Публикации

2.4. Истина, ее условия и критерии

Непосредственной целью познания является достижение истины. По выражению Гегеля, истина есть великое слово, а еще более великий предмет. С древних времен философы обращались к проблеме истины. Одни из них подходили к истине с гносеологических позиций, отвечая на вопрос — что есть истина? Другие анализировали истину со стороны логического аспекта и отвечали на вопрос: действительно ли это — истина? Почему это — истина?

Философы выработали широкий спектр взглядов на истину: от глубины теоретических систем до полного отрицания ее как феномена в стиле Ницше: «...истина — это иллюзия, порожденная волей к могуществу».

В зависимости от учета тех или иных характеристик истины, от общефилософских и гносеологических позиций философы делили истины (и содержащие их знания) на врожденные и приобретенные из опыта (Декарт), истины разума и истины факта (Лейбниц), априорные, апостериорные, аналитические и синтетические (Кант), материальные и формальные (в логике), дискурсивные и интуитивные, эмпирические и теоретические, непосредственные и опосредствованные, необходимые и случайные, общие и частные, абсолютные и относительные, вечные и преходящие, объективные и субъективные, Истина с большой буквы и истина с малой буквы (Н. Бердяев) и т.п. Часто в этом делении подход к истине одного философского на -правления перекрывает другие направления или даже дублирует их. Не все они носят научный характер с позиции здравого смысла. Дать анализ этим подходам к истине затруднительно в таком пособии из-за ограниченного его объема. Обратим внимание только на то, что многие философы выдвигают как общие проблемы истины:

  • во-первых, о соотношении истины и знания;
  • во-вторых, о соотношении истины и заблуждения;
  • в-третьих, об объективном и субъективном в содержании истины;
  • в-четвертых, об абсолютном и относительном в развивающемся знании;
  • в-пятых, о конкретности истины;
  • в-шестых, о критериях истины.

С древних времен философы связывали истину со знанием: или отождествляли ее с ним, или считали истину элементом знания. Еще Аристотель считал, что истина — это знание, которое соответствует действительности. Это знание, которое верно отражает действительность. Истина — знание, соответствующее своему предмету, совпадающее с ним. Противоположная категория истины -ложь. Ложь — неверное, неадекватное описание действительности. (Есть разные точки зрения по поводу лжи и заблуждения.)

Такой подход объективно отвечал интересам и практическим потребностям познания действительности, если соблюдался принцип: истина никому и ничему не служит, ей служат.

В дальнейшем философы начали различать знание и истину. Под истиной понимают содержание знания, характеристику знания. Ложь является содержанием заблуждения, т. е. неадекватного познавательного образа. «Истина» и «знание» — с одной стороны, и «ложь» и «заблуждение», с другой — не являются синонимами. «Тысячи путей ведут к заблуждению, к истине -только один», — так определяет французский просветитель XVIII в. Ж. Ж. Руссо. Истина есть суд над ложью, свет, обличающий тьму.

Знание имеет логическую структуру, тогда как истина не имеет ее, хотя и существует только в ней. Истина, как наглядно интерпретированное адекватное описание предметной ситуации, имеет категориальную структуру. Но поскольку знание содержит истину, оно может быть определено как истинный познавательный образ или совокупность истинных познавательных образов. Эта точка зрения довольно распространена в современных условиях.

Далее следует подчеркнуть, что истина имеет два смысла: истина как знание о реальности и истина как самая реальность. «Истина есть не только идея, ценность, но также существо, существующее», — так определяет Н. Бердяев. И далее «...истина не есть то, что существует, а есть смысл, логос существующего. Но этот смысл есть существующее, существующий». «Истина есть творческий акт духа, в котором рождается смысл».

Здесь поставлена проблема объективного и субъективного в содержании истины. Хотя точка зрения Бердяева по этой проблеме двойственная. Он больше субъективизирует истину: «Истина совсем не есть познание объекта, истина есть победа над объективизацией... Истина совсем ничего не отражает, как ничего не отражает реальность духа. Истина — духовна, она в духе и есть победа духа над бездуховной объективностью мира, — мира вещей... Истина есть пробуждение духа в человеке, приобщение к духу».

С точки зрения здравого смысла истина объективна.

Объективность истины — сложное свойство ее, включающее в свой состав независимость истины от произвола субъекта, его антипатий и симпатий и отношений к предмету знания, данному познанию независимо от истины.

Независимость истины от произвола субъекта есть выражение ее адекватности в отношении к объекту, в котором она предстает как описание объекта таким, каков он есть действительно, независимо от желаний, установок и т. п. — как отклоняющих познающего субъекта от пути адекватного познания, так и направляющих субъекта на этот путь. Объективность истины потому и есть ее адекватность, а отнюдь не существование ее вне сознания субъекта. В меру своей адекватности наше познание объективно, в меру неадекватности -субъективно, т. е. ложно.

Возможность заблуждения заключена в том же, что и возможность знания, — в обобщающей функции мышления, предполагающей фантазию. Факторы, направляющие фантазию не в сторону более полного и глубокого описания действительности в мышлении, а в сторону от истины, в их непосредственном выражении являются психологическими. Люди в своей познавательной деятельности спешат с категорическими утверждениями там, где для этого нет достаточных оснований, ищут и «находят» подтверждения своим предвзятым мнениям, излюбленным концепциям; им в определенной мере свойственны субъективная слепота, односторонность мышления, в которых находят выражение, быть может, неосознаваемые личные и классовые интересы, влияние авторитетов, укоренившиеся в обществе предрассудки, сложившиеся в науке традиции, парадигмы. Так что причина заблуждений не заключена в познаваемой действительности, сложность которой не ставит непреодолимых преград для ее верного отображения в познавательных представлениях.

Отношение знания к предмету, осуществляемая интенцией познавательного образа, касается прежде всего данности объекта для познания. Смысл данности или преданности объекта (материального или идеального, реального или воображаемого) нашему познанию состоит в том, что никакой объект познания не порождается, не создается, не формируется самим актом его познания. В противном случае нам пришлось бы объяснить, как мы можем приступить к познанию объекта, который еще должен быть создан его познанием. Это относится не только к материальным и духовным явлениям, но и к воображаемым объектам: прежде чем может быть начато исследование таких объектов, они должны быть созданы нашим воображением. По мере развития познания таких объектов создаются условия для конструирования иных, быть может принципиально новых, воображаемых объектов, акты порождения, изменения воображаемых объектов и акты их познания могут чередоваться, но познание еще не данного тем или иным способом предмета, реального или воображаемого, не может состояться.

Трактовка объективности истины, ее независимости от произвола субъекта опирается на признание объективного существования материального мира. Материальные объекты, естественные или искусственно созданные, во всяком случае существуют независимо от их познания. Истинность этого положения не затрагивается тем обстоятельством, что в производстве вещей используются знания. Познание не порождает и не формирует объект познания, а отображает (описывает, духовно воспроизводит) его. Оно открывает объект с присущими ему свойствами и закономерностями, хотя то, что оно способно открыть в реальном или даже в воображаемом мире, существенно зависит от возможностей, определяемых совокупностью наличных исторически развивающихся условий, среди которых ведущее место принадлежит практике. Познавательная деятельность в своем материальном компоненте, практике, поставляет материальные объекты, формирует их для познания, но последнее лишь отображает объекты, а не синтезирует или трансформирует их. Без признания существования познаваемых явлений вне истины, прежде всего в объективном мире, нет и теории истины. Истина проистекает из гностического отображения и описания естественных и искусственных материальных объектов, духовных явлений, а также созданных в воображении предметов, а не из самого разума, способности мышления.

Различные аспекты исторического развития познания фокусируются в проблеме соотношения абсолютного и относительного в истине, что находит выражение в многоплановости самой этой проблемы.

В ней наиболее существенны три подхода. Первый касается приближения развивающегося наличного знания к исчерпывающему знанию действительности, второй — связности, целостности развивающегося наличного знания, третий — существования в последнем безусловного, окончательного, неопровержимого содержания.

В первом плане содержание всеохватывающего, всепроникающего, исчерпывающего знания определяется как абсолютная истина. Она представляется как предел, к которому приближается исторически развивающееся знание. При таком понимании абсолютной истины приближающееся к ней наличное, реальное знание должно определяться как относительное, содержащее только относительные истины. Относительность реального развивающегося знания можно характеризовать приблизительностью, односторонностью и частичностью. Приблизительность относительной истины состоит в неточности, «округленности» воспроизведения в ней главным образом количественных параметров познавательных объектов. Односторонность относительной истины выражается в том, что объект описывается в тех его сторонах, свойствах, закономерностях, которые значимы в практических или познавательных отношениях при данных конкретно-исторических условиях, так что многое в объекте либо не замечается, либо сознательно игнорируется.

Требование всесторонности рассмотрения объекта является важнейшим методологическим принципом диалектической логики. Оно не может быть выполнено исчерпывающим образом, полностью. Оно всегда является конкретно-историческим, содержание всесторонности подхода к объекту в его исследовании усложняется по мере развития общественной практики и знаний. Всесторонность рассмотрения объекта, реализуемая при данных условиях познания, с точки зрения возможности более полного его исследования в последующем, остается относительной, неполной. Поэтому и знания, полученные даже при оптимально всесторонне возможном в настоящее время исследовании объекта, остаются в отношении к абсолютной истине односторонними.

Частичность, или фрагментарность, реального знания многообразна. Эмпирическим знаниям она присуща в той мере, в какой они фактуальны, т. е. обособлены, не объединены и не объяснены теорией. Теоретическому знанию фрагментарность присуща в силу автономности теорий, отсутствия для многих из них связующей или обобщающей их интертеории (даже в границах отдельных областей знания).

Фрагментарность существующего знания преодолевается его систематизацией и синтезом, насколько они возможны. Однако в ходе познания возникают все новые и новые области фрагментарного знания, каковым неизбежно предстает первоначальное знание о вновь открытых явлениях.

Приблизительность, односторонность и фрагментарность развивающегося знания являются совместными свойствами относительной истины, ее перекрывающими друг друга характеристиками. Истина может быть и приблизительной, и односторонней; в качестве одной из множества истин всякая истина фрагментарна. И даже если она точна и исчерпывающа (относительно отраженного ею фрагмента действительности) так, что в этом отношении могла бы быть определена как вечная и неопровержимая, истина в силу своей фрагментарности остается истиной относительной.

Концепция знания как относительной истины, приближающейся в своем развитии к истине абсолютной, нуждается в уточнении. Во-первых, знание четко квалифицируется в нем как относительное и обреченное оставаться таким всегда, что ведет к релятивизму. Во-вторых, абсолютная истина, к которой стремится наличное знание как к своему пределу, остается в нем идеалом без предметного содержания, с чисто формальными характеристиками — мы о ней ничего не знаем, кроме того, что она совершенна и завершена, точна без изъянов, исчерпывающа без остатка, т. е. знаем ее гностические свойства, но не знаем и не можем знать, каково ее содержание, чем оно отличается от содержания имеющегося знания. В противном случае абсолютная истина оказалась бы наличным знанием, что противоречиво, так как всякое достигнутое знание здесь признается только относительным. Представление об историческом развитии знания как его приближении к такому неопределенному идеалу, к тому, чего нет и быть не может, само остается неопределенным. Поэтому в рассматриваемом представлении содержится тенденция, во всяком случае возможность, отождествления абсолютной истины с действительностью.

Это и находит выражение в философии Гегеля. Вслед за Платоном он отождествляет абсолютную истину с высшим родом бытия.

В отличие от метафизической картины подлинной, безусловной истины как неизменного царства чистых идей, созданной Платоном, для Гегеля — высшая истина есть абсолютная идея, имеющая своим реальным содержанием «...раскрытие ее самой в форме внешнего существования», есть процесс развития самой действительности, в котором ее внутреннее содержание, абсолютная идея все полнее объективируется в носящем конечный характер природном и историческом существовании.

Достигаемое при этом совпадение абсолютной идеи и ее объективации составляет содержание абсолютной истины, развивающейся в форме абсолютного духа как единства внутреннего — внепространственного и вневременного бытия логической идеи, и внешнего — природного и исторического существования. Сообразно этому всякий феномен природного или социального существования истинен в той мере, в какой он соответствует своему понятию как ступени, элементу саморазвития абсолютной идеи, в какой он причастен абсолютному духу как момент его самоутверждения. И поскольку развитие абсолютного духа полагается необходимым, закономерным процессом самореализации абсолютной идеи, постольку абсолютная истина не груда разнообразных истин, а внутри себя дифференцированная, развитая, целостная система — единство всего действительного как разумного. Действительность истинна в силу связности образующего ее необходимого многообразия, проистекающего из абсолютной идеи. В этой концепции абсолютной истины всякий отдельный фрагмент ее является истиной относительной. Этим Гегель выражает существенную черту абсолютной истины как системного, связного единства многообразного частичного, фрагментарного знания. Трактовка соотношения абсолютной и относительной истин как отношения целого и части в содержании развивающегося знания составляет второй план рассмотрения развития истины. В этой трактовке абсолютная истина предстает уже не как находящийся вне наличного знания его неизменный идеал, неподвижный предел развития познания, а как момент, сторона развивающегося знания. Здесь абсолютная истина есть уже нечто наличное и растущее в развивающемся знании — интегральная сумма наличных знаний, характеризующаяся повышением степени внутренней связности, системности, содержательной когерентности.

В трактовке абсолютной истины как целого, всякая часть которого является относительной истиной, дается более содержательное представление взаимопроникновения относительной и абсолютной истин. Как целого нет без части и наоборот, так нет и абсолютной и относительной истин друг без друга; абсолютная истина существует посредством истин относительных как своих частей, которым она дает значение и смысл, выходящие за пределы их непосредственного или собственного содержания, остающегося вне отношения к абсолютной истине фрагментарным.

Однако и эта трактовка ограничена. Конечно, целое есть нечто большее, чем простая сумма образующих его частей, и это превышение относится к самой связи частей в целом и определяемым ею свойствам частей. Но в применении этого положения к знанию оказывается, что в абсолютной истине знание связи и связности образующих ее частей само будет неизбежно фрагментарным, как и связуемое знание. Просто получится, что в абсолютной истине одни относительные истины, описывающие различные области действительности, будут связаны с другими относительными истинами, описывающими сами связи между областями действительности, ее единство. В результате абсолютная истина сводится к сумме или синтезу истин относительных, так что рост относительного знания окажется ростом знания абсолютного, последнее будет сведено к относительному (или относительное знание возведено на уровень абсолютного).

Если мы положим, что абсолютная истина не просто складывается, а синтезируется из относительных истин, включая в себя не все их содержание, а только такое, которое является непреходящим, безусловно адекватным, то мы должны признать всякое фрагментарное знание не только относительным, но и абсолютным. Тем самым ограниченность первого и второго планов рассмотрения соотношения абсолютного и относительного в знании необходимо приводит к третьему плану.

В последнем случае уже нельзя говорить об абсолютной и относительной истинах как раздельно существующих феноменах знания. Всякое знание, как фрагментарное, так и достаточно систематизированное, а также вся достигнутая человечеством его сумма с этой точки зрения являются единством абсолютного и относительного.

Абсолютное и относительное в истине как объективном содержании знания, не составляют различающихся частей ее. В наличных знаниях мы не в состоянии указать, что в них абсолютно и что относительно. Можно смело утверждать, что данное знание приблизительно, неполно, фрагментарно, но этим мы лишь признаем, безусловно, возможность его дальнейшего углубления, уточнения, развития. Конкретную неполноту, неточность и т. п. мы во многих случаях замечаем в прошлом знании, получившем дальнейшее уточнение и развитие, т. е. задним числом. При этом обнаруживается также, что знания, добытые в прошлом, не опровергаются, а уточняются, углубляются — опровергаются лишь познавательные представления, ошибочно считавшиеся в прошлом истинными. Однако и в этой ретроспекции мы еще не можем утверждать, все ли в истинах прошлого, за вычетом установленного теперь относительного, является абсолютным.

Похожие работы