Публикации

3. Развитие системы экономики человека (макроэкономический уровень)

В современных условиях все главные развивающиеся взаимосвязи человеческого фактора с общественной эффективностью неотделимы от социально-экономических процессов мирового цивилизационного развития, которое находится в конце своей индустриальной и уже в значительной мере в начале постиндустриальной стадии. В течение этого исторического периода основной движущей силой экономики, или, другими словами, общественного воспроизводства, являются качественные сдвиги, которые в своих наиболее интенсивных проявлениях получили название промышленных, технических, а затем и научно-технических революций XVIII-XX вв. Определения такого сложнейшего явления в целом многочисленны и подчас противоречивы. В данной работе рассматривается только экономический аспект цивилизационного развития, причем главным образом на народнохозяйственном уровне. Ограниченная подобными рамками область представляет собой современную, вторую, стадию индустриального развития.

Первая стадия индустриального развития началась с промышленного переворота конца XVIII в. Развитие машинной индустрии в течение примерно полутора столетий подвело к тому, что в развитых странах была решена историческая задача насыщения основных, базовых, потребностей и создания мирового капиталистического хозяйства. Исчерпание возможностей старых технического базиса и экономических методов регулирования хозяйства проявляло себя в кризисе 1929 г. и периоде выхода из него, прерванным второй мировой войной еще до того, как полностью определилась переломная специфика новых процессов. В 20-х годах текущего столетия на основе широкого освоения достижений промышленного переворота и распространения поточно-конвейерных методов производства в США, а затем и в других развитых странах мира хозяйство в целом подошло к возможности объемного насыщения основных позиций сложившегося массового спроса. Показателем момента его общего насыщения является прекращение роста доли данного вида продукции (либо отдельного продукта) в структуре совокупного потребления (производства).

Этот процесс охватывал одну за другой большинство крупных отраслей материального производства США, начиная с сельского хозяйства и добывающей промышленности вплоть до прекращения в послевоенный период роста доли обрабатывающей промышленности в целом. Снижение доли традиционных потребительских отраслей в структуре совокупного потребления началось в США с 1904 г. (деревообрабатывающая и стекольно-керамическая отрасли). В 1909 г. достигла пика своего удельного веса кожевенно-обувная, а в 1921 г. — пищевая, текстильная, швейная и полиграфическая отрасли. Вес мебельной, табачной и бумажной отраслей стал в совокупном продукте снижаться соответственно с 1925, 1939 и 1959 г.[6]

Приведенные в табл. 1 данные отражают состояние хозяйства конца XX в., обладающего всеми признаками сложившейся зрелой и эффективной экономики, ориентированной на удовлетворение материальных и социальных нужд населения. В первую очередь это низкий удельный вес занятости, обеспечивающей развитие всех сфер материального производства, который за четыре десятилетия упал с 57% до 30%, и соответствующий рост современной сферы услуг.

Весьма показательным является поведение в современной экономике тенденций — «долгожителей». Несмотря на достижение, казалось бы, предельно низких значений, все еще продолжается сокращение доли в общественном продукте большинства отраслей материальной сферы. Снижение их «затратного веса» наблюдается одновременно с увеличением насыщения все более дифференцирующихся рынков продукции, как производственного, так и потребительского назначения. Подобный характер соотношения между затратами и удовлетворением потребностей является, по существу, конечным критерием интенсивного типа эволюции экономики.

Развитие в условиях насыщенности основных потребностей привело к специальным экономическим и организационным перестройкам для все большего учета диверсифицирующихся потребностей людей, выдвинуло на первый план проблему дифференциации продукции, ее качества и фактор сроков перехода к новой технологии.

Отрасль и сфера хозяйства1950 г.1960 г.1970 г.1980 г.1985 г.1990 г.
Сельское и лесноехозяйство, рыболовство 13,7 9,2 4,7 3,7 3,2 2,8
Добывающая промышленность 1,7 U 0,8 1,1 0,9 0,7
Строительство 4,5 4,9 4,8 4,6 4,6 4,6
Обрабатывающая промышленность 29,1 28,2 26,0 21,6 19,1 16,8
Транспорт 4,9 4,3 3,6 3,2 3,0 3,2
Связь 1,6 1,4 1,5 1,5 1,3 1,1
Электро-, газо- и водоснабжение 1,2 1,0 0,9 0,9 0,9 0,8
Торговля (оптовая и розничная) 19,0 19,0 20,3 21,6 22,9 23,0
Финансы и страхование 3,6 4,4 4,9 5,5 5,9 6,0
Услуги (деловые и личные) 10,2 12,4 15,6 19,0 21,9 24,9
Государственные учреждения 11,5 14,0 16,9 17,3 16,3 16,1

После второй мировой войны в течение двух десятилетий происходило быстрое распространение новых условий воспроизводства и научно-технического прогресса «вширь», пока ряд циклических структурных и «глобальных» кризисов и резкое обострение конкуренции в рамках интегрированного мирового капиталистического хозяйства завершили становление современной, второй в историческом плане, стадии индустриального развития. Таким образом, период перехода от первой ко второй стадии занял, по существу, всю середину текущего столетия. До 50-х годов происходила главным образом ломка старого, а с этого времени и особенно с 70-х годов, когда проявились глубокие противоречия,— ускоренное становление нового этапа и распространение его на большинство стран мира[7].

В современной стадии индустриального развития различаются, с одной стороны, ее многообразные внешние, в первую очередь научно-технические, проявления и, с другой — глубинные процессы, характеризующие исторический переломный момент в изменении воспроизводственной структуры и движущих сил социально-экономического развития в характере и источниках их совершенствования.

К числу конкретных форм современной научно-технической революции в материальном производстве относятся две волны автоматизации производства: первая в наиболее развитой форме проявилась в США в 50—60-х годах и носила в основном традиционный характер, а современная, так называемая электронная, развернулась в конце 70-х годов и продолжается по настоящее время и сопровождается все большей дифференциацией производства и распределения продукции и услуг. Произошло огромное расширение использования доступных источников энергии и материалов, качественное совершенствование средств транспорта и связи. На базе новых идей и электронной технологии коренным образом преобразуется управление производственным и хозяйственным комплексами.

В структуре экономики произошли глубокие перемены соотношений между важнейшими сферами занятости, В первую очередь выросла доля невещного и в особенности духовного производства с обслуживающими его материальными отраслями.

В качестве крупных сформировавшихся отраслей народного хозяйства развиваются сферы образования, науки, здравоохранения. Наряду с этим научно-технический прогресс ускоряет частные структурные изменения на уровне продуктов, производств, отраслей.

Общее ужесточение потребления энергии — важнейшей составляющей капиталистического воспроизводства в 70-х годах — форсировало переход к новому периоду интенсификации хозяйства, при котором взят курс на природосберегающее и экономичное решение энергетических проблем, развитие производств с замкнутым циклом использования естественных богатств. Отчисления на защиту среды и нейтрализацию вредных последствий НТП превратились в часть издержек производства и в объект крупных централизованных капитальных затрат.

В современных условиях резко возросла роль сознательного вмешательства в развитие производства и социальной сферы. На этой основе развились новые формы государственного регулирования, рядом с конкуренцией возник межкорпоративный механизм координации действий фирм внутри страны и в мировом хозяйстве, выросли транснациональные корпорации и межгосударственное регулирование экономического развития.

Хотя хозяйственным критерием деятельности остается прибыльность и конкурентоспособность, их обеспечение стало в решающей степени зависимым от соответствия качества продукции и ее цены требованиям и возможностям потребителя. Нормальное развитие страны и тем более ее жизнеспособность в мировой экономической системе в настоящее время невозможно без удовлетворения материальных, социальных и духовных потребностей большей части населения.

В итоге относительно стихийного генезиса системы до второй трети нынешнего столетия и ее более организованного развития после 60-х годов возникла такая ситуация, при которой повышение жизненного уровня большей части населения стало не просто декларацией, но и объективной реальностью, для осуществления которой сформировался эффективный цивилизационный к, механизм (общественное мнение, политические традиции, социально-экономическое регулирование, государственная власть).

В пользу целей благосостояния также работает становящееся все более общепринятым понимание того, что дальнейший экономический прогресс неразрывно связан с повышением общественного благополучия во всех его аспектах, поскольку только в таких условиях достижима ключевая предпосылка прогресса — превращение рабочей силы в высокообразованную, инициативную, творческую.

В теории и практике все больше усваивается представление, что экономический прогресс будет чем дальше, тем больше производным от прогресса социального, а не наоборот. Западные социологи считают, что социальная деятельность государства, которую прежде воспринимали чем-то вроде благотворительности, теперь все чаще рассматривается как настоящая сущность жизни общества. Социальный аспект включается в любое планирование и в любые проекты будущего, будь то экономика, экология, занятость, производительность труда.

В условиях быстрого развития науки и техники всякое обновление производства носит черты интенсивного качественного развития. В результате этого стерлась разница между фондом возмещения (амортизации) и фондом накопления.

Инвестиционная политика фирм, например, была переориентирована на учет перспективных потребностей. Изучение образа жизни будущего, предвидение, прогнозирование и соизмерение потребностей становится общераспространенным и незаменимым орудием отбора приоритетных направлений прикладной науки, технического прогресса, новых производств.

Все эти многоплановые и разные составные элементы картины изменений мирового цивилизационного развития вряд ли правильно рассматривать лишь как совместно протекающие процессы научного, технического, технико-экономического, социального и тому подобного характера. Можно проследить, что все подобные крупные народнохозяйственные процессы имеют общий корень, определяющий как сущность всей системы новых экономических явлений, так и отражающих их политэкономических категорий.

Эта причина заключается в коренном изменении характера воспроизводственного взаимодействия двух главных составляющих элементов первичного экономического потенциала развития общества: с одной стороны, человека, а с другой — созданных им материально-вещественных факторов и природного окружения.

Главенствующие черты всего развития послевоенной мировой экономики — усиление роли качественных изменений, всесторонний рост дифференциации во всех звеньях воспроизводственной цепи, ускорение процессов обновления и динамизм преобразований в целом — сложились на основе повышения роли человека.

Чем интенсивнее идут эти процессы, тем большее значение приобретает тот простой факт, что генерировать качественные сдвиги в процессе и результатах производства, в каждой ячейке воспроизводственных процессов способен только человек. В этом состоит основная экономическая аксиома трудовой теории стоимости в ее современном проявлении. Только в таком ракурсе открывается картина базовой системной соподчиненности экономических факторов, в которой материальный и денежный капиталы в конечном счете являются лишь условиями и опосредующими механизмами, обслуживающими деятельность и потребности человека.

При переходе к современной стадии индустриального развития происходит смена экономических парадигм. Глубокое различие между современной и прошлой экономической практикой и мышлением состоит в том, что раньше в качестве опорного и определяющего элемента экономического потенциала страны, отрасли, предприятия выступала материальная база, производственный аппарат. Естественно, что до момента насыщения базовых общественных потребностей (как отмечалось, впервые это произошло в США в 20-х годах текущего столетия) результаты развития экономики связывались с наращиванием объемов производства. На этом представлении основывалась развитая система анализа воспроизводственных процессов, в том числе и подход к народнохозяйственной эффективности, в котором критериями результатов выступали объемы «отдачи» вещных элементов производства — фондов, капиталовложений, затрат на материалы и т.п.

В новой экономической парадигме в центр анализа ставится способность хозяйства к эффективным качественным и структурным сдвигам, которая непосредственно заложена в человеческом факторе, а следовательно, в тех видах экономической и социальной деятельности, которые обеспечивают его развитие и совершенствование. Экономические характеристики соотношений и взаимосвязей между кадровым потенциалом и материально-вещными составляющими производства, обмена, распределения, потребления представляют самую простую пропорцию воспроизводственного процесса. Ее движение составляет фундамент вековой тенденции развития и совершенствования человека и мировой цивилизации в целом.

Сдвиг в соотношении значимости главных составляющих экономического потенциала имеет принципиальное значение и на уровне экономических отношений. Современный этап развития мировой цивилизации или «современный капитализм» — это переходное состояние развития, характеризующееся все большей переориентацией на новые индивидуальные и общественные цели воспроизводственной деятельности. Конечные результаты такого развития в настоящее время предугадать так же трудно, как, например, дать реальную характеристику так называемой высшей фазы социализма в марксистской формационной гипотезе. Именно поэтому современное состояние теоретически описывается различными моделями весьма неопределенного понятия «смешанная экономика».

Глубинным ее признаком является сосуществование коммерческих (рыночных) и некоммерческих (бесприбыльных), государственных, социальных и т.п. звеньев, секторов и механизмов экономики. С позиций современного социально-экономического опыта уже трудно быть уверенным, что рыночное хозяйство является «венцом» общественного прогресса на все времена. В то же время пока еще нет объективных оснований для того, чтобы хотя бы приблизительно указать на какую-либо реальную его альтернативу. Однако уже определилась доминанта современного цивилизационного развития — гуманистический и гуманитарный характер. По-видимому, конструктивный теоретический эклектизм и практическая установка на поиск рабочего сочетания коммерческих и некоммерческих факторов, на прагматическое сочетание всех «работающих» теоретических подходов в образовательном процессе и на практике — это объективное требование нашего переходного времени.

Наиболее радикальные изменения происходят сегодня на острие воспроизводственного потенциала — в сферах, генерирующих качественные изменения и удовлетворяющих наиболее развитые, прежде всего духовные, потребности всех категорий рабочей силы и населения. Происходящие в современном мире процессы — это не просто коренное изменение всех условий ведения эффективного и прибыльного хозяйства, но и необратимое созревание предпосылок новой объективной ориентации современной цивилизации на всестороннее материальное, социальное и духовное развитие всех членов общества.

Представление о доминирующей роли материально-вещных факторов господствовало до недавнего времени в экономической науке и практике, по хотя и унаследованным из прошлого, но объективным причинам. В частности, инерционность инвестиционно-фондовых моделей связана с тем, что весь основной аналитический инструментарий экономистов был создан «под материально-вещные факторы». В то же время известно, что понимание ведущей роли человека в экономическом развитии — одна из старейших идей политической экономии. Она доминировала в экономических представлениях зарождавшегося капитализма, когда население страны считалось главным элементом национального богатства. Дальнейшее развитие этот тезис получил в продолжившей классические построения экономистов прошлого века марксистской теории, в которой человек выступает как главная производительная сила, цель, основа и движущая сила общественно-исторического процесса.

Положение изменялось по мере успешного хода промышленного переворота, когда начался длительный исторический период быстрого роста материального накопления, в результате которого создалась иллюзия того, что оно полностью определяет процесс воспроизводства. Этому способствовало то, что крупные по тому времени качественные изменения инициировались сравнительно малыми силами квалифицированных работников. В составе занятых в хозяйстве доля специалистов была незначительна, а среднее образование требовалось производству в очень ограниченной мере. Научно-образовательная деятельность протекала как бы вне или в лучшем случае на периферии экономики. Кроме того, она была отделена своей нестоимостной природой от основных воспроизводственных процессов рыночного фундамента.

В течение многих десятилетий в целом замедленно-постепенного (по современным меркам) совершенствования хозяйства многие важные производственные свойства человека (общее развитие, личные качества) как бы не улавливались экономической системой. Исключительная приспособляемость человека позволяла выполнять простые функции при самых неблагоприятных условиях жизни и труда. Здесь нужно отметить, что большая часть потерь от неразвитости работников носит скрытый, «потенциальный» характер. Она не улавливается обычными объемными показателями результатов производства и не воспринимается как факт экономического ущерба.

В этих условиях причины трудностей и конфликтов, связанных с развитием человеческого фактора, переводились во внеэкономическую плоскость, в педагогические, воспитательные, правовые сферы, в компетенцию религиозных и других идеологических учреждений. До сих пор в разных формах дают о себе знать хозяйственные методы и теоретические модели, в которых качественные аспекты и свойства рабочей силы рассматриваются как постоянный, широко доступный для предпринимателей ресурс, а в теории — простой, однородный, количественный фактор экономического роста.

Хотя эта старая парадигма хозяйствования была решительно сломана в течение периода 50-70-х годов, устаревшие подходы еще не изжиты, имеется опасность облегченной трактовки роли человеческого фактора. Существует большой концептуальный разрыв между кажущейся простотой, бесспорностью, даже банальностью тезиса о «решающей роли» человеческого фактора и огромной стоимостью требующихся в наше время для его реализации экономических, социальных и политических мероприятий. Еще не преодолена инерция стереотипов мышления людей, сложившихся в течение столетий господства материальных факторов в развитии общества. Она держится на сознательном и подсознательном уровнях в управлении, в производстве, научной литературе и в обыденном сознании. Однако объективные сдвиги, такие, как коренная перекройка основных народнохозяйственных пропорций, революция в характере затрат и результатов воспроизводственной деятельности, в ее движущих силах и механизмах, уже произошли, стали очевидными и необратимыми.

Действительная значимость положения о росте роли человеческого фактора в современном воспроизводстве раскрывается двояко. Это, во-первых, конкретные крупные сдвиги в экономике развитых стран и, во-вторых, порожденные ими изменения во всех звеньях цепи экономических категорий, относящихся к источникам и механизму эффективного повышения уровня хозяйства на современной стадии индустриального развития.

В настоящее время является экономической аксиомой то, что наиболее важные и значительные по своим последствиям сдвиги в воспроизводственном процессе лидирующих в экономическом отношении стран мира происходят вне материальной сферы. Так, для 70-х и 80-х годов были типичны далеко идущие изменения в экономике США, связанные с усилением их целевой ориентации на развитие человека и социальной инфраструктуры. В этой стране в послевоенный период впервые на практике изменилось само понятие капиталовложений, их состава и содержания инвестиционной политики. Это было вызвано тем, что наряду с материальным накоплением в структуре народного хозяйства полностью оформилась самостоятельная многоотраслевая сфера инвестиций в развитие человека как физического и социального субъекта.

Капиталовложения такого рода получили в США, а вслед за ними и в других странах название инвестиции в «человеческий капитал». Сфера нематериального накопления включает все государственные и частные затраты на образование и подготовку кадров, значительную часть расходов на науку и ряд социальных расходов. При определении приоритетов расходования государственных и частных фондов основная часть социальных затрат на человека уже в 60-х годах стояла «на равной ноге» с инвестициями в материальную сферу, а в настоящее время далеко превосходит их (табл. 2).

Таблица 2. Соотношение «инвестиций в человека» в США и производственных капиталовложений

Сфера1970 г.1980 г.1985 г.1990 г.
Образование 50 42 45 55
Здравоохранение 54 63 76 101
Социальное обеспечение 90 107 123 162
Всего по трем отраслям 194 212 244 318

(социальные расходы, в % к производственным инвестициям)*

В табл. 2 социальные расходы рассчитывались на основе данных о государственных и частных затратах на соответствующие социальные сферы, в производственные инвестиции не включены вложения в жилищное строительство, а расчеты по образованию строились на основе данных только о затратах на систему высшего и среднего образования.

В табл. 2 нашел отражение произошедший в середине текущего столетия исторический перелом в соотношении затрат на социальное обслуживание человека и на создание его материальной производственной базы. В экономике США давно уже на развитие сферы образования расходуется в 2,5 раза больше, чем на сферу НИОКР, а на здравоохранение — в 1,7—2,0 раза больше, чем на образование.

Основная часть нематериального накопления приходится на сферы здравоохранения, образования и науки, которые составляют ядро народнохозяйственного нематериального инвестиционного комплекса. Эти сферы развиваются опережающими темпами, их материальная база постоянно укрепляется. В результате общеобразовательная школьная и вузовская подготовка (в том числе ее гуманитарно-социальный компонент) превратилась в составную часть профессиональной подготовки кадров.

В развитых странах мира в настоящее время в основные области воспроизводства рабочей силы (образование, здравоохранение, социальное обеспечение и обслуживание) из бюджета государства идут самые крупные инвестиции. На это в США, например, ежегодно затрачивается до 3/4 трлн. долл. государственных средств (в том числе 62% федеральных). Даже в годы «холодной войны» расходы федерального бюджета на данные цели были более чем в 2 раза выше военных затрат (в 1979 г. они были в 2,3 раза выше). В долговременном аспекте государственные программы в области человеческих ресурсов растут наиболее быстрыми темпами. Их доля в федеральном бюджете с 28% в 1960 г. к настоящему времени составила уже более 50%, а расходы по социальному страхованию на душу населения возросли в неизменных ценах более чем в 3 раза.

В связи с этим нужно отметить, что на протяжении многих десятилетий глубочайших структурных и качественных преобразований сохраняется традиционно низкий уровень материального производственного накопления при практическом отсутствии какого-либо существенного инвестиционного напряжения. Даже в течение периодов наибольшего динамизма преобразований не был превышен исторически сложившийся в США весьма низкий уровень нормы накопления (12—14% общественного продукта).

В крупных отраслях промышленности ежегодные капиталовложения в производственный аппарат в настоящее время оказались гораздо меньшими, чем затраты на научные исследования и технические разработки. Даже такие новейшие подотрасли «высокой технологии» (электроника, роботостроение), продукция которых преобразует все экономические и другие процессы, играют в структуре народнохозяйственных затрат минимальную роль.

Данные анализа структуры хозяйства подтверждают вывод о том, что в современных условиях в эффективно организованной экономике отсутствует жесткая связь между глубокими преобразованиями и наращиванием материальных капиталовложений. Контраст между масштабами распространения качественных сдвигов в народном хозяйстве и в образе жизни населения, с одной стороны, и долговременной стабильностью нормы материального накопления — с другой, представляет собой фундаментальную характеристику современной эффективной экономики.

Итак, вложения в «человеческий капитал» и в сферу социальной защиты населения выросли настолько, что их преобладание над материальным накоплением стало очевидным.

Высокая доля материально-вещного накопления может быть показателем и того, что страна в данный момент в большей мере развивается за счет ввоза научно-технических достижений извне. Она может быть своеобразной компенсацией, выражаемой качеством кадров, отставания своей научно-технической базы. Те индустриально развитые страны, которые отстают в развитии научно-образовательного потенциала, как правило, вынуждены тратить относительно больше на развитие средств производства. США в течение ряда десятилетий расходовали на образование и на НИОКР в 2—3 раза больше, чем Япония, ФРГ и Франция, вместе взятые (при равной численности населения и рабочей силы). В то же время норма материально-производственного накопления в этой стране наиболее низкая и абсолютно, и в расчете на 1% темпов прироста общественного продукта.

Все подобные тенденции свидетельствуют о переориентации народнохозяйственной деятельности на режим, максимально благоприятный для развития и мотивации творческих видов труда. Поощрение творчества идет широким фронтом, начиная от семейного воспитания до различных форм образования взрослых (включая пенсионеров), от кружков качества для рабочих (эта форма первоначально возникла именно в США) и кончая поощрением венчурного предпринимательства как в коммерческой сфере, так и в неприбыльных организациях.

Приведенные в табл. 2 данные в обобщенной форме отражают многообразие качественных изменений в производстве и в условиях жизни населения США. За ними, в частности, стоит скачок в развитии образования, пик которого пришелся на 60-е годы. За два с небольшим десятилетия расходы на образование выросли в неизменных ценах более чем в три раза.

В течение этого периода в США резко увеличилось число учащихся вузов, произошли коренные изменения в материальном оснащении учебного процесса, на базе американских университетов сформировался научно-образовательный комплекс, в котором сосредоточилась главная часть фундаментальных исследований. Произошел скачок в образовательном уровне населения, в насыщенности рабочей силы лицами с законченным и незаконченным высшим образованием. При этом рынок продиктовал такую структуру подготовки квалифицированных кадров, которая оказалась парадоксально неожиданной с точки зрения отечественных функционеров плановой экономики, а именно — низкая доля инженеров и техников, с одной стороны, и высокая специалистов с широкой гуманитарно-социальной и естественнонаучной подготовкой — с другой. Все эти и многие другие нестандартные процессы требуют особого внимания, хотя у нас они все еще во многих инстанциях рассматриваются как третьестепенные.

На деле же они имеют помимо социального и гуманитарного и чисто экономический аспект: отвечают определенной потребности на рынке услуг и труда, участвуют в ранжировании хозяйственных приоритетов, требуют соответствующих затрат ресурсов, словом, на равных входят в народнохозяйственный оборот. Более того, пример США показывает, что именно эти черты формирования рабочей силы страны и составляют один из тех важных аспектов «американской национальной специфики», которые определяют жизненную силу и особенности ее экономики, внутренней и внешней политики.

Необходимо обратить внимание и на резкий рост расходов на здравоохранение и социальное обеспечение, что отражает тенденцию к социализации экономического развития США, начало которой было положено в период «рузвельтовского нового курса» в 30-е годы текущего столетия. Послевоенный скачок в развитии социальной сферы США заставляет критически отнестись к мнению о вероятности замедления ее темпов в близкой перспективе.

Несмотря на то что главные структурные и экономические перестройки, связанные с процессами социализации в развитых странах мира, уже произошли, т.е. человеческий фактор признан не только на словах, все же он постоянно страдает от действия так называемого эффекта близорукости, связанного с тем, что вред от «экономии» на социально-культурном развитии населения и рабочей силы ощущается большей частью в отдаленной перспективе, зато она часто приносит немедленную коммерческую выгоду.

При анализе общественной эффективности через призму человеческого фактора на первый план выдвигаются следующие конкретные узловые точки:

  • комплексное понимание системы воспроизводственных сил, охватывающее все сферы хозяйства и составляющие системообразующую основу единой «матричной структуры» объективных экономических взаимосвязей и отражающих их категорий;
  • вовлечение в экономический анализ на равноправной основе всего (также матричного) состава совокупной рабочей силы страны;
  • расширенное представление о разделении труда за счет включения в него аспекта временной сопряженности между последовательными стадиями научно-технического прогресса и соответствующего расширения сроков экономического оборота;
  • обоснование внутреннего единства процессов научно-технических преобразований, материального и нематериального накопления и структурных сдвигов в экономике страны.

Все эти процессы и взаимосвязи в сочетании с принципом ориентации производства на общественные потребности, ранжированные по степени их насущности (приоритетности), определяют расширенную концепцию общественной производительности труда (общественной эффективности). Рассмотрим взаимосвязи этих категорий подробнее.

Похожие работы