Публикации

3.4. Проблема свободы личности и ответственности

Что такое свобода, из-за которой так волновались умы в прошлом, волнуются в настоящее время, столько совершается безумных дел, столько говорится безумных и умных речей, а народ бедствует? Есть ли вообще свобода или это только красивое слово? Может быть, из-за ее отсутствия так много недовольных в наше время? От постоянного, хронического недовольства многие переходят в состояние хронического раздражения. Против чего они раздражены? — против своей судьбы, против правительства, против законодательной власти, против общественных порядков, против других людей.

Свобода — одна из основных философских категорий, характеризующих сущность человека и его существование, состоящее в возможности личности мыслить и поступать в соответствии со своими представлениями и желаниями, а не вследствие внутреннего или внешнего принуждения.

Человек ищет свободы, в нем есть огромный порыв к свободе. Он должен осознать себя свободным и духовным существом. Свобода предполагает духовное начало в человеке. Познание личности и свободы связано с личным разумом, с волей и активностью. Свобода мысли дорога лишь людям, у которых есть творческая мысль.

Философия свободы человека была предметом размышлений И. Канта, Г. Гегеля, А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, И. Бердяева, В. Соловьева и других философов. Взгляды их на сущность и содержание свободы были разные. Настоящая проблема свободы есть проблема творчества. Общее, что их сближает, это: свобода вкоренена в царство Духа; свобода есть внутренняя творческая энергия человека; свобода есть выбор; свобода находится вне причинных отношений; свобода есть прорыв в мире; свобода есть не право, а обязанность; истина и свобода — противоположности, находящиеся в единстве и борьбе; свобода есть прежде всего свобода личности; признание в социальной жизни ступеней свободы; свобода есть главный источник трагизма жизни: два великих принципа жизни — свобода и любовь — могут вступать в конфликт.

Отметим два момента, которые их различают: во-первых, свобода как выбор и свобода как творческий акт; во-вторых, соотношение свободы и необходимости.

Как отмечал профессор Л. В. Жаров, диапазон понимания свободы чрезвычайно широк — от полного отрицания самой возможности свободного выбора (в концепциях бихевиоризма) до обоснования «бегства от свободы» (Э. Фромм) в условиях современного цивилизованного общества. В русской философской традиции категория свободы соотносилась с понятиями «воля» и «вольница». Понятие «воля» имеет более широкое значение, которое оформилось примерно в XV-XVI вв. в Московском государстве. С одной стороны, «вольница» отнюдь не означала автономии личности, а напротив, заменяла ее авторитетом группы, что является в определенном смысле несвободной. С другой стороны, в воле есть и свое желание и повеление природы, степи, дали, что так характерно для русского восприятия мира (вспомним гоголевскую тройку). Понятие свободы родилось в христианстве как выражение идеи равенства людей перед Богом и возможности для человека свободного выбора на пути к Богу.

Свобода воли — понятие, означающее возможность беспрепятственного внутреннего самоопределения человека в выполнении тех или иных целей и задач личности. В истории философской и богословской мысли понятие свободы воли связывалось с вменяемостью человека, с его ответственностью за свои деяния, с исполнением своего долга и осознанием предназначения. Утвердительный, отрицательный или ограничительный ответы на вопрос о возможности свободы воли предопределен выбором той или иной мировоззренческой системы. Сама же воля — это сознательное и свободное устремление человека к осуществлению своей цели, которая для него представляет определенную ценность. Волевой акт имеет характер духовного явления, коренящегося в структуре личности человека и выражающий долженствование. Воля противоположна импульсивным стремлениям и влечениям, а также в ряде ситуаций и витальным потребностям человека (в случаях самоубийства). Как правило, понятие воли относят к зрелой личности, полностью отдающей себе отчет в своих действиях и поступках.

В истории философской мысли воля трактовалась двояко: во-первых, как следствие природной или сверхприродной детерминации (Бог, Абсолют), во-вторых, — как самополагающая сила, определяющая весь жизненный процесс человека (А. Шопенгауэр, Ф. Ницше). Волевые качества человека определяются отчасти генетически, отчасти воспитываются окружающей средой, входя в структуру характера личности. В русском языке термин «воля» идентичен понятию свободы, дозволенности.

Чтобы понять сущность феномена свободы личности, нужно разобраться в противоречиях волюнтаризма и фатализма, определить границы необходимости, без которой немыслима реализация свободы.

Волюнтаризм — это признание примата воли над другими проявлениями духовной жизни человека, включая мышление. Корни волюнтаризма содержатся в христианской догматике, учениях И. Канта, И. Фихте, А. Шопенгауэра, Н. Гартмана, Ф. Ницше. Воля считается слепым, неразумным первоначалом мира, диктующим свои законы человеку. Как крайнее выражение этического релятивизма, волюнтаризм в основном проявляется в социально-политической практике как попытка, не считаясь с объективными законами, произвольно решать проблемы жизни общества.

Действовать в духе волюнтаризма — значит не считаться с объективными условиями бытия, с законами природы и общества, выдавая свой произвол за высшую мудрость. Таких примеров немало, в том числе и в недавней истории нашего общества. Многие революционеры испытывали своеобразное нетерпение, желание «подтолкнуть» ход истории и навязать ей свою (часто очень сильную) волю. История рано или поздно показывала утопичность таких попыток, за которые народы расплачивались кровью, нищетой, замедлением развития.

Фатализм, напротив, предопределяет изначально весь ход жизни человека и его поступки, объясняя это то ли судьбой (в мифологии и язычестве), то ли волей Бога (в христианстве и исламе), то ли детерминизмом замкнутой системы, где каждое последующее событие жестко связано с предыдущими (системы Т. Гоббса, Б. Спинозы, П. Лапласа). Здесь по сути дела не остается места для свободного выбора, ибо нет альтернатив. Жесткая необходимость и вытекающая отсюда полная предсказуемость основных этапов жизни человека и главных событий характерна для астрологии и других оккультных учений прошлого и настоящего, равно как и для всевозможных социальных утопий и антиутопий, отраженных в произведениях А. Платонова, Дж. Оруэлла, О. Хаксли и др.

Вместе с тем очевидно, что игнорирование необходимости (природной, исторической и т. д.) чревато произволом и вседозволенностью, анархией и хаосом, что вообще исключает свободу. Таким образом, можно прийти к выводу, что свобода есть нечто большее, чем учет объективной необходимости и устранение внешних ограничений. Гораздо более существенна внутренняя свобода, «свобода для», свобода в выборе истины, добра и красоты.

Свобода действительно «сладкое» слово, не зря филологи полагают, что этот термин восходит к санскритскому корню, означающему «любимый». «Живи свободно или умри» — в этом девизе американского штата Нью-Хемпшир заключено достаточно глубокое содержание.

Очевидно, что существеннейшей характеристикой свободы является ее внутренняя определенность. Ф. М. Достоевский верно заметил по этому поводу: «Человеку надо — одного только самостоятельного хотения, чего бы эта самостоятельность ни стоила и к чему бы ни привела». Человек не примет никакое общественное устройство, если оно не учтет выгоды человека быть личностью и иметь свободу для ее реализации.

Выделяют несколько моделей взаимоотношений личности и общества по поводу свободы и ее атрибутов.

Во-первых, это отношения борьбы за свободу, когда человек вступает в открытый и часто непримиримый конфликт с обществом, добиваясь своих целей любой ценой. Но это трудный и опасный путь, чреватый тем, что человек может утратить все другие человеческие качества и, ввязавшись в борьбу за свободу, попасть в еще худшее рабство. Во-вторых, это бегство от мира, так называемое эскапистское поведение, когда человек, не в силах обрести свободу среди людей, бежит в монастырь, в скит, в себя, в свой «мир», чтобы там обрести способ свободной самореализации. В-третьих, человек адаптируется к миру, жертвуя в чем-то своим стремлением обрести свободу, идя в добровольное подчинение с тем, чтобы обрести новый уровень свободы в модифицированной форме. Возможен, конечно, вариант известного совпадения интересов личности и общества в обретении свободы, что находит выражение в странах с развитыми формами демократии. Если раньше свобода воспринималась в основном как отсутствие принуждения со стороны государства, то к середине XX в. уже стало очевидно, что понятие свободы должно быть дополнено идеей регулирования деятельности людей. Однако суть дела в том, что государство должно это делать не методами насилия и принуждения, а с помощью экономического механизма и при строгом соблюдении прав человека.

В 1789 г. Национальное собрание Франции приняло Декларацию прав человека и гражданина, в которой провозглашалось, что «целью всякого политического союза является сохранение естественных и неотчуждаемых прав человека. Права эти суть: свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению». Особо надо подчеркнуть, что права человека не могут никем и ничем дарованы, они возникают вместе с человеком, присущи ему по праву от рождения. Более того, даже плод в утробе матери обладает рядом человеческих прав, находится под защитой закона, а в религиозной этике уже с момента зачатия человеческая плоть становится священной, и ее уничтожение (в случае аборта) рассматривается как убийство.

Государство обязано гарантировать соблюдение прав человека, признавая, что ценность человеческой личности выше любых ценностей нации, класса, группы людей и т. д. Это является гарантией от тоталитарного подавления прав человека, признания его «винтиком» социальной системы. Еще в 1918 г. Н.А.Бердяев писал: «Идея класса убила в России идею человека». Игнорирование или принижение прав личности по сравнению с правами социальной общности ведет к неминуемой деградации как личности, так и общества. С другой стороны, нельзя не видеть, что индивидуалистическая модель соотношения личности и общества небезупречна. В ее рамках могут быть легализованы корыстные мотивы, эгоизм и та или иная степень социальной несправедливости. В этой сфере, как и во многих других, нужна «золотая середина», которая способствует усилению жизнестойкости общества и человека и развитию человеческого в человеке, т. е. движению к гуманизму. Еще Гегель писал, что для того, кто сам не свободен, не свободны и другие.

Таким образом, свобода — это сложнейший и глубоко противоречивый феномен жизни человека и общества, имеющий величайшую притягательность и являющийся в то же время тяжким бременем. Не зря в западной философской мысли анализировалось явление «бегства от свободы», особенно если реализация свободы приводила к росту неравенства и несправедливости. Эта проблема — как соотнести свободу и равенство, не приводя к подавлению и уравниловке, стоит перед каждым обществом и государством. Решая ее, приходится ориентироваться на ту или иную систему культурных норм и ценностей.

Говоря о становлении представлений о ценности человека, нужно под -черкнуть, что это понятие универсальное и несводимо к «полезности» человека для общества. Попытки делить людей на «нужных» и «ненужных» порочны по самой сути, ибо их реализация неминуемо порождает произвол, ведущий к деградации и человека, и общества. Ценность человеческой личности в определенном смысле выше всего того, что делает или говорит данный человек. Ее нельзя свести к труду или творчеству, к признанию со стороны общества или группы людей. Как объективные критерии (плоды труда, акты творчества), так и их субъективная оценка со стороны современников грешат односторонностью.

История многократно доказывает, что истинный масштаб и направленность деяний и помыслов многих личностей становятся очевидны спустя много лет, а то и столетий. Ценность многих исторических деятелей и их трудов как бы непрерывно возрастает, но, однако, есть немало примеров, когда время развенчивает дутые авторитеты. Поэтому ценность человека в принципе несоизмерима только с плодами его деятельности. Оставляя после себя вещи, детей и идеи (заветы), человек не может быть сведен к сумме этого наследства.

Однако в жизни возникают непростые вопросы — чем в принципе отличается продажа своих рук или мозгов от продажи своих органов и вправе ли человек распоряжаться в этом отношении сам собой? Очевидно, ответы типа «да» или «нет» не могут удовлетворить, и приходится анализировать эту сложнейшую проблему. Решать ее нужно с учетом того, что человек является не только материальным, но и духовным существом, а последний род ценностей не имеет стоимостных характеристик. Образно говоря, человека можно купить и продать целиком или частично, он сам вправе это сделать, но необходимо помнить, что самое страшное, говоря словами Гёте, — «продать душу дьяволу», отказавшись от самого себя. Рано или поздно человечество преодолеет товарное отношение к человеку, он вырвется из отношений экономической необходимости в обозримом будущем стоимостных характеристик человека и его тела.

Важным феноменом мира культуры являются вещи, производимые человеком на протяжении всего исторического пути. Мир вещей обнимает собой все — от древнейших пирамид до супер современных компьютеров и ускорителей, космических аппаратов и полимеров. Этот — мир материальной культуры, созданный людьми для удовлетворения своих потребностей, представляет как бы «неорганическое тело» человека, многократно усиливая его мощь, определяя его способности и таланты. Вещный мир стал «второй природой» человека, и не случайно ценностное отношение к нему является достаточно точным критерием личности самого человека. Вопрос о соотношении ценности человека, его жизни, здоровья и его имущества всегда был центральным для любой мировоззренческой системы. Все религии сурово осуждают стремление к накоплению материальных ценностей, жадность, алчность. Христианство считает людей, погрязших в вещах и чувственных удовольствиях, «плотскими», не способными на душевность и духовность. Делиться своим имуществом с бедным — один из «столпов» ислама, обязательное правило поведения мусульманина. Буддисты считают, что отказ от накопления вещей — один из первых шагов на пути к просветлению.

Сущность проблемы ценности и оценки мира вещей состоит в том, чтобы уяснить пределы этого мира и их влияние на развитие личности человека. Очевидно, что люди не могут обходиться каким-то минимумом вещей, а идеалы аскетизма никогда не имели широкого распространения. Столь же очевидно, что нет и верхнего предела насыщения этого мира, а количество вещей в мире умножается. Более того, одной из причин острого экологического кризиса является накопление в природе отбросов человеческой цивилизации, которые не могут быть ею утилизированы (пластмассы, полимерные материалы и т. д.). Переработка ресурсов планеты в вещи идет ускоренными темпами, что порождает, с одной стороны, серьезную озабоченность ученых и политиков, а с другой, массовые движения за отказ от беспредельного потребления и добровольное самоограничение (гандизм). А. П. Чехов вложил в уста одного своего героя такие слова: «Человеку нужны не три аршина земли, не усадьба, а весь земной шар, вся природа, где на просторе он мог бы проявить все свойства и особенности своего свободного духа». Если учесть, что рост населения Земли идет достаточно быстрыми темпами, а ресурсы ее ограничены, то ясно, что без самоограничения не обойтись, но это требует выработки соответствующей системы ценностей у каждой личности.

Распространенное мнение, что богатство развращает человека, губит его, а бедность способствует моральному поведению, рождалось и поддерживалось в моменты острых социальных катаклизмов, при резкой поляризации общества. Не зря все мировые религии, особенно в начале своего возникновения, были религиями бедных, обездоленных, угнетенных. Они обращали взоры своих приверженцев от тленных земных богатств к вечным небесным ценностям. Позже, когда церкви сами становились собственниками и владели значительными богатствами, отношение к миру вещей несколько изменилось.

Атеисты, не уповая на жизнь вечную, призывали всячески пользоваться благами земными. Ф. М. Достоевский видел в этом основной порок идей социализма, ибо человек, непрерывно потребляющий материальные блага и удовлетворяющийся, физически обращается либо в животное, либо в машину. Л. И. Толстой предсказывал, что люди в будущем обществе будут «наслаждающимися комками нервов». С проблемой удовлетворения «непрерывно растущих потребностей» населения столкнулись так или иначе все общества, пытавшиеся провести в жизнь социалистические идеалы. Не случайно в этих странах везде осуждалось «потребительство»; насаждалась идеология уравнительности, близкая к аскетическим стандартам жизни. При этом происходило подпольно значительное расслоение общества, образовывалась потребительская элита при обеднении значительной массы населения. Понятно, что в таких условиях призывы к служению высоким идеалам и личной скромности выглядели как насмешка.

Вещи сами по себе в ценностном отношении нейтральны, как и сам феномен свободы, хотя человечество в течение тысячелетий мечтало переплавить «мечи на орала». Ценностное отношение возникает только в том или ином социальном контексте. С одной стороны, как говорят в от -ношении ученых и науки: «Что бы они ни сделали, у них все равно получается оружие». С другой стороны, представление о том, что есть «мирный» атом, в корне отличающийся от «военного», рухнуло после чернобыльской катастрофы. Следовательно, человечеству приходится все время сталкиваться с этим противоречием, непрерывно давая оценку новым явлениям в жизни человека и общества и вписывая их в традиционные системы ценностей. В полной мере это относится и к системе духовных ценностей и их роли в становлении личности.

Духовные ценности — это своеобразный духовный капитал человечества, накопленный за тысячелетия, который не только не обесценивается, но и, как правило, возрастает. Природа духовных ценностей исследуется в аксиологии, т. е. в теории ценностей, которая устанавливает соотношение ценностей с миром реальностей человеческой жизни. Речь идет прежде всего о моральных и эстетических ценностях. Они по праву считаются высшими, ибо во многом определяют поведение человека в других системах ценностей. Для моральных ценностей основным является вопрос о соотношении добра и зла, природе счастья и справедливости, любви и ненависти, смысла жизни. В истории человечества можно отметить несколько сменяющих друг друга установок, отражающих разные системы ценностей, формирующих соответствующий тип личности. Одна из наиболее древних — это гедонизм, т. е. установка, утверждающая наслаждение как высшее благо жизни и критерий поведения человека. Об этом говорил еще автор Экклезиаста: «...нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться... » Эти взгляды разделял ученик Сократа Аристипп, который учил, что «лучшая доля не в том, чтобы воздерживаться от наслаждений, а в том, чтобы властвовать над ними, не подчиняясь им». Позже к этой позиции склонялись Эпикур, Т. Гоббс, Д. Локк, П. Гассенди, К. Гельвеций, П. Гольбах и др.

В этике аскетизма идеалом жизни провозглашались добровольное отречение от наслаждений и желаний, культ страданий и лишений, отказ от благ жизни и привилегий. Наибольшее развитие эта концепция получила в христианстве, особенно в монашестве, в философских школах киников (Диоген с его девизом «быть нагим и одиноким»), а также в грубо уравнительных тенденциях так называемого «казарменного коммунизма».

В концепции утилитаризма величайшей ценностью и основой нравственности считается польза. По словам И. Бентама, смысл этических норм и принципов состоит в том, чтобы содействовать наибольшему счастью для наибольшего числа людей. С точки зрения сторонника утилитаризма Дж. Милля, «удовольствие является единственным добром». Выше уже шла речь о «категорическом императиве» И. Канта, который обосновал как высшую ценность необходимость для всех людей относиться друг к другу только как к цели, но не как к средству.

В XX в. учение о ценностях связано с именами таких выдающихся мыслителей и гуманистов, как А. Швейцер, М. Ганди, Б. Рассел, А. Эйнштейн, Дж. Сантаяна, X. Ортега-и-Гасет, а также с плеядой русских религиозных философов — П. Флоренским, С. Булгаковым, Н. О. Лосским, В. Соловьевым, Н. А. Бердяевым, Л. П. Карсавиным, Н. Ф. Федоровым и др.

Бурные социальные потрясения, появление возможности самоуничтожения человечества, возникновение глобальных проблем, компьютерная революция — все это до предела обострило традиционные проблемы систем духовных ценностей. На первый план все более выходят общечеловеческие проблемы, связанные с признанием абсолютной ценностью самой жизни человека и сохранением среды его обитания. Поэтому появление концепций «благоговения перед жизнью» (А. Швейцер), «заслужи любовь ближнего» (Г. Селье), «цели для человечества» (А. Печчеи), «путь ненасилия» (М. Ганди), «ноосферы» (В. И. Вернадский) и других не случайно, а отражает современный этап развития общечеловеческих идеалов.

В этом же русле немало сделали и упомянутые выше русские мыслители конца XIX — начала XX в. Нужно упомянуть принцип соборности, означающий сочетание единства и свободы многих лиц на основе их общей любви к Богу и всем абсолютным ценностям. В целом для отечественной философской мысли очень характерны ценностное восприятие мира и конкретность идеалов и ценностей.

То же самое можно отнести и к эстетическим ценностям. Известное выражение Ф. М. Достоевского «красота спасет мир» нужно понимать не изолированно, а в общем контексте развития идеалов человечества. При всех зигзагах мировой истории, вообще, человечество движется по пути гуманизации отношений людей, утверждения общечеловеческой системы ценностей, признания ведущей роли личности человека в прогрессе. Таким образом, понятия личности, свободы, ценностей обогащают и расширяют наше представление о человеке, его прошлом, настоящем и будущем. Эти «измерения» человека позволяют правильно понять и устройство общества как феномена, порожденного в процессе человеческой деятельности.

Если говорить о специфике понимания свободы и ответственности человека на рубеже XX — XXI в. в., то следует подчеркнуть, что мир вступает в полосу цивилизационного перелома, когда многие традиционные способы бытия человека будут нуждаться в значительной коррекции. Футурологи прогнозируют усиление явлений нестабильности многих физических и биологических процессов, рост феномена непредсказуемости социальных и психологических явлений. В этих условиях, которые во многом складываются на объективной основе, быть личностью — не благое пожелание, а императив развития человека и человечества. Брать на себя груз личных и общечеловеческих проблем — единственный путь выживания и дальнейшего совершенствования человека. Он предполагает развитие высочайшей степени ответственности, которая простирается от узкого круга ближайшего окружения личности до планетарно-космических задач и проблем. Так или иначе, но круг этих вопросов выводит на проблемы жизни и смерти.

Из сказанного следует:

Во-первых, философы с давних времен задумывались над природой и сущностью человека, его местом в системе космических тел, социальных атрибутах, в системе общественных отношений, над судьбой и смыслом жизни, над конечном и бесконечном в природе человека. Без раскрытия сущности человека все другие проблемы человечества осмыслить невозможно. Сущность человека — это абстракция, выведенная путем анализа реальной действительности, непосредственной жизни людей. Она ,не существует сама по себе как самостоятельный феномен. Она заключена во всем многообразии реальной жизни. Сущность человека сложная и многоплановая. Исходным положением для ее раскрытия является: «Человек — биопсихосоциальное единство». На базе сущности раскрываются вопросы личности, свободы и ответственности ее. «Именно в сфере сущности, — отмечал Г. Гегель, — решаются все другие философские проблемы».

Во-вторых, человек, личность, индивид — это близкие друг другу понятия, но каждое из них имеет свое содержание. Один и тот же человек есть индивидуум и личность. Человек — это социальное, биологическое и психологическое качество всех индивидов, характеризующее общее основание их бытия. Личность есть целостный образ человека, в котором духовное начало овладевает всеми душевными и телесными силами человека. Личность -социальное, в конечном счете, качество индивида, она есть индивидуальная форма проявления, существования и функционирования всей системы общественных отношений, форма проявления, субъективное бытие человеческой сущности. Личность есть человек с формировавшимся мировоззрением и духовным миром в целом.

В-третьих, философия свободы начинается со свободного акта. Настоящая проблема свободы есть проблема творческая. Определение свободы пытались дать многие философы. В каждом определении есть доля истины. Важно понять, что понятие свободы как осознанной необходимости ориентирует на глубокое освоение закономерностей развития, функционирования и структуры систем реальной действительности; свобода как выбор — ориентирует на социальную деятельность; как творческий акт -ориентирует на формирование духовного мира. Сама свобода зависит от многих факторов. Абсолютной свободы никогда не было и не будет. Есть только приближение к отдельным видам свободы. Свобода означает не только познание необходимости и соотношение этой познанной внешней необходимости с внутренними убеждениями, интересами личности, но и активное участие человека в реализации возможности в действительность.

В заключение этого раздела следует подчеркнуть, что есть в душах человеческих сила нравственного тяготения, привлекающая одну душу к другой; есть глубокая потребность воздействия одной души на другую с помощью слова, действия, любви. Без этой силы люди были бы кучей песчинок, ничем не связанных и носимых ветром во все стороны. Сила эта соединяет людей в общество. Она заставляет в среде людей искать другого человека, кого слушать, кем руководствоваться. Одушевляемая нравственным началом, она получает значение силы творческой.

Похожие работы