Публикации

1. Основные изменения роли человека в экономическом развитии

Как экономическое понятие «человеческий фактор» включает в себя экономический аспект всех свойств и всех видов деятельности человека. Этот аспект, как это аксиоматически принято, отражает конечную результативность, эффективность воспроизводственной деятельности. Соответственно подход с таких позиций ко всем качествам человека, а наоборот — от качеств человека к эффективности. Таким образом из подобного подхода следует выбор наиболее полезных целей и достижение их с наименьшими затратами и труда, и невосполняемых ресурсов. Первичные, аксиоматические составляющие и неотъемлемые атрибуты теоретической трактовки человеческого фактора,— это потребности и деятельность, результаты и затраты. Представление об их соизмерении, т.е. основа понятия «эффективность», изначально заложено в человеческой природе, в самой основе человеческого фактора как экономической категории.

Имеется ряд экономических процессов, которые неотделимы от человека и могут органически войти в политэкономическую логику только вместе с ним. Это качественные сдвиги, целеполагание (учет потребностей и выбор приоритетов), экономический механизм (в основе которого лежит принадлежащая к тому же аксиоматическому ряду система интересов «производитель — потребитель») и др.

Безусловно, в качестве первого из таких процессов следовало назвать труд. Однако здесь необходимо учитывать, хотя и внешнее, но практически важное обстоятельство,— большую формализацию, «обесчеловечивание» труда как в западной, так и в отечественной экономической литературе. Поэтому в понятийной системе данной работы делается сознательный акцент на тот аспект труда, который связан с качественными преобразованиями, на комплексность всех видов трудовой деятельности при системообразующем первенстве творческих, целеполагающих, новаторских функций.

Экстенсивные процессы, монотонно повторяющие одно и то же в каждом последующем цикле, не содержат в себе экономических загадок. Требующие своего разрешения проблемы современности и перспективы сосредоточены в динамике, т.е. в процессах преобразований, которые в свою очередь формируются в результате творческой деятельности совокупной рабочей силы. В этом смысле можно сказать, что «полномочным представителем» понятия труд в данном контексте выступает «качественный сдвиг», а эквивалентом, отражающим расширение сферы труда за рамки материального производства,— понятие «деятельность».

Из тех сторон развития человеческого фактора, которые выступают в экономике на первый план в условиях современного этапа цивилизационного развития, в первую очередь обращает на себя внимание практически полное перемещение всех теоретических и практических проблем современного понятия «человеческий фактор» в область качественных аспектов развития человека, подготовки и использования рабочей силы. Ни в одной развитой стране не существует серьезных проблем недостатка «человеческого материала». Напротив, везде наблюдается безработица и в то же время постоянно имеются вакантные рабочие места. Барьеры для поступления на них (кроме особо непривлекательных, непрестижных) связаны не с отсутствием претендентов, а с нехваткой у них образования, опыта и т.п. По-видимому, общая количественная достаточность трудового ресурса для экономики в любых устоявшихся демографических условиях составляет существенную характеристику современного хозяйства, которому присущи только структурные, частичные и временные дефициты рабочей силы.

На фоне подобного процесса получает объяснение тот факт, что во всех странах резко обострились проблемы, связанные с отставанием, инерционностью и неадекватностью сфер образования и подготовки кадров, с неэффективностью работы социальных служб помощи, реабилитации и адаптации безработных и вообще людей с устаревающей квалификацией и слабой мотивацией.

Личные качества людей. Специфика современной ситуации, а тем более ближайшей перспективы состоит в том, что необходимыми и производительными в народном хозяйстве и в экономической сфере вообще становятся гуманитарные, личностные качества человека. Эта тенденция принимает многие формы. Прежде всего, в теорию и практику входят и получают развернутую качественную и количественную экономическую оценку в той или иной форме (в частности, через социологические обследования) конкретные качественные характеристики субъективного фактора: знания, квалификация, навыки, накопленный производственный опыт, личные качества (способности, разностороннее развитие, активность, ответственность, характер и многие др.). Производственное значение приобретают такие гуманитарные качества, как честность, коллективизм и коммуникабельность, совесть, сострадание и т.д.

Такие факторы, как сложность управления огромными комплексными производственными, хозяйственными и социальными системами, опасность ошибок и просчетов, возможность выхода из-под контроля технических, природных и социальных процессов, рост роли воспитательных и здравоохранительных функций в структуре общественного труда, определяют выдвижение на первый план в составе профессиональных требований широкого социального кругозора, осознания зависимости личного интереса от удовлетворения общественных потребностей, нормативных ограничений от общей социальной обстановки в стране и даже от состояния глобальных проблем.

Рост качественных требований к работникам в нормальных условиях ни у кого не вызывает сомнений. Можно считать доказанным, что в тех случаях, когда в современном производстве наблюдаются факты снижения квалификационных требований к рабочим-эксплуатационникам (например, при освоении многих разновидностей или поколений технических средств), мы сталкиваемся, как правило, с тем временным упрощением функций работников — «придатков машин», которое и создает организационно-технические возможности для скорой замены их труда новой техникой или технологией. Общая же тенденция к росту образовательно-профессиональных требований ко всей совокупной рабочей силе не подвергается серьезным сомнениям.

Дифференцированность состава работников. Стремительные экономические и организационные перемены последних десятилетий показали, что именно разнородность, сложная системность состава и качества рабочей силы являются движущей силой развития. Вследствие этого при анализе и самого человеческого фактора, и всех воспроизводственных процессов нельзя ограничиваться такими понятиями, как число работников или занятость, тем более нельзя сводить анализ человеческого аспекта экономических проблем к рабочей силе материального производства, к производственному персоналу. Только вся совокупная рабочая сила, включающая работников всех воспроизводственных сфер, соответствует содержанию понятия «человеческий фактор».

Еще в конце 50-х годов основная масса мероприятий по государственному регулированию рабочей силы США охватывала только производственных работников. Весьма развитая уже в то время статистика труда также фиксировала данные работников производства (занятость и безработица, отработанные часы, оплата, производительность труда и т. д.). Несоответствие этого положения реальным потребностям подвергалось уже тогда резкой критике. Отмечалось, например, что Бюро статистики труда США знает много больше о заработной плате водителей трамваев, чем об оплате труда научных работников. С начала века имеется информация об увольнениях производственных рабочих в табачной промышленности, но ничего не известно о текучести кадров научных работников и инженеров.

С 70-х годов одновременно с резким ростом общедоступной экономической информации фактически на пустом месте была создана и с тех пор постоянно совершенствуется статистическая и другая информационная база по социально-экономическим характеристикам, различным аспектам занятости, оплаты труда, миграции специалистов любых профессий и видов занятий. Силами государственных учреждений и по их заказам ежегодно проводятся десятки крупных специальных обследований по данной тематике, причем условием конкурсного предоставления средств под нее является крайняя сжатость сроков исследований, безусловная актуальность работ. В настоящее время объемы, детализация и полнота статистических данных по кадрам рабочих и специалистов, по материальной и нематериальной сферам в целом сравнялись между собой.

Акцент на рассмотрение всей совокупной рабочей силы порождает важные следствия. Во-первых, центр внимания в теории и практике перемещается с затратного аспекта — объемов и интенсивности труда и стоимости продукции — на поиск конкретного выражения результатов труда, его конечной значимости с точки зрения общества.

Для таких категорий, как специалисты, управляющие, работники сферы духовного производства, задача экономического выражения результатов труда представляет собой одну из самых актуальных, но пока еще не решенных до конца экономических проблем. Например, пока еще нельзя ответить на вопрос, какова рациональность выбора экономических приоритетов, пропорциональность, отлаженность хозяйственного механизма, результативность исследований и разработок, отдача капиталовложений и т.д. для управляющих и администраторов. Важный шаг происходит уже в тот момент, когда практически осознается необходимость экономической привязки труда этих работников, прежде всего специалистов и руководителей всех рангов, не только к формальным и промежуточным, а к конечным результатам их деятельности.

Во-вторых, становятся анахронизмом представления о труде как о безликом усредненном ресурсе, в качестве которого он выступает, например, в работах, выполненных на основе применения производственной функции. В течение последних десятилетий стало обычным связывать экономическое развитие с приращениями (или изменением темпов динамики) различных процессов: расходов на технический прогресс (или его ускорение), на образование, наращивание основных фондов и т.д. Воздействие экономических разработок на развитие хозяйства и повышение его эффективности приобретает при таком понимании форму содействия практикам в установлении наиболее «рационального» фактора из числа переменных той или иной модели и затем — форсирования вложений средств в его развитие.

В-третьих, резко возрастает значимость конкретного содержания труда различных категорий работников. Первостепенное значение, придаваемое всестороннему анализу трудовых функций, стало общепринятым положением современного менеджмента. При этом особое внимание уделяется достижению высоких стандартов профессионализма и ответственности в выполнении трудовых функций. В частности, это связано с тем, что каждый человек занимает одно из ограниченного числа рабочих мест в экономике страны: в производстве, обслуживании, науке, административно-управленческом аппарате. Профессиональность выполнения трудовых функций совокупной рабочей силой лежит в основе темпа и экономической обоснованности затрат на развитие науки и техники, начиная от прикладных исследований и кончая качеством исполнения технически сложной наукоемкой продукции, способной выдержать конкуренцию на мировом рынке.

Система Тейлора в начале XX в., несмотря на узость охвата ею человеческих качеств, изменила взгляды на производительность труда производственного работника как полностью зависящей от производственных характеристик капитала, вне связи с условиями труда и качеством работников. В последующий период методы интенсификации труда пополнились за счет включения социальных, психологических и других аспектов поведения человека.

Современные системы организации труда отличаются охватом всего персонала фирм и сопряженных организаций, всесторонностью учета квалификационных, физических, организационных, технико-экономических и многих других аспектов конкретного содержания трудовой деятельности. Через промежуточные звенья — повышение квалификации, методы стимулирования, нормативы качества, производительности — содержание труда влияет на планирование структуры и качества каждого особого вида деятельности, которые обеспечивают достижение долгосрочных стратегических целей производства.

Человеческий фактор в его расширенной современной трактовке рассматривается не просто как агент производства, а как комплексный, полноправный представитель всех стадий воспроизводственной цепи. Не останавливаясь на «послепроизводственных» стадиях — обмене, распределении и потреблении, которые давно уже выделились в обособленные народнохозяйственные сферы, подчеркнем роль человека за их пределами, в областях, новых для экономического анализа.

Во-первых, человек — ведущая производительная сила «предпроизводственных» отраслей, таких как НИОКР и образование.

Во-вторых, он является носителем общественных потребностей и в этом качестве выполняет функцию целеполагания, объективно порождает и субъективно задает стратегические и тактические цели.

Роль потребностей. Потребительские свойства лежат преимущественно в вещной сфере, а потребительная стоимость является отраженным следствием потребности. Потребность же — это бесспорное свойство человека, ее значимость несравненно глубже и шире роли полезности или потребительной стоимости. Она полностью отлична от труда по своему происхождению, содержанию, закономерностям развития. Потребность так же сильно влияет на труд, как и труд на потребности. Потребность наполняет реальным содержанием конечную экономическую оценку как стоимости, так и потребительной стоимости. Потребительские свойства могут скорректировать, дополнить стоимостные показатели (конкретные методы относятся к области статистики), но не способны выполнять ключевые экономические функции текущих и особенно перспективных потребностей.

Категория потребности может служить примером, демонстрирующим диалектическую природу экономических явлений. Она выражает не просто количественно определенную совокупность тех или иных товаров или услуг, которые фактически или предположительно поступят в потребление либо «нужны» для него по каким-либо нормативно-плановым или (что в данном контексте то же самое) рыночным оценкам. Такого рода явления отражаются в показателях объема производства и потребления в прошедшем или в будущих экономических циклах, а также понятием «спрос» (платежеспособный, неудовлетворенный и т.п.). Стержень же потребности — экономический мотив человека, возникающий из необходимости или желания потреблять продукцию, услуги или другие объекты богатства (как материального, так и духовного) вообще.

С таким диалектическим пониманием потребности как явления, включающего отношения человека к своему экономическому положению и окружению, связана обязательность несовпадения, противоречия между желаниями и возможностями. Именно на такой почве в конечном счете формируются человеческие мотивы преодоления подобного рода противоречий (т.е. в конкретной форме различного рода дефицитов, узких мест в производственном и личном потреблении). В результате потребность превращается в основу для экономического целеполагания, выбора приоритетов, анализа хозяйственных механизмов.

Если на уровне экономической статики (как отмечалось выше, под ней понимается отсутствие качественных изменений) еще можно мириться с потерей полноты экономического содержания, связанной с заменой потребности на другие понятия типа «спрос», то при переходе к возникновению в экономической системе необходимости в том, чего на рынке пока нет, т. е. к любому, входящему в привычный образ жизни, качественному новшеству, прямая практическая необходимость в понимании потребности как свойства экономического человека становится очевидной. Одновременно такой подход обнаруживает естественную внутреннюю связь экономической теории с системой гуманитарных наук.

Хорошо известная по «Капиталу» Маркса двойственность потребительной стоимости и стоимости находится целиком в узких рамках товара и вложенного в него труда, т. е. в сфере вещной, затратной экономики. Системно-логически она хорошо сопрягается с политизированно-утилитарным перекосом этой экономической теории как теории краха капитализма. Если же выйти за рамки этого рокового, но тем не менее внешнего по отношению к содержанию трудовой теории стоимости политического замысла на широкое поле современной экономической действительности, иначе говоря, если исходить из полного спектра экономических свойств человека, тогда главным дуализмом классической политэкономии должно быть разделение: «потребности — деятельность»[1] лежащее на главной линии экономической логики — результаты — затраты. Экономика потребностей и деятельности означает выход за узкие рамки логики «Капитала», Она заменяет логику «товар — потребительная стоимость — стоимость» на логику «человек — его потребности и вытекающие из них интересы — деятельность».

Система категорий, которая соответствует различным разделам «экономики потребностей», находится еще далеко от такой степени изученности, на которой находится «политическая экономия труда». Но она подводит к тому, что наряду с воздействием человека на природу (производительных сил в традиционной трактовке) существует потребительный потенциал человека и общества с собственным богатейшим содержанием — потребностями, целеполаганием, приоритетами, пропорциональностью, объективными условиями и механизмами ее достижения. Потребности в той мере, в какой они находятся в области экономических отношений, приобретают форму экономических интересов производителей и потребителей (конечно, дифференцированных в соответствии с классово-социальной структурой населения, отражающей специфику отношений собственности). Эта ячейка экономических отношений представляет собой экономический механизм, т.е. источник самодвижения, саморазвития, присущий данной системе общественных отношений.

Итак, преодоление узости сложившихся производственных рамок понимания предмета политической экономии предполагает введение в него двух равных по значимости существующих разделов — «потребительные силы (потенциал)» (которые вместе с производительными силами составят «экономический потенциал») и «отношения по потреблению» (вместе с производственными отношениями они составят «экономические отношения»). В результате мы получаем теоретическую экономическую систему, которая логически стоит на двух основаниях, вытекающих из основных свойств человека, и инкорпорирует аксиоматическое понятие эффективности (схема 1).

Схема 1 МЕСТО ЧЕЛОВЕКА В СИСТЕМЕ ОСНОВНЫХ ПОНЯТИЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ (пропущена схема)

Тем самым преодолевается застывшая даже в привычных названиях основных понятий политэкономии («производительные» силы, «производственные» отношения), ставшая архаической абсолютизация производства. Непроизводственная сфера (образование, фундаментальная наука, здравоохранение и т.д.) перестает быть как бы придатком в экономической теории. Завершается длительный исторический период начальных и промежуточных ступеней зрелости народнохозяйственных структур, когда составляющие данной сферы привлекались к теоретической логике как внешние, упрощенные, малорасчлененные и непроизводительные факторы, в лучшем случае лишь «воздействующие» на производство. Вместе с тем выяснилось, что на эти составляющие нельзя механически переносить аналитический аппарат и статистический инструментарий, взятый из опыта изучения материального производства.

Человек (человеческий фактор) занимает центральное, системообразующее место в экономической теории. Причина подобного положения состоит в том, что человек является в равной мере и исходным, и конечным пунктом экономического аспекта цивилизационного развития и в этом отношении стоит на равной ноге с культурным, научным, философским и другими его аспектами. Хотя каждый из потоков цивилизационного развития имеет свою особенность с точки зрения конкретных форм проявления, все они опираются на однородную существенную связь, определяемую единой природой человека как творца своего материального и духовного окружения.

Приведем в этой связи лишь одну из многих исходных формулировок Маркса как одного из главных представителей классической школы в экономической теории: «В качестве конечного результата общественного процесса производства всегда выступает само общество, т.е. сам человек в его общественных отношениях. Все, что имеет прочную форму, как, например, продукт и т.д., выступает в этом движении лишь как момент, как мимолетный момент. Условия и предметные воплощения процесса производства сами в одинаковой мере являются его моментами, а в качестве его субъектов выступают только... индивиды в их взаимоотношениях, которые они как воспроизводят, так и производят заново»[2]

Продолжая системный анализ человеческого фактора, можно сформировать своего рода «морфологическое дерево», т.е. сделать как бы рациональную выборку из так называемого морфологического ящика — объемной модели всех мыслимых сфер проявления какого-либо явления, в данном случае — экономической роли человека. Мы увидим, что в ней легко можно очертить и место, занимаемое кругом идей классической школы (лучше всего для такой цели подходит «Капитал», если отбросить несколько конкретных явно ошибочных положений, обслуживающих его скособоченность), политико-идеологического плана, и во многом совпадающую с ней «площадь» кейнсианцев, шумпетерианцев, а также неоклассиков и других современных исследователей рыночной экономики. Хорошо выявляются и части морфологического дерева, лежащие в области «белых пятен» современной науки. По крайней мере, видимая их часть концептуально стройно вписывается в логику единой теоретической картины различных проявлений экономического поведения человека (схема 2).

Схема 2 МОРФОЛОГИЧЕСКОЕ ДЕРЕВО ПРОЯВЛЕНИЙ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧЕЛОВЕКА СОВРЕМЕННОСТИ (пропущена схема)

Введение человеческого фактора в систему экономических понятий — не дополнение ее еще одним разделом. Оно предусматривает радикальное изменение логики, структуры и содержания всех основных ее составляющих. К системе добавляются важнейшие новые сферы, в каждую подсистему включаются элементы и процессы, которые до сих пор трактуются в виде как бы внешних факторов. Это прежде всего качественный аспект всех экономических индикаторов, проявления потребностей и интересов, источники самодвижения экономической системы и многое другое. Включение в подсистему новых элементов происходит так же органично, как и реально совершившееся на глазах ныне живущих поколений включение в народнохозяйственную структуру в качестве равноправно производительных таких «социальных» сфер, как образование, культура, здравоохранение.

Создается возможность положить конец такому состоянию, когда теоретическое обобщение многих исключительно важных в современном мире явлений десятилетиями «висит в воздухе», не находя себе места в системе экономической теории. Например, качественное преобразование («возвышение») потребностей, проблема социальных результатов производства вместе с так называемым противоречием между социальной и экономической эффективностью. Появляются новые подходы к проблеме приоритетов технического прогресса, позволяющие снять различные сомнительные ориентиры для выбора приоритетов, а также критерии качества вроде «мировых образцов», «изделий мирового уровня» и т.д.

Эффективная реализация потенциала человеческого фактора — общенароднохозяйственная проблема, требующая перспективной стратегии и крупных текущих и инвестиционных затрат ресурсов. К первым относятся затраты на улучшение питания, одежды, жилища, здоровья, условий труда, его организации. Они дают быструю, весомую, но лишь кратковременно наращиваемую отдачу, источником увеличения которой может быть только более интенсивное использование имеющихся работников.

Капитальные затраты относятся к совершенствованию качества рабочей силы и носят большей частью долговременный, стратегический характер, они определяют развитие экономики в будущем на многие десятилетия вперед. Это «нематериальное» накопление происходит не только в сфере образования и подготовки кадров, но включает также накопление опыта, которое происходит во всех отраслях и сферах народного хозяйства одновременно и параллельно с основной деятельностью и даже захватывает часть свободного времени, затрачиваемого на самообразование. Многие элементы этих затрат не находят отражения в статистике. Но базисная часть нематериального накопления, от которой зависит и на которую как бы наслаивается все остальное, происходит в рамках двух родственных сфер — образования и науки, которые составляют репрезентативное ядро народнохозяйственного нематериального инвестиционного комплекса.

Перелом в народнохозяйственном статусе сфер, определяющих развитие человеческого фактора, находит выражение в составе основных народнохозяйственных структурных делений. Объективным выражением роли человека и соответствующим инструментом практической деятельности и теории становятся пропорции, охватывающие в комплексе все хозяйство как единство двух сфер — материального и духовного производства. Важное самостоятельное значение получает соотношение между материальным и нематериальным видами накопления. В сбалансированности этих видов накопления заложена предпосылка достижения наивысшей суммарной экономической и социальной эффективности воспроизводства.

В составе национальных экономик сформировались два крупных раздела: с одной стороны, сферы деятельности, осуществляющие массовое производство продукции и услуг для удовлетворения производственных и текущих личных нужд, с другой — сферы, обеспечивающие воспроизводство качественных аспектов развития рабочей силы и качественные сдвиги во всех сферах народного хозяйства.

Наметились контуры принципиально нового народнохозяйственного образования — материально-духовного комплекса, включающего производство всякого рода конечной информации и производство опосредующих ее обработку и распространение материальных средств. Концептуальная и практическая значимость этого комплекса состоит в постепенно зреющем осознании того, что в его рамках духовно-информационный компонент играет главную, а материальное производство — обслуживающую роль.

Отличительная черта этих пропорций на современном этапе — их неустоявшийся характер. Происходит опережающий рост затрат на духовный компонент по сравнению с затратами на материальные компоненты, а внутри материального производства — быстрый рост отраслей, обслуживающих производство информации.

Все эти объективные, развивающиеся формы проявления основной воспроизводственной структуры не только дополняют, но также и коренным образом изменяют экономические акценты, которые сложились в практике недавнего прошлого. С конца 20-х годов в течение многих десятилетий в отечественной науке и практике в качестве важнейших пропорций воспроизводства монопольно доминировали соотношения между I и II подразделениями материального производства; аналогичная пропорция наблюдалась и в промышленности (группы А и Б). Представление об этих пропорциях опиралось на статистические иллюзии повторного счета, порожденные ошибочным переносом марксистского положения о так называемом «органическом составе капитала» с локального уровня на народнохозяйственный. Тем не менее оно прямолинейно-демагогически использовалось для обоснования так называемого «примата производства» или «преимущественного роста производства средств производства».

Рассмотрение общественной эффективности, отталкивающееся от роли человеческого фактора, высвечивает совершенно иной, а именно — активный аспект экономических процессов по сравнению с анализом, опирающимся на роль материально-вещных факторов. В этом последнем случае в центр внимания, естественно, попадает материальное производство, его показатели темпов и объема, технический прогресс с акцентом на такие параметрические характеристики, как техническая новизна, сложность предметов потребления, производительность средств производства. В первом же случае вперед выходят экономические критерии технического развития, коммерческие и социальные «фильтры», ранжирующие технические варианты по их конечной приемлемости для данного уровня потребностей и возможностей хозяйства. Последней инстанцией в ряду средств, обеспечивающих экономическое развитие, оказывается не «новейшая техника», а экономический расчет, определяющий оптимальное сочетание вложений разного научно-технического уровня, стоимости и социально-экономической необходимости.

Перемещение человека в системный центр экономического анализа открывает также реальную подоплеку традиционной для отечественного экономического мышления времен «плановой экономики» ставки на научно-технический прогресс как «всемогущий рычаг» экономического развития страны. На деле же развитие это не абстрактный НТП, а действия ее человеческого фактора, который к только приумножает материальные основные фонды и создает их научно-техническую «начинку», но и расширяет способность к потреблению, всю структуру и характер системы общественных потребностей. Подход к экономическому росту с точки рения человеческого фактора выдвигает на первое место творческий источник самодвижения в практическом решении экономических проблем.

Во всех своих рассмотренных аспектах человеческий фактор — не просто источник экономических возможностей, но и жесткий экзаменатор экономической социальной дееспособности экономики. Те пропорции, которые сложились в развитых странах мира к настоящему времени, явно не обеспечивают там нормальное воспроизводство человеческого фактора в условиях резкого повышения требований к качеству рабочей силы. По господствующему мнению специалистов, нематериальное накопление отстает от материального и уровень его недостаточен. Так, американские экономисты убедительно доказывают, что в США недостаточно «человеческого» капитала».

Сочетание изменений в образе жизни в результате научно-технического прогресса с недовложениями средств в фонд образованности, культуры и нравственности населения имеет крайне тяжелые последствия. К ним относится определенное снижение трудовой морали молодежи значительная часть которой оказывается из-за пороков системы образования и воспитания неспособной к труду в современном производстве, к профессиональному обучению. Отсюда вытекает отчуждение личности от трудовой жизни общества, установка на социальное иждивенчество и осознание своей отчужденности, перерастающее в дегуманизацию и асоциальность, люмпен-пролетаризация со всеми вытекающими отсюда негативным последствиями.

Эти явления тем более опасны, что формирование каждой возрастной группы населения представляет собой непрерывный процесс. В нем все происходит так же, как, например, в сельском хозяйстве, где просчеты и отступления от агротехнических требований на любой из его стадий мало поддаются исправлению на последующих, независимо от объема дальнейших дополнительных затрат.

Система «природа человека — внешние условия». Вхождение в экономическую жизнь все более широкого спектра экономических качеств человека вовсе не отменяет его базовых, традиционных «своекорыстных» черт. Вследствие их сравнительной простоты и пригодности для формализации они продолжают доминировать и в современных экономических моделях. При их построении теоретики опираются на следующие главные принципы поведения человека в экономической сфере: рациональность, в которую, в частности, входит стремление получить выгоду как можно проще и дешевле; всеобщность применения рыночных оценок (включая поведение в некоммерческих сферах); сочетание постулата о неизменности человеческой природы и зависимости текущих решений от внешних условий. Этим объясняется устойчивость человеческих предпочтений: если поведение человека стало другим, то причина состоит не в изменении системы ценностей, а во внешних условиях.

К числу внешних условий относятся: политическая система (включая степень развития гражданского общества); правовые (законодательная и правоохранительная) системы; потенциал образования и опыта населения; степень отклонений от нормальных стандартов здоровья и демографических характеристик населения; исторические и социально-экономические особенности образования, опыта и нравственности населения.

К сожалению, гипертрофированную значимость в реальной экономической практике переходного периода в России приобрели именно традиционные свойства экономического человека. Массовые проявления хищений, коррупции, мафиозность, явления такого рода, как отказ от производства в пользу повышения цен,— нормальные следствия появления экономической свободы и рынка. Вместе с ними произошло «освобождение» ряда важнейших, неотъемлемых и в общем необходимых свойств человеческой природы, которые становятся извращенными при слабости или отсутствии цивилизованных ограничений своекорыстного интереса. Центром притяжения для негативных тенденций во всех хозяйственных звеньях и внутри органов власти является монополизм — равно политический и экономический. Это происходит потому, что монополизм — кратчайший путь к непосредственной выгоде.

В существующих условиях рационализм традиционного экономического человека в широких масштабах проявляется во вредных для экономического и социального развития страны формах. Причиной подобного положения служит неэффективность существующей экономической, политической и правовой структуры, т.е. низкая производительность деятельности управленческой части совокупной рабочей силы страны. В результате консервируется искаженная система стимулов. А вслед за этим возникает перекос в общественной оценке структуры наших переходных кризисов, когда слишком много критики обрушивается на положение в экономической сфере как таковой. Между тем в сферах, внешних по отношению к экономике, но во многом ведущих по отношению к ее развитию, в областях стратегии и практики властных структур государства, правовой, правоохранительной, а также в законодательной, масштабы ошибок и бездействия, по меньшей мере, равны соответствующим явлениям в экономической сфере. В современной переходной ситуации в России в качестве главного элемента ее «исключительности» выступает глубокая эрозия качеств населения, вызванная историческими причинами. Часто отмечаемые в данной связи национальные особенности, как показывает опыт нормального цивилизационного развития, быстро стираются в процессе экономической интеграции.

Проблема отечественного переходного периода, таким образом, состоит не только в том, как перейти к свободе и к рынку, но также и в том, как создать цивилизованные правовые ограничения свободе и рынку или, иными словами, как изменить внешние условия, чтобы нецивилизованная выгода и рациональность совпали бы с долговременной общественной и индивидуальной пользой.

Похожие работы