Публикации

IV. Философия Г.В.Ф. Гегеля

1. Общая характеристика гегелевской философии, ее замысел и содержание

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770-1831) является продолжателем линии немецкой классической философии, представленной Кантом, Фихте и Шеллингом, в теориях которых уже был поставлен вопрос о возможности метафизики в ее традиционном виде. Гегель выступил как радикальный критик традиционной метафизики, обосновывающий необходимость систематической разработки философского знания на основе принципа монизма. Начав как последователь «критической философии» Канта и Фихте, под влиянием Шеллинга, Гегель вскоре отказался от концепции «трансцендентального» (субъективного) идеализма. Подвергнув критике «трансцендентальный» идеализм Канта, он сформулировал идеи и создал систему абсолютного (объективного) идеализма.

Сутью философской переориентации Гегеля был переход от «естественного» взгляда на мир, согласно которому сущностью мира являются единичности и потому его единство состоит в определенном порядке их организации, к так называемой «монистической» позиции, выдвигающей в качестве основного содержательного системного принципа само Единое. Единое, или Одно, образует, по Гегелю, абсолютное «начало» мира: это то первое, что лежит в основании всего и определяет все в его существовании. Принимая за основу всех явлений природы и общества Абсолют, — т.е. некое духовное начало, обозначаемое такими терминами, как: «мировой», или «абсолютный дух», «мировой разум» или «абсолютное» как таковое, — Гегель объявляет его существующим до действительного мира, природы и общества. Но это пред-существование имеет не реальный, а логический характер (в чем заключается специфика гегелевского понимания абсолютного, его отличие от традиционно-теологического толкования). Гегель «полагает» Абсолютное в качестве онтологического принципа действительности, который фундирует и определяет многообразие мира и его развитие. Одновременно Гегель наделяет Абсолютное (уже как принцип) особым специфическим содержанием, обуславливающим его «конструктивно-созидающую» роль в мире. Сутью этого «созидания» является собственное «само-тематизирование» Абсолютного.

Абсолютное, по Гегелю, обладает имманентной трансцендентностью, то есть одновременно находится и по ту сторону мира, как бы над ним (но не до него), и, вместе с тем, в нем самом. Притом не как нечто инородное, но напротив, как самое внутреннее и сокровенное. Создается как бы эффект «удвоения влияния» Абсолютного, выражающийся у Гегеля в том, что в системе одновременно действует «абсолютный дух» и «абсолютная идея». Однако это не означает совпадения (или еще более того, отождествления) содержания обоих понятий, их функциональной роли в мире и философской системе. «Абсолютный дух» и «абсолютная идея» постоянно присутствуют в мире. Но первый действует не на авансцене, а как бы «за кулисами» сцены, где разыгрывается драма (именно драма, ибо дух, прежде чем он возвысится до абсолютного знания, прежде чем он «самоосуществиться» в действительности, еще должен преодолеть многочисленные трудности и противоречия) о «мирской жизни» духа. Он — «режиссер» спектакля. «Из-за кулис» он «руководит», «управляет» всем реальным действием и неизбывно пребывает в нем. Но пребывает специфическим образом: свои «намерения» абсолютный дух осуществляет через саморазвертывание «абсолютной идеи», в которой он «находится» как в самом себе. «Абсолютный дух» задает общие «контуры» движения понятий и его параметры, специфическим образом «полагая» и определяя этапы диалектического развертывания абсолютной идеи (логическая идея, природа, дух) как свои собственные моменты, в чем, собственно, и выражается «иерархическое» первенство абсолютного духа по отношению к абсолютной идее. Но на авансцене «театра духа», там, где происходит конкретное действо, — развертывание системы и развитие самого мира, — действует абсолютная идея, которая «осуществляя» «чистый» замысел абсолютного духа, «творит» содержание всего сущего. Причем «творит» его специфическим образом — в соответствии с внутренней логикой своего собственного развития и движения. И потому в контексте конкретного развертывания системы (в «посюсторонней» действительности абсолютного) ведущую роль приобретает именно абсолютная идея, становясь ее мотором.

Именно понятие абсолютной идеи, являющейся идеальной схемой самополагания «мирового (абсолютного) духа», и лежит в основе философской системы Гегеля, а его движение определяет контуры ее содержательного развертывания. Замысел же гегелевской философии — в постижении реальности как процесса развития свободы духа, то есть как самоосуществления и саморазвития «абсолютного духа». Ведь для того, чтобы раскрыть, сделать явными все свои определения, Абсолютное должно осуществиться в действительности, признать и узнать себя в предметах и явлениях мира. Этот процесс самопознавания абсолютного предстает у Гегеля в качестве процесса диалектического развертывания мира.

2. Исходные установки и основные принципы гегелевской философии

Диалектика как общий закон развития

Выдающейся заслугой Гегеля было завершение разработки и применение им метода диалектики, систематическое развитие диалектического способа мышления.

С помощью созданного им диалектического метода Гегель критически переосмысливает все сферы современной ему культуры. На этом пути он всюду открывает напряженную диалектику, процесс постоянного «отрицания» каждого наличного, достигнутого состояния духа следующим, вызревающим в его недрах состоянием в виде конкретного, имманентного ему противоречия. Категория противоречия, толкуемого как единство взаимоисключающих и одновременно взаимопредлагающих противоположностей, занимает центральное место в диалектике Гегеля. Оно понимается здесь как «мотор», внутренний импульс развития духа и самого мира. Согласно Гегелю, противоречие недостаточно представлять лишь в виде антиномии (как это было у Канта), или апории, то есть в форме логически неразрешенного противоречия: его следует трактовать более глубоко и конкретно, когда исходная антиномия одновременно и осуществляется, и «снимается» в дальнейшем движении понятия. В отличии от Канта, который мыслил разрешение антиномии в терминах разделительной дизъюнкции (по типу «или-или»), для Гегеля разрешение противоречия состоит в синтезе, единстве тезиса и антитезиса. Вот почему главным в его спекулятивной логике становится то «утвердительное», что гарантирует единство объекта и его определений: всякое отрицательное, присутствующее как этап разрешения противоречия, по мысли Гегеля, должно быть снято в синтезе, в связи, которая коррелирует, определяет оба члена суждения-антиномии.

Принцип системности и его реализация

Философское учение Гегеля есть своеобразный способ разработки и применения принципа системности к абстрактному теоретическому содержанию философии. Своеобразие его заключается в том, что философия разворачивается на фундаменте логики; «парадигмой» гегелевской системы (после создания «Науки логики») становится системность диалектико-логи^еского типа. Идеальное благодаря такому построению системы становилось предпосылкой мира и самой логицистской системы. Но выбор «логической парадигмы» не сводится просто к обретению в логике первой части системы и ее формального основания; диалектически истолкованная логика полагается Гегелем в качестве содержательного «конструирующего» принципа развертывания самой философской системы, как ее истина. Этим проясняется и гегелевское толкование отношения логики и реальной философии — один из сложнейших для понимания вопросов гегелевской философии.

Нередко отношение логики и реальной философии в гегелевской системе трактуется таким образом, будто сферы природы и духа, или, по крайней мере, философии духа, мыслится как истина логики. Что искажает суть самого замысла Гегеля. Для Гегеля логика всегда являлась истиной природы и духа. Последние выступали лишь как своеобразные «явления», или акциденции логики. И потому они были лишены абсолютной самостоятельности. Будучи «производными» от логики, они объявлялись лишь сферами реализации логики в ее всеобщей определенности. Отсюда — свойственный гегелевской системе как бы эффект дублирования логического, который, — будучи истолкован только как формальная дань логицизму, — часто вменяется в вину Гегелю. Но дублирование логического несет важную смысловую нагрузку, проясняющую гегелевское понимание логики и всей философской системы в целом, и, вместе с тем, раскрывает реальное содержание самого логицистского замысла Гегеля.

Гегель развивает логику как основополагающую дисциплину, но одновременно и в качестве «итоговой» науки, «системной целокупности» научного развертывания. Поэтому Логика конца выступает в качестве реализованного идеала логического, с самого начала предположенного движению теоретической мысли. Она есть разработка, развитие того, что вначале дано только как гипотеза, как цель, к которой идея, желающая доказать свою абсолютность, не может не стремиться. Достижение цели — «истинная оценка» значимости самой цели, признание ее сущностного характера. В этом смысле Логика конца реально «смыкается» с Логикой начала, образуя «круг», описывающий диалектику самодвижения науки, диалектику целостного развертывания самой логики1. Что утверждает единство логики и ее единственность.

У Гегеля нет двух логик; гегелевская логика — единый процесс развития всего умопостигаемого универсума, то, что единственно абсолютно. Логика объемлет все многообразие теоретического содержания, она называет всякое знание и науку, являясь их внутренним, идеальным измерением. Она одна обладает истинной сущностью и существованием. Поэтому кажущиеся абсолютно самостоятельными Логика начала и Логика конца есть в действительности лишь различные состояния ее зрелости, определенные этапы ее собственного развития.

И с точки зрения целостности процесса, реальные науки (собственно реальная философия) являются тем «эмпирическим пространством», где осуществляется конкретное опосредование логического, в силу чего философия природы и философия духа приобретают «прикладной» характер. Развертывание логики через природу и дух должно лишь «наполнить содержанием всякой истины абстрактную основу логического,... и придавать логическому ценность такого всеобщего, которое больше уже не находится как нечто особенное рядом с другим особенным, а возвышается над всем этим и составляет его сущность, то, что абсолютно истинно»2. Однако «прикладной» характер реальной философии нельзя понимать так, будто в различных частях системы о ее непосредственных «объектах» — природе и духе — уже не говорится ничего нового по сравнению с логикой. Как раз наоборот. По мере движения самого систематического философствования, при всей предзаданности логического имеет место именно непрерывное развитие, обогащение проблематики. Развертывание логического — это не просто повторение постулированных в логике определений и не их раскрытие, представляемое как механическое действие, а постоянное «разрастание содержания». Такое «разрастание», которое толкуется как диалектический системный процесс, где, во-первых, каждый последующий этап движения должен быть выведен из предыдущего, и потому становится его своеобразным отрицанием. И, во-вторых, должен быть удержан момент «связи», необходимый момент целостности содержания. Этим последним, собственно, и является логическое, правда, понятое уже не как «предзадан-ное» абстрактно всеобщее, и потому «некоторое особое знание наряду с другими материями и реальностями, а как сущность всего этого прочего содержания»3. Предпосылкой же такого «возвышения» логического является специфическое освоение ей опыта наук. В том и состоит суть диалектики движения науки логики, что она должна систематически включить в свое содержание, «возвести в разумную форму все остальное многообразие знаний и наук»4. В таком развитии наука логики реально объединяется с логикой науки, что, собственно, и формирует системную целокупность самой логики, но одновременно отстаивает определенную самодостаточность ее реального содержания, самих конкретных наук, опыт которых есть по существу — проявляющаяся всякий раз по-разному — определенность абсолютной всеобщности самой логики. Целостное содержание философии в ее систематизированной форме утверждается Гегелем как завершенное развитие абсолютной идеи, когда она в качестве «вечной сущей идеи» восходит и «сливается» с абсолютным духом5. На пути же к этому состоянию абсолютная идея выступает в трех формах: в виде чистых логических сущностей (логика, толкуемая как Логика начала), в форме инобытия идеи — природы (философия природы), и, наконец, в различных формах конкретного духа (философия духа). В соответствии с этим, философская система Гегеля в своем целостном развертывании предстает в следующем виде:

1) сначала Гегель «задает» в логике основные смысловые значения понятия «абсолютная идея» и разрабатывает их в чистой категориальной форме; абсолютная идея предстает в логике как логическая систематизированная тотальность, обладающая лишь «чистым» логическим бытием, как логическая идея. «...Логика изображает самодвижение абсолютной идеи лишь как первоначальное слово, которое есть внешнее проявление, но такое, которое как внешнее непосредственно вновь исчезло, в то время как идея имеется...»6. Логика, «стихия чистой мысли» с самого начала предстает как идеал, как цель, к которой абсолютная идея не может не стремиться; однако это конец длительного пути, итог, результат, который дается и в качестве его начала;

2) затем в философии природы опосредованно утверждается необходимость движения к самой абсолютной идее, к ее истинным характеристикам, ибо «природа существенно определена только как переходный пункт и как отрицательный момент, идея в себе»1;

3) и наконец, философия духа, посредством выявления долгого, трудного, противоречивого развертывания, «реализации» самой абсолютной идеи, наполнения ее конкретным богатым содержанием действительности, в своем высшем проявлении — идее спекулятивной философии — демонстрирует диалектическое «достоинство» понятия абсолютной идеи и его реализован-ность. Абсолютная идея обретает здесь абсолютное единство с самой собой, и таким образом, утверждается в своей «истинной ценности» и абсолютной всеобщности. Она обращается к себе и предстает уже как завершенная в себе конкретная «систематизированная целокупность», в своем в-себе-и-для-себя действительном бытии сливающаяся с абсолютным духом. И теперь то, что в начале (в логике) было высказано об абсолютной идее как «некоторого рода заверение», своеобразная гипотеза, догадка, становится научно-доказанным и обоснованным. Тем самым философия обретает свою диалектическую целостность и системную завершенность и реально утверждается в качестве осуществленной логицистской философии.

Понятия «разум» и «мышление»: их содержательное сходство и различие

Понятия «разум» и «мышление» относятся к фундаментальным системосозидающим понятиям гегелевской философии. Они образуют тот проблемный фокус, в котором в значительной степени сконцентрированы содержание и специфика гегелевской философской системы. Однако сложность анализа толкования этих понятий у Гегеля связана с тем, что их содержание не определяется философом строго систематически; разработка им смысловых характеристик понятий носит в большей степени тетический характер. Поэтому только конкретное исследование философской системы Гегеля позволяет выявить всю глубину и содержательность данных понятий, установить их смысловую общность и своеобразие значений. При этом становится очевидным, что сами эти понятия выступают для Гегеля не как простые категории наряду с другими, а в качестве фундаментальных логико-философских структур, содержание которых характеризуется систематической концептуальностью.

Ключевым для всей философской системы Гегеля является понятие «разума». Для понимания особого смысла гегелевского «разума» прежде всего необходимо иметь в виду различение духа как «абсолютно первого», как принципа8(дух I.), и «действительного духа» (дух II), который составляет предмет философии духа. В тех случаях, когда Гегель говорит о духе как «абсолютно первом», духу I сообщается «иерархическое» первенство даже по отношению к логической идее. В такого рода формулировках провозглашается гегелевский «абсолютный» объективный идеализм. Для конкретного же развертывания системы Гегеля особое значение приобретает то, что именно логическая идея (здесь близкая по значению к духу как «первому») утверждается в ее субстанциальном значении по отношению к природе и действительному духу.

С этим связан первый, исходный для Гегеля аспект понятия разума (разум I): с его помощью природа и действительный дух толкуются как «изображения» логической идеи, что запечатлевается в гегелевских формулировках типа: «Подобно духу и внешняя природа разумна, божественна, представляет собой изображение идеи»9.

Здесь появляется и первый, исходный для Гегеля, аспект понятия мышления. Гегель разъясняет: «...так как ... в предметном мире есть смысл, ... дух и природа имеют всеобщие законы, согласно которым протекает их жизнь и совершаются их изменения, то... определения мысли обладают также и объективной ценностью и существованием»10. Речь идет об известном гегелевском тезисе о тождестве мышления и бытия в его наиболее употребимой экспликации: мыслительные определения понимаются также и как определения бытия (или, как говорит сам Гегель, определения «вещей»). Обратим внимание: Гегель приписывает «определениям мышления» не только объективное значение, что верно, но и «объективное существование» — причем не только «в духе», но и «в природе», что заключает в себе типичное для объективного идеализма заблуждение. Более того, в такого рода формулах уже не просто утверждается объективный идеализм, а происходит обоснование его специфически-гегелевской «логицистской» формы.

Итак, мыслительную определенность необходимо, согласно Гегелю, понимать как бытийственную определенность, ибо обе тождественны в «абсолютной инстанции» — в духе. Мышление именно существует, по Гегелю, как объективное: мысли суть не только наши мысли, но и одновременно «в себе (das Ansich) вещей и предметного мира»11и , являясь снятым бытием, служат также для самоосуществления духа, его перехода из своего «в-себе-бытия» в «для-себя-бытие», «из своего понятия в действительность». Мышление в его первом аспекте (мышление I) толкуется Гегелем как гарант «самоидентификации» логической идеи в образах природы и действительного духа. Таким образом, если «задача» духовного — воплотиться в действительности, объять собой весь мир (иными словами, его функция заключается в самореализации в различных ипостасях), то мыслительное для Гегеля — гарант адекватности этой бытийственности духовного. При этом понятие «мышление», будучи связанным с понятием «разум», не тождественно последнему: разумное для Гегеля — это, собственно, обозначение типа воплощения («изображение») в действительности силы и закономерности абсолютно духовного, тогда как мышление — это выражение имманентной присущности всеобщего (духовно-разумного) действительности, то есть изначальной «положенности» обретаемого с помощью разума тождества мыслительных и бытийственных «определений».

Второй аспект понятий «разум» (разум II) и «мышления» (мышление II) тесно связан с первым. Если все развивающееся есть, по Гегелю, «изображение» логической идеи, то отсюда следует, что идея способна «реализовать себя», стать «действительной». Для Гегеля здесь заключен в высшей степени важный диалектический момент, который характеризует и «абсолютно первый» дух, и логическую идею как нечто «абсолютно беспокойное», как «чистую деятельность», ибо дух в гегелевской системе обладает действительностью только вследствие определенных форм своего самообнаружения. При помощи второго аспекта понятия «разума» Гегель, прежде всего, обозначает всеобщую закономерность диалектического «самообнаружения», «самореализации» духа, логической идеи, благодаря причастности к которой развитие всего, в чем дух и идея реализуются, также приобретает необходимый характер. «Разум», следовательно, — обозначение закономерности, необходимости, а потому «действительности» логической идеи и всего, в чем она себя «осуществляет». «Разумное, божественное обладает абсолютной силой осуществляться и всегда себя осуществляло, оно не так бессильно, чтобы ждать начала своего осуществления. Мир — это осуществление божественного разума: игра неразумных случайностей царит только на его поверхности»12. Будучи «имманентным законом и сущностью» всего, разум универсален, всеобщ. Развитие, по Гегелю, всегда и везде сообщает себе «форму разумности, а именно всеобщность и определенность»13, и потому «разумное» может, должно служить ключом к пониманию «действительного».

Переход к мышлению в его втором аспекте для Гегеля есть акцент на, обретение, становление «тождества разума и способа существования». Мышлению принадлежит специфическая функция в осуществлении «всеобщей закономерности», «необходимости», обозначаемых понятиями «дух», и особенно «разум». При помощи данного аспекта «мышления» Гегель обозначает деятельность по «самореализации» логической идеи в действительности. Благодаря этому мышление в гегелевском изображении становится мощным стимулом и двигателем исторического творчества, смысл которого — в преодолении внутренней и внешней «разорванности», то есть дуализма «для-себя-бытия» (непосредственной субъективности) и «в-себе-бытия (предметной действительности за пределами мышления). Что обуславливает широкий выход в природную, социально-историческую, «человеческую» действительность.

Итак, если «задачу» логической идеи, «абсолютно первого» духа Гегель усматривает в свободном осуществлении себя в мире, а «разум» обозначает у него закономерный и необходимый характер такого осуществления, то «мышление» во втором аспекте выполняет в данной понятийной системе роль «мотора», «средства», благодаря которому свободное и закономерное самоосуществление духовного не только происходит, но и реально направляется в русло культуры.

Для Гегеля, далее, весьма существенно то, что закономерное, необходимое «саморазвитие» духа, идеи на почве действительного, существующего (природы и действительного духа) в русле широко понятой социальности требует от философии раскрытия богато расчлененной системной диалектики каждой из этих больших сфер и каждой ступени их развития. Это значит, по Гегелю, с одной стороны, раскрыть «разум» самого «предмета» каждой из сфер и ступеней, в результате дать единую понятийную архитектонику их разумности. С другой стороны, — постичь социальность в ее процессуальности и многогранности, вскрыв «мышление» самой действительности.

Отсюда третий аспект понятий «разум» и «мышление», которые очень близки здесь по своим функциям, но не совпадают по содержанию. «Разум» III — обозначение того принципиально важного для гегелевской философии оттенка, согласно которому логическая идея через необходимое, закономерное развитие природы и духа движется к наиболее адекватному «самопознанию», к всеобщему мышлению в понятиях. Здесь также продолжается обоснование логицистского объективного идеализма: всесторонняя зависимость всего развивающегося от логической идеи объявляется и все более «ясной», все четче обнаруживаемой. «Разум» в данном значении — одно из средств «самопознания» логической идеи, средство, обеспечивающее необходимость данного процесса и закономерность его восходящего развития, средство продвижения к понятийному познанию. Мышление «постигает вещи в их понятии»14, открывая воплощенную в них духовность и идеальность. «Мышление» в третьем аспекте толкуется Гегелем как средство (инструмент) наиболее адекватного «самопознания» и «самооткровения» логической идеи в образах природы и духа, в образах, являющихся лишь особым способом выражения самой логической идеи.

Для Гегеля важно, что и разум, и мышление сами находятся в постоянном движении, развитии, что дает им возможность «участвовать» и «осуществлять» целостный процесс «самопознания» логической идеи. На первых ступенях «самооткровения» логической идеи (субъективный и объективный дух) «разум» предстает как один из модусов мышления (наряду с рассудком и умозаключением), высшее его проявление. На стадии так толкуемого «разума» мышление «не имеет... никакого другого содержания, кроме самого себя; ... оно ищет и находит в предмете только само себя»15, то есть постигает его в понятиях. На высшей ступени «самооткровения» логической идеи (абсолютный дух, воплощающийся в абсолютной философии) разум достигает апогея своего развития — это «знающий себя разум, абсолютно всеобщее...»16. Такая разумность есть и наивысшая степень достигаемой духом свободы, а значит, и высшая точка обнаружения внутренне присущей ему свободы. Эта «разумность» для Гегеля — выражение «самообнаружения» абсолютного в действительности в качестве всеобщего. Одновременно для философа важно было утвердить «субстанциальность» абсолютной идеи как раз путем «уяснения» ее высшего «логического» содержания, а значит «осуществления» ее в мире как логической идеи. Носителем же духа логицизма в гегелевской системе является мышление. Поэтому на «вершине» системы оно также в своем развитии достигает апогея, утверждаясь здесь в качестве логического мышления, реализующегося в абсолютном знании.

Такова общая «схема» понятий «разум» и «мышление» и их отношения друг к другу и другим важнейшим понятиям гегелевской философии, — таким, как «дух» («абсолютный дух») и «идея» [«абсолютная (логическая) идея»]. Однако здесь необходимо дать некоторые разъяснения относительно иерархии данных понятий. Определяя относительную иерархию понятий «дух», «разум», «мышление», «логическая идея», нужно иметь в виду конкретную систему координат, в контексте которой осуществляется данное сопоставление. В пределах всей гегелевской системы, включающей логику, философию природы и философию духа, главными, центральными являются понятия «абсолютный дух», «логическая идея» (что и показано в вычлененной нами общей «схеме»). Когда же Гегель в философии духа анализирует , как он сам говорит, «действительный дух» (т.е. когда понятие духа конкретизируется), центральным понятием, как бы раскрывающим и конкретизирующим суть духа, идеи, да и разума, объявляется мышление. Учет определенной системы координат важен при детальном раскрытии содержания понятий «дух», «разум», «мышление». Не менее важна для их разъяснения и сама конкретизация, которую эти понятия обретают в различных частях гегелевской системы: благодаря им не только реализуется объективно-идеалистический, логицистский замысел, но и развертывается исследование целого ряда конкретных и реальных философских проблем.

1. См. об этом : Гегель Г.В.Ф. Наука логики. Т. I. С. 94-95, 112-113; а также: Гегель. Энциклопедия философских наук. С. 574.

2. Гегель. Наука логики. Т. I. С. 113.

3. Гегель. Наука логики. Т. I. С. 112-113.

4. Там же. С. 113; перевод уточнен по: Hegel G.W.Bd. 11. S. 29.

5. См.: Энциклопедия философских наук. С. 577.

6. Гегель. Наука логики. Т. 3. С. 289.

7. Гегель. Энциклопедия философских наук. С. 575.

8. См.: Гегель. Соч. М., 1956. Т. 3. С. 39.

9. Там же. С. 33.

10. Гегель. Наука логики. Т. 1. С. 104.

11. Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 1. М., 1973. С. 156.

12. Гегель. Соч. Т. 3. С. 95.

13. Там же. С. 11.

14. Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 3. С. 276.

15. Гегель. Энциклопедия философских наук. Т. 3. С. 310.

16. Гегель. Соч. Т. 3. С. 365.

Похожие работы