Публикации

1. Протестантский мир

Религиозные и политические бури, потрясавшие Европу на протяжении XVI столетия явились отражением глубоких изменений в ее экономическом положении. Морские пути, проложенные в предыдущем столетии на восток вокруг Африки и на запад — в Америку через Атлантический океан — придали мощный импульс европейской торговле, вызвав значительный рост промышленного производства.

Быстрое развитие товарообмена между ведущими государствами Западной Европы знаменовало установление между ними товарно-денежных взаимосвязей, заложивших основу будущего мирового рынка. Устойчивость этих взаимосвязей, от которых с каждым следующим десятилетием все больше зависело каждое из вовлекаемых в них европейских государств, зависела от развития в торговле кредитных отношений. В свою очередь, эти последние нуждались в политической стабильности.

Европу XVI столетия можно сравнить с гигантской стройплощадкой, на которой из хаоса и неразберихи, сопутствующих началу всякого крупного строительства, постепенно, в ходе урегулирования межконфессиональных конфликтов начинали возникать опоры нового мира — экономический, политический и идеологический фундамент европейского дома.

Тот факт, что движение Реформации не сумело сломить католицизм, хотя и способствовало его значительной трансформации, редопределило, говоря языком современной геополитики, «двухполюсную» модель дальнейшего строительства этого дома.

1. ПРОТЕСТАНТСКИЙ МИР

Процесс урегулирования противостояния конфессий на родине протестантизма — в Священной Римской империи — прослеживается в статье Т.А. Брэйди «Урегулирование: Священная Римская империя» (12).

Отмечая, что этот процесс начался с «урегулирования» народной реформации или реформации «снизу» после подавления князьями Крестьянской войны 1525 г., автор указывает, что точно так же движение анабаптистов, последователей народной реформации, было подавлено в Германии после падения в 1535 г. мятежного Мюнцера, а в Швейцарии после поражения в 1531 г. радикалов Реформации Цюриха. В результате, к середине 30-х годов XVI в. лютеранство осталось практически единственной формой протестантизма на территории Священной Римской империи (12, с.349).

Указывая на то, что успех реформаторского движения в Германии зависел от того, насколько сильным окажется его влияние на имперском уровне, автор подчеркивает важность объединения сторонников Реформации вокруг курфюрста Саксонии маркграфа Филипа Гессенского (1504-1564). Эта ранняя религиозно-политическая коалиция сторонников Реформации заявила о своем существовании, направив в 1529 г. коллективный протест в адрес имперского рейхстага, собравшегося в Шпрее, откуда, собственно и берет начало обозначение реформаторского движения как «протестантизм» (там же).

Быстрое распространение протестантизма в 30-х — 40-х годах на большую часть территории Германии было приостановлено лишь решительным отпором со стороны императора Карла V, сумевшего в 1546-1547 гг. нанести крупные поражения войскам образованной германскими протестантами Шмалькальдской лиги.

Аугсбургский Религиозный мир 1555 г. и провозглашенный императором Фердинандом I «Интерим», предоставивший субъектам империи возможность самостоятельно выбирать религиозную конфессию, замечает автор, по существу предопределили последующую раздробленность империи, создав основное препятствие для ее централизации в том виде, как она в то время понималась правителями других европейских государств (12, с.353).

Прагматизм императоров Фердинанда I, Максимилиана II и курфюрста Августа I Саксонского, хотя и способствовал сохранению в империи мира на протяжении целого поколения, однако предопределил дальнейшее углубление процесса размежевания ее субъектов по конфессиональному признаку. Во второй половине XVI столетия в Германии начал распространяться кальвинизм. Отправной точкой этого процесса стало принятие в 1560 г. кальвинизма курфюрстом Палатинским Фридрихом III (1515-1576).

К началу 90-х годов XVI в. наступление этой третьей «незаконной» (т.е. не упомянутой в «Интериме») конфессии реформаторов в Германии, указывается в статье, казалось непреодолимым. От французского и нидерландского кальвинизма германский кальвинизм отличался тем, что он устанавливался «сверху» — князьями, маркграфами и городскими магистратами, использовавшими свое провозглашенное Аугсбургским Религиозным миром право выбора конфессии (12, с.356).

В то же время, во многом благодаря вкладу просветительской деятельности новых религиозных орденов, прежде всего иезуитов, в католическую реформацию, в отдельных княжествах империи, в частности в Баварии, а также в Австрии, начинается процесс укрепления, а местами и возрождения лидирующих позиций католичества. Так, в частности, противостояние австрийской католической контрреформации чешскому протестантизму, как это хорошо известно, впоследствии послужило толчком к началу Тридцатилетней войны.

Еще одним фактором, осложнившим процесс конфессионального урегулирования в Священной Римской империи явилась охватившая практически все европейские страны в конце XVI -начале XVII в. «охота на ведьм», в которой на долю Империи пришлась половина из 40-50 тысяч жертв, казненных в этот период по обвинению в колдовстве (12, с.3б7).

Хотя Тридцатилетняя война и закончилась формальным восстановлением Священной Римской империи, однако в ее структуре произошли существенные и необратимые изменения. Вестфальский договор 1648 г., возвратив империю к принципам религиозного мира 1555 г., добавил в качестве третьей «легальной» конфессии кальвинизм. Имперский рейхстаг отныне должен был руководствоваться двумя правовыми нормами — Евангелическим и Католическим кодексами. Наконец, от империи отпали Швейцарская Конфедерация на юго-западе и Голландская Республика на северо-западе.

Вестфальский мир, замечает автор в заключение статьи, покончил и с мечтой протестантов создать общеевропейскую антигабсбургскую коалицию, и с мечтой Фердинанда II возродить империю как оплот католичества в Европе (12, с. 174).

В статье П. Хэзлета и У. Йена «Урегулирование: Британские острова» (23) указывается, что явления, которое можно было бы назвать «британской Реформацией», в действительности не существовало. Режимы Тюдоров, правда, пытались провести реформирование церкви по английскому образцу в Уэльсе и Ирландии, однако результаты этих попыток были мало утешительными. В Шотландии же вообще Реформация утвердилась, в отличие от всех других европейских стран, не с помощью, но вопреки воле монарха и церковной иерархии (23, с.455).

Соответственно, авторы рассматривают по отдельности процессы распространения Реформации в Англии, Уэльсе, Ирландии и Шотландии. Так, в частности, говоря об Англии, они указывают как на внешнее сходство принципов реформирования церкви в Англии и Цюрихе, так и на прямые связи между английскими и цюрихскими реформаторами. При этом, по их мнению, цюрихская «магистратурная» и английская королевско-парламентская Реформация явились не столько следствием собственно реформационной идеологии, сколько возвращением к идеям очищения церкви, характерным для централистичной Восточной или Византийской традиции, возрожденным гуманистами (23, с.461).

В то же время в Шотландии кальвинизм воспринимался как течение, противостоящее королевско-епископскому централизму. Шотландское пресвитерианство утверждало идею «двух царств» — мирского и Божьего. В последнем король как «неразумный вассал Бога» не являлся ни господином, ни главой, но простым верующим (23, с.479).

С другой стороны, в Ирландии официальное провозглашение протестантизма в качестве господствующей религии не привело к массовому вовлечению населения в новую церковь. Оказавшееся вне закона католичество здесь не только сохранило свои позиции, но и упрочило их. Таким образом, отмечается в статье, в течение продолжительного времени процессы утверждения Реформации в Уэльсе,. Ирландии и Шотландии зависели от реальной силы политического господства Англии. «Революция XVII в., восстание, гражданские войны и милитаризация Британских островов, — пишут авторы, — были отчасти следствием неразрешенного столкновения между эразмовой, пресвитерианской, сепаратистской и католической идеологиями, а отчасти результатом продолжающегося идеологического спора вокруг проблемы политического суверенитета» (23,с.481).

Утверждение протестантизма в странах Скандинавии прослеживается в статье Майкла Ф.Меткафа «Урегулирование: Скандинавия» (34). В Скандинавии, отмечает автор, итоги межконфессионального урегулирования определялись не столько влиянием теологических, сколько воздействием политико-экономических факторов.

С одной стороны, зависимость экономики Скандинавии от торговых связей с Германией определила относительно быстрое распространение лютеранства в Дании, Норвегии и Швеции, объединенных до 1523 г. в единое политическое целое Кальмарской Унией. С другой — стремление освободиться от господства католичества коренилось в недовольстве скандинавских монархов и аристократии засилием в их странах церковного землевладения.

Так, к концу средневековья церковь владела более 40% годных для обработки земель в Норвегии, третью земель в Дании и 21% в Швеции. В то же время в Норвегии аристократии и короне принадлежали соответственно 20 и 17 % земель, а в Швеции — 22 и 5,5 % (34, с.523).

Будучи крупнейшим землевладельцем, католическая церковь посредством своих представителей — архиепископов и епископов — по существу монополизировала власть в королевских советах, что имело огромное политическое значение, учитывая существование до середины XVI в. в странах Скандинавии традиции выборности королей.

Это, в частности, побудило шведского короля Густава Вазу добиться в 1527 г. решения сейма о передаче всех принадлежащих церкви мирских владений под юрисдикцию короны и о лишении епископов всех принадлежавших им замков и крепостей (34, с.540).

В Дании протестантизм утвердился в 1536 г. с приходом к власти короля Кристиана III, так же как и Густав Ваза лишившего католических епископов всех принадлежавших им земель и замков. С принятием протестантизма и в Швеции, и в Дании епископы навсегда лишились мест в королевских советах (34, с.542).

Похожие работы