Публикации

3. Кадры научно-технического развития

Научно-технические специалисты. Основной задачей этой группы является всестороннее обеспечение научно-технического развития, которое полностью определяет содержание ее деятельности. На примере данной группы можно показать, что многие черты, обычно связываемые с «элитарностью» науки и ученых, на деле относятся к кадрам всех воспроизводственных групп. В то же время «сквозные» признаки функционального деления труда полностью присущи и этой «особой» группе.

В данную группу включаются различные категории работников, но практически о кадрах науки и техники в разных странах обычно судят по числу специалистов высшей квалификации — научных работников и инженеров. Особую и наиболее важную группу составляют среди них специалисты, занятые в сфере НИОКР. В течение послевоенного периода происходил, как правило, опережающий рост численности научных кадров по сравнению с общей занятостью. С 1960 по 1990 г. она выросла в США в 1,8 раза, в Японии — в 5 раз, в ФРГ — более, чем в 3,5 и во Франции — в 3 раза. Медленнее шел рост численности научных кадров в Англии, которая, хотя и не отстает от своих европейских соседей по их численности, но, по оценкам экспертов, использует кадры менее эффективно. За рассматриваемый период в большинстве стран доля научных кадров в общей численности рабочей силы увеличилась в 2—2,5 раза.

Подобные опережающие темпы часто трактуются как один из главных показателей широкого развертывания современной научно-технической революции. Но, чтобы получить объективную картину, темпы прироста числа научных работников следует анализировать с учетом изменений абсолютной численности и доли этой группы специалистов в общей занятости. Во всех индустриальных странах доля данной группы находится в пределах от 0,3 до 0,7% числа занятых. Однако в США — научно-техническом лидере современного мира — с конца 60-х годов происходило даже абсолютное и относительное снижение численности научных работников, преодоленное к середине 70-х годов. Однако несмотря на то, что с 70-х годов численность исследователей снова значительно возросла, их доля в составе рабочей силы все еще не превысила 0,7%. В США до сих пор примерно столько же научных работников, как и в пяти других наиболее развитых странах вместе взятых.

Преувеличенное внимание к темпам роста численности научных кадров, стремление поддержать и обосновать их необходимость было характерно для 50—60-х годов, когда происходило быстрое и во многом экстенсивное расширение НИОКР в сравнительно благоприятных общеэкономических условиях мирового развития.

Усиление государственного регулирования использования научных кадров потребовало совершенствования методов их централизованного учета в двух направлениях. Прежде всего выявилась необходимость в точном представлении о величине фактически затраченного времени на исследования. Анализ затраченного времени привел к появлению так называемого эквивалента полной занятости, исключающего время, затрачиваемое специалистами на выполнение преподавательских, административных и других функций, не связанных непосредственно с научной деятельностью (табл. 11).

Таблица 11. Динамика численности научных работников в сфере НИОКР США в 1961-1990 гг.
(подсчет сделан по трем методам, в тыс. чел.)

Метод подсчета1961 г.1969 г.1972 г.1975 г.1980 г.1990 г.
В переводе на полную занятость 426 555 518 535 645 970
По числу физических лиц 563 778 734 756 909 1367
То же, включая преподавателей вузов 735 1092 1108 1176 1408 2180

Численность научных кадров в США в табл. 11 представлена в трех вариантах: 1) официальное исчисление в переводе на полную занятость (это означает, например, что профессор университета, занятый 1/2 своего рабочего времени преподаванием, 1/4 — консультированием, а остальное время — научной работой, считается в качестве 1/4 научного работника); 2) общая численность лиц с высшим образованием, выполняющих научные работы полное и неполное рабочее время; 3) численность научно-педагогических работников (включая небольшое число исследователей в области гуманитарных наук, занятых вне вузов).

Такая разбивка особенно полезна для международных сопоставлений.

Наконец, для информационного обеспечения рынка труда и для государственного регулирования развития тех или иных научно-технических направлений, программ и новых производств, в том числе и в чрезвычайных условиях, потребовалось более широкое представление об имеющемся кадровом потенциале научно-технического развития хозяйства. (Так было, например, в период второй мировой войны при развертывании работ по атомной энергетике, а в следующем десятилетии при становлении электроники и системного анализа.) Для этих целей берутся на учет практически все окончившие специальные учебные заведения по естественнонаучным и техническим специальностям.

К 70-м годам ускорился переход сферы науки на путь интенсификации, и на первый план вышли другие проблемы: даст ли наращивание численности научных работников адекватные результаты; в чем состоят глубинные ограничения и регуляторы кадрового потенциала; как привлечь в науку специалистов, соответствующих ее специфическим требованиям. Опыт 80-90-х годов показал, что прогнозы 50-х—начала 60-х годов о том, что в будущем научные работники существенно потеснят другие группы занятых, не подтверждаются. Статистика свидетельствует, что наибольшее значение показателя их доли в составе рабочей силы было зафиксировано в конце 60-х годов в США (почти 0,7%), после чего произошло небольшое снижение. Ответ на вопросы, возможно ли дальнейшее повышение этого уровня и достижим ли уровень США для стран, в 2—4 раза уступающих им по числу занятых, статистические материалы не дают.

За положительный ответ говорят внутренние закономерности развития науки, наличие предпосылок для новых наукоинтенсивных производств. Однако поскольку темпы роста рабочей силы в ближайшие десятилетия во всех индустриальных странах замедлятся, скорее всего сократятся и темпы роста сферы НИОКР. Опыт показывает, что и современной численности ученых хватает для осуществления научно-технических прорывов в энергетике, электронике, космонавтике, биотехнологии и т. д. О том же косвенно свидетельствует и вековая стабильность доли инженеров в составе рабочей силы. И хотя доля научных кадров, по-видимому, будет в большинстве стран все же понемногу возрастать, можно считать, что их место в общей структуре занятости уже определилось.

Перелом в тенденции роста численности научных кадров вдруг проявил еще одну грань естественных регуляторов развития человеческого фактора — распределение природных способностей в человеческой популяции, иными словами, ограниченность в составе населения лиц, потенциально пригодных для профессиональной научной деятельности. Оказалось, что малочисленность работников НИОКР по сравнению с количеством всех специалистов вовсе не означает, что их состав может быть легко расширен за счет «готовых» кадров, а тем более путем увеличения приема в вузы на «научные» профили. Так, в США по мере роста численности студентов вузов заметно снизился средний показатель уровня их «академических способностей». Конечно, пока еще отбору для научной работы мешают и социально-экономические факторы, и несовершенство методов оценки способностей, но уже очевидно, что рост численности научных кадров ограничивается объективно — нехваткой подходящего «человеческого материала».

Экономические особенности труда и производства. В практике фирм быстро обнаружилось, что если не учитывается специфика научного труда и организации исследовательского процесса, то в первую очередь страдают интересы прибыли. В результате эта специфика стала интенсивно изучаться, специалисты по организации труда нащупали ряд объективных условий роста. производительности, и прежде всего за счет рационализации труда научных работников и инженеров. (Здесь невольно напрашивается аналогия с «научными системами» изучения и интенсификации индустриального труда в начале XX в.)

Обнаружилось, что эффективность и качество НИОКР больше всего страдают в двух случаях: там, где преобладают либо административные, либо утилитарно-коммерческие методы руководства научными кадрами. Общий порок таких методов — малая совместимость с творческим процессом, нестандартными решениями, составляющими сердцевину научного исследования.

Прежде всего это относится к государственным научным учреждениям ведомственного типа. По оценке специалистов, в США специфика финансовых стимулов (непрерывное финансирование деятельности государственных лабораторий в зависимости от численности персонала, а не от объема выполняемых работ) и административное руководство деятельностью этих учреждений явились причиной низкого качества исследований, массовых случаев копирующего дублирования, неактуальности тематики, слабой связи исследований с практическими потребностями, хронического недоиспользования оборудования и т.д. Следствием бюрократических методов является и то, что предпочтение часто отдается не научной компетенции работника, а его административному положению. В процессе передачи научных рекомендаций через многочисленные уровни управления они искажаются и теряют действенность. То же происходит и со значительными индивидуальными научными результатами.

Творческие кадры плохо используются и в тех частных фирмах, где требования к прибыльности НИОКР мало отличаются от подхода к обычным производственным капиталовложениям. Здесь не учитывают, что обычные материальные стимулы нуждаются в дополнении другими, отражающими повышенное значение психологических и моральных факторов в научной работе, а также требований кодекса профессии ученого как представителя одной из главных групп интеллигенции.

Ведущаяся во всех развитых странах разработка профессиональных требований для научных работников в настоящее время подчинена практическим нуждам государственного регулирования и деловой рационализации в весьма осторожной и гибкой форме. В арсенал средств для этой работы включаются такие направления, как определение стратегии систем образования, методов отбора, обучения и переподготовки кадров, всяческие меры поощрения эффективной организации исследовательских работ. Основной тенденцией является опора на объективные критерии, рассматривающие научного работника не как специализированную разновидность консультанта, администратора, производственника, чиновника, а как специфическую категорию людей. Профессиональные требования к ним, так же, например, как и к работникам литературы и искусства, включают помимо всего прочего особые личные качества и мотивы деятельности, без которых невозможно полноценное выполнение исследовательских функций.

Параллельно с углублением понимания профессиональной модели научного работника капиталистическая практика столкнулась с необходимостью учитывать и процессы сближения характера деятельности работников всех воспроизводственных групп. Дело в том, что, во-первых, творческий элемент становится составной частью рабочего времени специалистов и рабочих. Во-вторых, усиливается зависимость общеэкономического эффекта НТП от качества выполнения своих основных функций всеми категориями занятых. В-третьих, в повседневных процессах труда становится все более заметной и значимой для его организации и стимулирования ориентация работников не только на непосредственный результат своего труда, но и на его конечный потребительский и социальный эффект, на то, как он сопряжен с реальными общественными потребностями. В-четвертых, все более универсальной становится сфера применения научных достижений и методов. В частности, общественные и гуманитарные науки превращаются в необходимую базу для развития нетехнических аспектов производства, экономических и социальных мероприятий.

Одновременно появляется все больше признаков того, что важность специфики способностей — это не исключительное свойство научной сферы. Здесь она просто проявилась раньше, чем во многих других отраслях, и вызвала представления об «элитарности» этой деятельности. Кстати, такое представление о научной деятельности сильно пострадало в период быстрого экстенсивного роста численности научных кадров и деградации ряда привлекательных аспектов материального и социального положения научных работников даже в западных странах, не говоря уже о катастрофе отечественной науки 90-х годов.

В то же время «фабричная стадия» капитализма развивалась многие годы при наличии противоречия между «умными» машинами и лишенными всякого образования рабочими. Но с течением времени образованность и квалификация рабочего класса Постепенно возрастали, а к середине текущего столетия наступил кризис тейлоризма и конвейерной системы. В настоящее время происходит так называемая революция содержания труда, отражающая, в частности, объективную потребность в сознательной и творческой деятельности в непосредственном производстве.

Специальные исследования показали, что требования профессиональной пригодности, специфических способностей и психофизических данных перестали быть уделом немногих, исключительных, профессий; они распространились на массовые виды занятий. В рамках большинства специальностей высшая квалификация достижима только при наличии нужных природных качеств. Понимание того, что несоответствие профессиональной структуры рабочей силы требованиям профессиональной пригодности является постоянным источником экономического и социального ущербов, все более входит в практику. Организованная деятельность по оценке трудовых качеств, начиная от школьной ориентации и кончая различными формами отбора и адаптации работников на производстве и в других сферах, постоянно расширяется.

Рост среднего и высшего образования в послевоенный период — один из показателей начавшегося исторического перелома, когда уже становится реальной возможность достаточно высокого образования для большинства трудящихся, а масштабы и динамизм «науконасыщения» производства резко подняли значимость качества рабочей силы.

Современные требования к качеству научных кадров в данной сфере, в первую очередь высокая квалификация, длительность предварительного обучения, нестандартный, трудно регламентируемый характер функций, находятся в противоречии с традиционными приемами прибыльного применения наемного труда. Поэтому в современной практике управления кадрами науки сочетаются научно обоснованные методы отбора и стимулирования творческих специалистов, с одной стороны, и методы интенсификации их труда, использование стихийных рычагов рынка научно-технических кадров — с другой.

Превращение сферы науки во всепроникающий фактор современного развития означает, что специфические формы и результаты эксплуатации научно-технических кадров, несмотря на малочисленность последних по сравнению с другими отрядами наемного труда, приобретают особую и многостороннюю значимость.

Экономические результаты деятельности специалистов сферы НИОКР отличаются большой длительностью и масштабами. Они могут служить основой избыточной стоимости (сверхприбыли) для предпринимателей — пионеров НТП, базой высокой рентабельности и расширения в крупных сферах хозяйства, производящих и потребляющих наукоемкую продукцию.

Однако еще важнее то, что результаты научно-технической деятельности гораздо больше, чем производственной, выходят за рамки количественных показателей прибыльности. Труд научных работников создает совершенно особый «продукт», который дает возможность присвоения огромных сил НТП, уникальные возможности контроля в хозяйственной и социальной сферах.

«Отдача» труда творческих специалистов проявляется в таких конкретных формах, как, например, успех фирмы в научно-технической конкуренции, укрепление ее финансового положения в результате опережающих темпов роста, упрочение связей с потребителями, быстрый выход на национальный, а также международный рынки. Фирмы — пионеры НТП — часто реализуют избыточную прибыль в моменты продажи акций или слияний в виде огромных барышей учредительского типа, получаемых владельцами.

Между затратами на научно-технические кадры и полученными результатами возможны невиданные в производственной сфере различия. Первые определяются вполне ограниченными для каждой категории наемного труда факторами оплаты рабочей силы, а реальная значимость результатов связана с потенциально нелимитированной эффективностью научно-технических новшеств и масштабами их распространения. Результаты научного труда во многих случаях несоизмеримы с любой индивидуальной оплатой работников. Индивидуальная же «производительность» научных работников варьирует в гораздо более широких пределах, чем у работников производства. В силу этого при оплате научных работников для любого нанимателя возникают весьма широкие возможности маневра: от разных форм и степеней недооплаты творческого труда и до широкого экономического и социального «подкупа» ценных специалистов.

Имеется несколько причин, по которым научные работники зачастую становятся объектами разного рода произвола. К ним относятся трудности выявления индивидуальных вкладов и субъективизм оценки результатов, плохая социальная защищенность специалистов из-за их малочисленности, разобщенности, слабости профессиональной организованности. С 70-х годов появилась значительная безработица специалистов. В США она не исчезает даже в сравнительно благоприятные годы и резко возрастает в кризисные, иногда превышая уровень 3%. Потеря работы для научно-технических работников особенно болезненна, поскольку характер их квалификации и опыт отличен от нужного в других отраслях, переподготовка занимает длительное время и, по существу, означает конец научной карьере. Все это неизбежно приводит к значительным социальным и человеческим издержкам.

Структура и разделение труда. Каждая из трех функциональных групп совокупной рабочей силы сферы НИОКР (основных работников, вспомогательного персонала (помощников) и работников, обслуживающих научное оборудование и сам исследовательский процесс) имеет весьма сложный и неформализованный состав. Это прежде всего относится к основным работникам, на базе своих индивидуальных качеств образующих научную иерархию, в которой резко выделяется верхушка — очень малочисленная группа создателей научных теорий, авторов кардинальных открытий, выдающихся научных администраторов. По ряду объективных причин различия в авторитете и известности не полностью и не всегда определяются теми же факторами, что и научная квалификация. Это только отчасти вытекает из того, что научный «производственный процесс» представляет собой поиск, который органически включает долю непредвиденных заранее неудач. Немалая доля последних приходится и на признанных ученых.

Э.Мэнсфилд установил, что из каждых 100 научных проектов в частном секторе 57% получают техническое завершение, 31% доходит до коммерческой стадии и только 12% имеют коммерческий успех. Гораздо больше риск и неопределенность в поисковых исследованиях. Тот же ученый считает, что в целом воздействие исследований и разработок на науку и технику имеет вероятную и каталитическую природу: важные прорывы случаются непредвиденно, а «"выпуск", когда он обнаруживается, в сотни и тысячи раз превышает затраты» [1].

Проведенные западными науковедами исследования показали, что результаты коллективных работ естественно ассоциируются с именами руководителей, к ним же относится большая, чем соответствует их вкладу, доля ссылок при цитировании, из-за чего и его частота не является достаточно надежным критерием действительной результативности опубликованных научных работ.

С экономической точки зрения имеются основания учитывать вывод специалистов-науковедов о том, что масса доброкачественных «рядовых» работ (исключая, конечно, те, которые издаются для «листажа») необходима для прогресса науки. Это подтверждается большой устойчивостью исторически сложившейся структуры научной деятельности, относительный консерватизм которой контрастирует с кардинальными переменами в организации других отраслей производства.

Для оптимизации структуры научных групп, систем разделения научного труда, программ, учреждений потребовалось выделение в составе «основных» работников нескольких функциональных типов. К их числу относятся такие, как «генераторы идей», «разрешатели проблем», «охотники за информацией» и «обобщатели» ее и т. д. Особенность современного состояния организационно-экономической зрелости «научного производства» в том, что такая типология научных кадров проделала путь от имевших в 60-х годах чисто иллюстративное значение науковедческих «зарисовок» до статуса практических инструктивных материалов для руководства научными коллективами и сферой НИОКР в целом.

Доля вспомогательного труда в НИОКР по мере их интенсификации, так же как и в материальном производстве, уменьшается. Статистические данные не подтверждают мнения о преобладании численности техников над числом инженеров и научных работников. В НИОКР США уже давно сложилось устойчивое соотношение между этими категориями работников на уровне примерно 1:0,7. В Японии оба наблюдавшихся до сих пор небольших сокращений численности занятых в сфере НИОКР (в 1972 и 1978 гг.) произошли за счет вспомогательного персонала. Число вспомогательных работников на одного исследователя уменьшилось с 1,6 до 0,8 (в частных фирмах — с 2,7 до 1, в научных учреждениях различных фондов — с 1,4 до 1,0, в вузах — с 1,4 до 0,4). Аналогичные тенденции наблюдаются в Англии и ФРГ. По-видимому, факторы, сдерживающие рост численности вспомогательных работников, будут продолжать действовать в связи с компьютеризацией, автоматизацией эксперимента, процесса программирования, проектирования, учетных, конторских и других работ.

В функциональную группу обслуживающих работников, помимо инженеров, техников, ремонтников, механиков по оборудованию, входят также информационные и разного рода конторские работники, обслуживающие научный процесс. Очень быстро растет число занятых в НИОКР специалистов по ЭВМ: системников-аналитиков, программистов. В 70-х годах темпы роста их численности были в 3 раза выше, чем темпы роста численности всех научных работников и инженеров. Разделение труда усилилось с образованием специальных учреждений (центров), обслуживающих научный процесс. В них ведущее положение в настоящее время занимают «обработчики данных», которые получают и частично интерпретируют результаты исследований, подготовленных основными научными работниками, специалисты по обслуживанию, конструированию и модернизации научного оборудования, сбору информации, патентоведению и другие.

В отличие от материального производства в науке более расплывчаты технико-экономические требования к численности и профессиональным качествам кадров, необходимым для выполнения исследовательских работ. Здесь гораздо сильнее влияют на результативность и производительность моральные качества работников. Решающую роль играет «самоорганизация», определяющаяся прежде всего индивидуальной компетенцией руководителей.

В силу подобной объективной специфики НИОКР в настоящее время в качестве основного метода их проведения используется организация на основе некоммерческих (главным образом для фундаментальных работ) и коммерческих контрактов на выполнение исследовательских проектов. В разных модификациях эта схема применяется как внутри крупных государственных, так и в частных исследовательских учреждениях. Контракт составляет основу программно-целевых методов исследований, он является как бы «экономической клеточкой» ткани НИОКР в условиях смешанной экономики.

Имеет специфику в сфере НИОКР и роль материального оснащения. С одной стороны, нехватка средств, устарелость оборудования и тому подобные вещи прямо ограничивают возможности исследований. С другой — достаточная материальная база сама по себе не гарантирует их высокой результативности. Если ситуацию дефицита тех или иных ресурсов можно оценить со знаком минус, то обеспеченность ими — как нулевую, нормальную ситуацию, в которой конечный результат полностью зависит от деятельности исследователей. Сравнительный международный анализ производительности исследовательских коллективов шести европейских стран не обнаружил взаимосвязи между уровнем их материальной базы и результативностью работ. Авторы объясняют полученный результат тем, что в их поле зрения были жизнеспособные, т.е. имеющие минимум нормального материального обеспечения, лаборатории [2].

В настоящее время происходит быстрое преобразование материально-технической базы научной деятельности. Технические средства и приборы сегодняшнего дня, использующие атомные и лучевые процессы, электроника и кибернетические системы, информатика и химические методы, биотехнология и средства работы в космосе, составляющие материальную базу науки, сами еще совсем недавно вышли из научных лабораторий. В то же время фирмы и страны в целом последовательно переходят к стратегии объективного, комплексного, радикального изменения условий научной деятельности, охватывающий подготовку научных работников, их опыт, организационные формы и материально-информационную базу. Эта стратегия включает следующие элементы.

Во-первых, под воздействием средств автоматизации информационной деятельности, эксперимента и конструирования утверждается новый тип «функциональной компетентности» исследователя. В качестве примера назревающих сдвигов можно привести ожидаемое сокращение функций профессиональных программистов и передачу их самим исследователям, вооруженным техникой автоматического программирования. От ученых требуется не только профессиональный рост, но и изменение их психологии в процессе адаптации к новому характеру кооперации в науке, к коренному изменению форм передачи, обработки и использования научно-технической информации. Несмотря на рост материально-технической и методической оснащенности научного процесса, сложность трудовых функций кадров, занятых в НИОКР, в целом принципиально не изменяется из-за действия контртенденции: применение технических средств облегчает выполнение многих интеллектуальных работ.

Во-вторых, происходит повышение мобильности исследовательских кадров, т.е. их способность к смене тематики, переходу к последующим стадиям цикла «исследование — производство», а также к работе в других учреждениях, фирмах, секторах исследований. В основе роста мобильности лежит широкое распространение контрактного метода проведения исследований с присущим ему строгим соблюдением сроков, целевым финансированием проектов и программ, прекращающимся по окончании темы.

В США за пятилетний период меняют место работы от 1/3 до 1/2 научных работников. Конечно, в развитых странах мобильность облегчается равномерным распределением исследователей по территории страны. Так, 31% ученых — физиков и математиков — живут в северо-восточной, 24 — в северо-центральной, 26 — в южной, 19% — в западной частях США.

Навыки мобильности закладываются у будущих исследователей еще в средней и особенно в высшей школе, поскольку происходит интернационализация образовательных систем индустриальных стран.

В-третьих, расширение возможностей доступа к новейшей научной информации подводит современную базу под старейшую форму кооперации труда в фундаментальных исследованиях — неформальные научные сообщества. Их функционирование стало тщательно изучаться, а с 60-х годов появился и специальный учет в таких формах, как индексы научного цитирования, статистика участия ученых в конференциях, присуждение научных премий. Эти данные уже широко используются в регулировании науки, в качестве показателей активности отдельных научных направлений и в международных сопоставлениях.

В-четвертых, расширяются возможности решения прикладных научно-технических задач силами малых инициативных групп исследователей. Это стало возможным из-за доступности и относительной дешевизны приборов, материалов, источников Информации, разного рода возможностей научного обслуживания, наличия обильной информации о накопленных научных знаниях по перспективным проблемам естествознания и техники, которые сразу могут использоваться на практике, образцов их гражданских и военных приложений, об исследовательских работах, проводимых на государственные средства.

Оказалось, что обладающие этими знаниями разработчики завершенных проектов часто могут самостоятельно обнаруживать вытекающие из них новые возможности. Помимо узкоспециализированного знания такие люди по своей подготовке и опыту являются идеальными представителями так называемых квалифицированных потребителей, способных ранее других определить, в каких конкретных формах можно технически реализовать назревшие потребности, нащупать те точки, где производство и потребление несут ущерб из-за отсутствия тех или иных новшеств.

В мелких фирмах, созданных учеными-предпринимателями в 70-х годах, были созданы микропроцессоры, началось производство персональных ЭВМ, машин для обработки текстов, электронных калькуляторов, часов, игр, были сделаны многие принципиальные усовершенствования в электронике. Ученые-предприниматели играют важную роль также и в биологии. Их активность в какой-то мере подрывает монополистический контроль за возникновением научно-технических нововведений и расширяет тем самым возможности НТП. При осознании крупными фирмами успехов мелких фирм первые провели к концу 70-х годов мероприятия по укреплению собственных звеньев прикладных исследований, которые оказались отставшими от новейших технических разработок.

В-пятых, обнаружилась острая необходимость существенного повышения социально-экономической грамотности научных работников и инженеров, вызванная невиданными масштабами негативных последствий НТП. Кроме того, расширение профиля подготовки, усиление социально-экономического компонента в инженерном и научном образовании, преподавание основ менеджмента, «человеческих отношений», общественных проблем и других облегчает для специалистов рациональную организацию исследований, поиск источников их финансирования, переход к производству наукоемких новшеств, т.е. прямо служит интересам прибыльности фирм.

В-шестых, в последние годы много внимания уделяется возрастному аспекту состава работников НИОКР. Прежде всего это проявилось в отношении к наиболее квалифицированным кадрам старших возрастных групп. При регулировании сроков завершения карьеры научных работников США испытывают воздействие общих тенденций развития трудового законодательства, направленных в настоящее время на ограничение так называемой возрастной дискриминации. То же самое относится и к практике высшего образования.

Научные работники и преподаватели вузов получают в ходе своей карьеры право на постоянное занятие должности (вплоть до выхода на пенсию). В США более 3/4 профессорско-преподавательского состава государственных и частных вузов имеют эту гарантию от увольнения — так называемую теньюру. (В вузах США проводится более половины всех фундаментальных исследований страны.)

Цель предоставления теньюры — расширение возможностей творческого риска ученых и некоторая защита их от давления администрации в случае выражения неугодных мнений. Установление возрастного предела занятия должности служит своего рода защитой от злоупотреблений этим правом. В вузах США до недавнего времени в качестве общепринятого обязательного рубежа выхода на пенсию был возраст 65 лет. С 1982 г. согласно закону, принятому Конгрессом США, он увеличен до 70 лет. Это означает, что научный работник может до достижения данного возраста уйти на пенсию только по собственному желанию.

В связи с этим все более усиливается значение «упреждающего» отсеивания из сферы НИОКР малоперспективных работников до получения ими различного рода гарантий занятости. Подобные мероприятия проводятся наиболее жестко в начале, во всяком случае, в первой половине научной карьеры. Поэтому к 40—45-летнему возрастному рубежу в науке остаются, как правило, только те, научная квалификация и результативность которых проверена.

В частном секторе, как правило, имеется большая свобода в кадровой политике, причем основным критерием являются фактические результаты работы ученого, его соответствие предъявляемым требованиям. Чтобы избежать переключения продуктивных ученых на административную карьеру, в сфере НИОКР для научных работников создают так называемую параллельную, аналогичную с управляющими, лестницу должностного роста.

Хозяйство индустриальных стран в течение всего XX в. обходится небольшим числом научно-технических специалистов и минимальным числом инженеров. В США их доля в выпуске вузов и в числе занятых с высшим образованием при самом полном охвате учитываемых категорий никогда не превышала 10% (как правило, 5-7%), а в других странах, где высшее образование уступает американскому по массовости, самой верхней границей является 20%.

Поскольку результат труда инженеров в конечном счете состоит в повышении производительности во всех областях, где используются технические средства, то главная их задача состоит в том, чтобы обеспечить достаточный темп ее роста, который отражает качественные сдвиги в экономике. Межстрановые сравнения уровня результативности труда инженеров можно производить по соотношению их численности и производительности труда в экономике по формуле:

(пропущена формула)

где П — общественный продукт, З — число занятых в хозяйстве, И — число инженеров, а Э — соотношение результативности труда инженеров в странах А и Б.

Следует, однако, учесть, что имеется ряд важнейших «невидимых» аспектов «отдачи» инженеров, обращение к которым показывает ограниченность приведенной выше и других подобных формальных выкладок. Так, в США гораздо большая часть инженеров занята в высшей степени новаторской сфере разработок военно-космической продукции, которая в этой стране тесно связана с гражданским сектором. Здесь также более высока доля собственных научно-технических программ крупного масштаба, а в других странах выше доля заимствования. В США значительно большая, чем в других странах, часть инженеров имеют специализацию в области создания современных средств автоматизации производства.

Нигде в мире инженерное образование не представляет собой самоцель, а большое число инженеров — предмет национальных амбиций. Подготовка подобных специалистов — один из самых дорогостоящих профилей высшего образования. Увеличивать число инженеров за пределы того потолка, который устойчиво продержался в текущем столетии даже в периоды самой быстрой индустриализации, ненужно, невыгодно, да и просто невозможно. Пределы ставят природа, экономическая потребность и здравый смысл. Иное дело — качество. Система образования, начиная со школы, должна отобрать немногих способных, обучить их, а экономическая система — стимулировать их производительный труд, причем не только деньгами, что само собой разумеется, а предоставлением возможностей творческой деятельности.

Такое положение является частью общей закономерности: в индустриальных странах категорически не приемлют экстенсивного расширения дорогостоящих, сопряженных с непосредственной ответственностью за жизнь людей и материальные ценности профессий (в первую очередь инженерных и медицинских). Доля технических (а также некоторых естественнонаучных и сельскохозяйственных) кадров и профилей обучения повсеместно снижается.

Итак, инженеров мало и они дороги. Необходимо разобраться, какими способами развитые в техническом отношении страны ухитряются обойтись ограниченным ресурсом природных талантов, если по современным данным процент молодых людей, годных по своим врожденным способностям к настоящей инженерной работе, не больше тех, которые могли бы стать профессиональными музыкантами. К счастью для общества, современному производству профессиональных инженеров требуется немного.

Рассмотрим следующие альтернативы: не могли бы добиться индустриальные страны больших результатов в развитии производства и техники, если бы инженеров было больше? Практика рыночного хозяйства отвечает, что в подобном случае неизбежно возник бы дефицит инженеров. Однако из всех стран заметная спонтанная нехватка инженеров отмечалось только в Японии, но и здесь она, во-первых, относится главным образом к новейшим производствам, которые часто создавались в этой стране (на базе заимствованных извне технических принципов), и, во-вторых, относится не к средним инженерам, а к специалистам высшего класса. Еще одно наблюдение: в течение всего послевоенного периода в США в годы экономических подъемов имелись небольшие превышения спроса на инженеров над предложением, зато в периоды стагнации и спадов возникала безработица инженеров.

Рассмотрим общественную потребность в инженерах в том ее виде, как она проявляется у стран-лидеров в области фундаментальной науки и высокой технологии.

Именно в потребности заключен конечный, реальный ответ на вопросы, каким должен быть современный инженер и как его готовить в технических вузах. Модель инженера определяет область использования кадров.

В первую очередь следует выделить сосредоточение основной массы инженеров на выполнении творческих научно-технических функций, имеющих прямой выход в производство, а также широкое распространение сервисных методов реализации инженерного труда. Лишь минимальное число инженеров находится в административном секторе. В частном хозяйстве и системе образования США занято до 80% всех научно-технических специалистов и 83% инженеров. Остальные распределялись по другим секторам народного хозяйства — некоммерческим и правительственным организациям.

Важное значение имеет и род работ, выполняемых инженерами в хозяйстве. Более 1/3 всех инженеров занято в НИОКР и всего только 17% — непосредственно в сфере производства. Однако свыше 2/3 научно-технических работ проводятся в рамках частных промышленных фирм. В то же время лишь 1/6 инженеров и 1/8 всех специалистов заняты в эксплуатационных и контрольных службах производства. Эти функции с успехом выполняются специалистами средней квалификации — техниками и рабочими-мастерами.

Вносит свой вклад в эффективность и отраслевая структура занятости. Учитывая высокий технический уровень отраслей материального производства, можно было бы ожидать более или менее равномерного распределения инженеров и всего спектра обслуживающих материальную базу производства работников. Однако в добывающей промышленности, строительстве, на транспорте, в отраслях связи и в энергетике вместе взятых занято всего 16% от общей численности американских инженеров (в абсолютных цифрах это менее 250 тыс. человек).

Непосредственно на всевозможных сельскохозяйственных предприятиях всей страны работают не более 1,5—2 тыс. инженеров. Зато обслуживанием клиентов в торговле (главным образом оптовой) и в организациях технического сервиса оказались занятыми 25% инженеров (гораздо больше, чем в добывающей промышленности, энергетике, на транспорте, в отраслях связи и сельском хозяйстве вместе взятых).

Особенно интересна структура распределения оставшихся 40% инженеров, которые заняты в отраслях обрабатывающей промышленности. Более 2/3 из них занято в НИОКР: исследовательских лабораториях и в конструкторских бюро, которые по принятой ныне классификации составляют часть сферы услуг. Значительная доля остальных приходится на отделы сервиса фирм, где они следят за работой произведенного и установленного у заказчиков оборудования.

По подсчетам отечественного экономиста И.Шеймана, в США насчитывается более 1000 самостоятельных инженерных консультационных фирм, оказывающих помощь в разработке технических идей и их коммерческом освоении. Главное преимущество таких фирм состоит в их заинтересованности в развитии данного направления НТП, наличии оригинальных знаний и их носителей — квалифицированных специалистов, и в способности идти на риск. Исследовательские лаборатории и инженерные бюро выполняют технические проекты по заказам фирм, не имеющих собственной кадровой базы в данной области. Такие лаборатории и бюро легко приспосабливаются к местным условиям и потребностям, доводят современную технологию до сравнительно небольших предприятий.

Таким образом, огромный парк оборудования в массовом производстве в значительной своей части поддерживается в рабочем состоянии, модернизируется и развивается специальными организациями, в разных формах отделившихся от производственных предприятий и ставших звеньями между НИОКР и службами технического сервиса. Без сервисных форм использования потребности в инженерах оказались бы резко завышенными, коэффициент их использования бы упал, снизились бы стимулы, обеднились функции. В общем, был бы нанесен ущерб и развитию производства, и самому кадровому потенциалу страны. Все это хорошо известно по отечественному опыту. Использование сервисных методов работы инженеров (и других категорий квалифицированных кадров) — мощный источник повышения эффективности в хозяйстве.

Вековая тенденция развития материального производства состоит в том, что, развивая свою функциональную структуру, оно берет на вооружение сервисные методы организации, в силу чего его важные части превращаются в звенья сферы обслуживания. А параллельно этому основная часть сферы услуг, которая в свое время обособилась от домашнего хозяйства и стала обслуживать личные нужды населения, широко использует индустриальные методы массового материального производства. «Общим знаменателем» и движущей силой таких встречных процессов является повышение эффективности на основе качественных сдвигов, творцами которых не в последнюю очередь являются инженеры.

Еще на один аспект рациональности использования инженеров проливает свет крайняя неравномерность их распределения по отдельным отраслям обрабатывающей промышленности. Например, в США 70% инженеров заняты в машиностроении и металлообработке, 6% — в электроэнергетике и 8% — в химической и нефтехимической промышленности. На остальные отрасли приходится от 2,3% (черная металлургия) до 0,4% (угольная промышленность). Таким образом, подавляющая часть инженеров приходится на «наукоемкие» отрасли, оказывающие решающее воздействие на уровень производства массовой потребительской продукции, через которую осуществляется высокая народнохозяйственная «наукоотдача».

Малочисленность инженеров нельзя объяснить избытком среднего технического персонала. Слухи о том, что на одного инженера должно согласно зарубежному опыту приходиться 2—3 техника — это не более, чем миф. На деле в среднем на одного инженера в хозяйстве США, включая производство и науку, стабильно приходится от 0,7 до одного техника. В то же время эффективности инженерного труда способствует его тесная сопряженность с деятельностью нетехнических специалистов, число которых во всех отраслях народного хозяйства во много раз превосходит число ИТР. Так, на 10 инженеров, занятых в хозяйстве, в США приходится 114 специалистов нетехнических профилей, в ФРГ — 37, во Франции — 32.

Таким образом, в США, а вслед за ними в других индустриальных странах, сложилась такая структура подготовки и использования кадров специалистов, в которой профессии экономического, социального и гуманитарных профилей резко преобладают над техническими. А так как показатели уровня жизни здесь одни из самых высоких в мире, то можно говорить о зрелости этой структуры.

Вся совокупность условий подготовки и использования инженеров приводит к выводу, что малочисленность их контингентов — это не вынужденная или продиктованная конъюнктурными соображениями особенность, а рациональная пропорция — один из главных источников высокой эффективности хозяйства в условиях научно-технического прогресса. С одной стороны, она определяется упоминавшейся выше природной ограниченностью в составе населения лиц, способных к творческой инженерной деятельности, а также экономическим фактором — высокой оплатой их труда. С другой — она порождает (и в то же время опирается на глубоко укоренившуюся в хозяйстве) систему мер по рациональному размещению и использованию инженерного труда.

Специфика использования инженеров в хозяйстве предопределяет жесткие требования к качеству их подготовки. Непременным условием является прежде всего широкий профиль базового обучения по малому числу укрупненных специальностей. Выпускник американского технического вуза получает, по существу, только общенаучную и общеинженерную подготовку (в американскую классификацию инженерного образования входит менее трех десятков профилей, т.е. на порядок меньше, чем в отечественной классификации). Вся остальная специализация приобретается в процессе повышения квалификации, когда определяются предпочтения окончившего вуз и потребности рабочего места. Это позволяет избежать огромной «растраты образования» и получить весомую прибавку времени для производительного труда инженера.

Другое требование к подготовке — дифференцированность учебных планов по уровню (начиная от «младших инженеров») и по функциям — выделение эксплуатационников, проектировщиков, исследователей и т.д. с разными сроками и характером обучения. По такому принципу часто специализируются технические вузы. Производится ранжирование технических послесредних учебных заведений по их оснащенности и квалификации кадров. Такую аккредитацию взяли в свои руки независимые общества инженеров, заинтересованных в высоком престиже своей профессии.

Важным компонентом требований является учет способностей будущих инженеров и отсев неперспективных (его нормальный уровень составляет половину принятых, причем отсеявшиеся, как правило, получают те или иные промежуточные сертификаты). Здесь используются методы по отбору способных к профессии инженера, которые начинаются в школе. Кстати, данный «процесс пошел» уже, поскольку за партами сейчас сидят все будущие инженеры, которые выйдут на пенсию не раньше второй половины XXI в. Насыщенность учебных мест техникой, доступность ПК и информационных сетей, во всяком случае для способных и перспективных, гарантированы в среднем образовании индустриальных стран. Наконец, последнее по счету, но не по значимости требование — это обеспечение широкого гуманитарно-социального кругозора инженера: минимум 20% учебных планов занимают дисциплины данного профиля. Отметим, что те, кто не очень образован, должны обязательно изучать родной язык, малограмотные люди в инженерную профессию не допускаются.

Для инженерных вузов характерно преобладание интенсивных индивидуальных форм обучения, нацеленность на «штучную работу» — индивидуальный качественный результат. Каждый выпускник рассматривается как весьма внушительное вложение капитала, которое должно принести высокую отдачу самому инженеру, общему национальному благосостоянию, а для частных фирм — выгоду, далеко перекрывающую высокие заработки профессионалов.

[1] Mansfield E. Research and Innovation in Modern Corporation. N.Y., 1971. P. 25.

[2] Scientific Productivity. The effectiveness of Research groups in six countries-Cambridge, 1979. P. 13.

Похожие работы