Публикации

Введение: ориентир целеполагания

Вся их топография станет фальшивой.
Соль нового мира есть пепел погибших культур.
Хоть вера и истина загнаны и сиротливы:
Но тьма станет светом и ржавчина — золотом бурь.

Мишель Нострадамус. Центурия VII

ВВЕДЕНИЕ: ОРИЕНТИР ЦЕЛЕПОЛАГАНИЯ

Мишель Нострадамус по роду своих основных занятий был врачом-эпидемиологом. Проигрывая, а чаще выигрывая смертельные схватки с чумой и другими гибельными поветриями, заметно сократившими в XVI столетии население большинства европейских стран, он должен был с особой остротой ощущать ту неотвратимость поступательного движения человечества при ненадежности и непредсказуемости судьбы отдельного человека и отдельного общества, которую значительно позже европейцы назовут «прогрессом».

Будучи убежденным католиком, Нострадамус творил свои «Центурии» в обстановке распада «католичности», то есть всеобщности западноевропейского христианства, развития внутри него идейных течений, каждое из которых стремилось утвердить собственную «топографию» христианского мира.

Катрен, приведенный в качестве эпиграфа к настоящему обзору, прямо указывает на историю как на основной источник вдохновенных пророчеств Нострадамуса. Только лабораторный анализ «пепла погибших культур» мог бы дать истинное представление о характере и свойствах той синтезирующейся из этого пепла «соли», которая определяет плодотворность усилий человечества на очередном этапе прогресса.

Однако возможен ли, более того, нужен ли такой анализ? Не уподобляет ли он историка, в особенности историка-философа, средневековому алхимику? Видимо, по крайней мере отчасти, уподобляет, о чем свидетельствует множество «философских камней» и «элексиров жизни», рожденных европейской исторической и философской наукой на протяжении последних двух столетий. Но дали ли они нам достаточно оснований для утверждения, что на пороге третьего тысячелетия вера и истина выглядят менее загнанными, и сиротливыми, чем во времена Нострадамуса?

Вместе с тем, последнее обстоятельство отнюдь не является свидетельством бесплодности, тщетности усилий историков и философов Нового времени определить основные контуры «топографии» общественного прогресса. Именно сегодня, может быть как никогда ранее, становится очевидной непреходящая важность историографии как одной из основополагающих общественных наук.

Зафиксированные в источниках и артефактах сведения о прошлом являются единственными в своем роде ориентирами, способными указать людям направление их движения в будущее. Историография, таким образом, всегда служила и продолжает служить обществу в качестве своебразного «ориентира целеполагания». Точно так, например, поступают артиллеристы, рассчитывая стрельбу по скрытым целям, опираясь на ориентиры, находящиеся позади орудия.

Предлагаемый читателю обзор целого ряда новейших исследований переломного этапа мировой истории, знаменовавшего переход человечества в эпоху постепенного утверждения господства мирового рынка и представительной демократии, наглядно свидетельствует об актуальности именно подобной «прикладной» стороны исторической науки.

С целью подчеркнуть эвристическое значение этого направления в исследовании рубежа позднего средневековья и Нового времени в обзоре представлены не авторские монографии, но статьи из ряда ведущих европейских (1), (3) и американских (4), (5) исторических журналов, специализирующихся по указанному периоду.

Известно, что статья в специализированном научном журнале служит исследователю своеобразной «разведкой боем» состоятельности предлагаемых им идей и концепций. Только после того, как последние подвергнутся критическому «обстрелу» со стороны коллег, решается он обычно предложить вниманию специалистов свою авторскую монографию.

Нужда в подобной предварительной критике возрастает пропорционально масштабности и тем более «глобальности» выдвигаемых обобщений и теорий. Так, отнюдь не случайным, как представляется, явился предпринятый и осуществленный в 1994-1995 гг. лейденской издательской фирмой Е.Дж. Брилля международный проект создания фундаментальной двухтомной коллективной монографии «Пособие по истории Европы. 1400-1600 гг.: Позднее средневековье, Возрождение и Реформация.» (2).

Озаглавив первый том «Структуры и процессы становления», а второй «Идеи, программы и результаты», инициаторы проекта как бы декларировали задачу построить своеобразную методологическую модель подхода к изучению пройденного в прошлом критического этапа европейской истории. Модель, которая обобщила бы различные направления поисков историками второй половины XX века «уроков прошлого», значимых в свете нынешнего, не менее критического этапа развития мирового сообщества.

Так, в частности, одной из задач проекта было обратить внимание на условность, если можно так выразиться «инструментальность» целого ряда утвердившихся в исторической науке терминов, отражающих излишне упрощенное представление о «цельности» и «однонаправленности» переломных периодов европейской истории.

Задачей настоящей книги, указывается, например, во Введении ко второму тому монографии, является обеспечить историка таким розносторонним и обширным материалом, который побудил бы его отнестись с подозрением к термину «процесс», когда он употребляется для описания периода с 1400 по 1600 г. в единственном числе, принимая определения этого «процесса» в лучшем случае в качестве рабочей гипотезы (2, c.XV).

В этом смысле «урегулирования» на протяжении двух столетий различных процессов в национальной, конфессиональной, административно-территориальной либо политической сферах следует рассматривать лишь как этапы на исторической траектории с пока еще не определившейся конфигурацией (2, с. XVI).

Именно «пока еще не определившаяся конфигурация исторических траекторий» многих современных процессов, особенно в сфере национальных, конфессиональных и социальных отношений заставляет сегодняшних историков вновь и вновь критически анализировать устоявшиеся в историографии и еще относительно недавно не вызывавшие сомнения характеристики явлений рубежа средневековья и Нового времени, хотя бы отчасти сходных с нынешними. Более того, все заметнее стремление использовать такой анализ в поисках ориентиров для весьма практического целеполагания в попытках разрешить текущие кризисы.

Примером может служить хотя бы представленный в настоящем обзоре американский «Журнал по шестнадцатому веку. Журнал исследований начала Нового времени» (5). Тот факт, что журнал был основан в 1969 г., в период обострения конфликта между i католиками и протестантами Ольстера, вызвавшего живой отклик в католической и протестантской общинах США, дает достаточно оснований для предположения, что задачей его издателей является углубленное научное исследование как идеологических корней размежевания западного христианства, так и попыток политической аккомодации (примирения, уживания) двух противостоящих религиозных общин в одном обществе.

Свидетельством подобного стремления к аккомодации, как это отчетливо прослеживается в публикуемых журналом статьях, издатели считают процесс параллельного реформирования обоих течений, вольно или невольно заимствовавших на протяжении XVI в. друг у друга отдельные основополагающие политические и теологические догматы.

Другими словами, XVI в. избран издателями в качестве объекта своеобразных «лабораторных исследований» церковного реформизма, развивавшегося подспудно, на фоне гораздо более заметной и привлекающей наибольшее внимание историков борьбы между Реформацией и контрреформацией.

Таким образом, целью настоящего обзора является не только представить достаточно широкую и многогранную картину наиболее современных подходов историографии к оценке одного из самых ярких «переходных периодов» в европейской истории, но и показать нынешнее развитие изначально присущей историкам тенденции коррелировать свой анализ прошлого с проблемами и задачами современности.

Похожие работы