Публикации

Государство и личность

Изучение вопроса о взаимоотношениях человека и общества в трудах российских государствоведов показало, что они рассматривали жизнедеятельность человека как вплетенную в сложную ткань общественных отношений, которые во многом определяют характер, объем и направленность реализации исторической свободы людей. Положение личности в обществе предопределено и обусловлено не только ее собственной активностью и способностями и тем более физической и духовно принадлежностью носителя личностных качеств к человеческому роду. Ряд основных параметров и черт этого положения заданы и воспроизводятся исторически конкретным, исторически неповторимым общественным организмом в целом, содержащим в себе влияние и роль всех социальных явлений и атрибутов. К числу таких, безусловно влиятельных реалий и атрибутов общества, несомненно, относится и государство, значение которого обусловлено его относительной независимостью и значительной самостоятельностью по отношению к человеку и обществу, теми рычагами и функциями воздействия на личность и общественный организм, которыми оно монопольно располагает.

В трудах российских государствоведов-либералов рассматриваемого периода представлен весь спектр государствоведческой проблематики: философия, методология и аксиология государства; происхождение и сущность государства; форма и организация государственной власти. Надо заметить, что указанная проблематика в последнее время находит определенное отражение в современной философской, социологической, политологической, правовой, исторической литературе, диссертационных исследованиях [3, с.7-31; 525; 423; 338; 212; 570; 161; 273]. Но только в рамках своей дисциплины и в связи с конкретно очерченной исследовательской гипотезой. В этих работах на сегодняшний день отсутствует главное -попытка целостного системного воспроизведения процесса функционирования и развития российской либеральной государствоведческой мысли второй половины XIX — начала XX века, рассматриваемого сквозь призму ряда исходных идей и гипотез. К таковым, в частности, можно отнести идею личностной теории государства. Именно они определили логику данного процесса. В силу сказанного и в данном параграфе я буду привлекать те или иные фрагменты вышеприведенной проблематики, но только в связи с теми аспектами и элементами государства, которые являются первостепенными и определяющими в достижении цели нашего исследования. К атрибутивным элементам государства в первую очередь следует отнести власть и право.

Власть и право — два понятия, определив которые, мы сможем определить базис взаимоотношений государства и личности, а также проникнуть в глубину механизма реализации правовой государственности. Отношения власти и права как понятий есть суть и смысл правового государства как идеи, постоянно оказывающей влияние на окружающую нас действительность и преобразующей ее. Для уяснения вопроса о таком соотношении власти и права, при котором последнее в большей степени будет соответствовать государству правовому необходимо прежде всего определение этих понятий как двух элементов в государстве, обеспечивающих устремления властвующей воли. В зависимости от того, что каждый из нас видит в понятии «власть», и как он представляет себе «право», зависит в конечном итоге построение конструкции правового государства. С этим связана необходимость строго разграничить вопрос о происхождении власти и вопрос об отправлении власти. То или иное происхождение власти может служить аргументом в ее пользу. Напротив, единственным обоснованием для власти может быть ее оправдание. Это неизбежно ведет к господству идеи права, именно права над властью, вследствие чего последняя становится правовой властью. В силу этого отношения между человеком и государством постепенно приобретают государственно-правовой характер, становясь, по мере реализации исторических целей и идеальных ценностей, преимущественными. Подобный характер взаимоотношений, как справедливо замечает немецкий исследователь П.Козловски, «обнаруживает себя и как условие индивидуальной свободы, поскольку он объективирует и опосредует противоречие между государственной все общностью и индивидуальной собственностью, не позволяя свободе раствориться в различимом единстве или абсолютной множественности» [269, с.13]. Какие бы конкретные цели и задачи ни ставило себе государство на том или ином этапе политической эволюции всегда и везде своеобразной сверхзадачей развития государственности является человек. Прав был Гегель, когда подчеркивал, что «индивидуальность есть первое и высшее всепроникающее определение в организации государства» [129, с.322]. Правда, антропологически-гуманитарные параметры государственности раскрываются не сразу, они развиваются в истории, как и само человеческое общество, как и сама человеческая жизнь. И в этом процессе ключевую роль играют такие атрибуты государства, как власть и право.

Тема власти, так же как и государства, широко и разнообразно представлена в работах либеральных государствоведов. Естественно, первоочередной интерес вызывают те из них, в которых феномен власти анализируется не только как таковой, но и в связи с вопросом о взаимоотношениях государства и личности. В этом плане тон в русской государствоведческой литературе рассматриваемого периода задавали работы Н.М.Коркунова, особенно его диссертационное исследование — «Указ и закон». Это объясняется тем, что он одним из первых в государтвоведческой мысли подверг критическому анализу господствовавшую волевую концепцию власти и осуществил удачную попытку ее социально-психологической трактовки. Суждения, высказанные Н.М.Коркуновым, во многом были восприняты последующими поколениями русских государствоведов.

Непосредственным мотивом обращения Н.М.Коркунова к вопросу о власти стал тот конкретно-исторический фон российской действительности рубежа веков, порождавший многочисленные коллизии во взаимоотношениях государства и личности, идейным — полемика со сторонниками волевой интерпретации власти, теоретическим — стремление показать основание власти, с помощью которого возможно в адекватных формах отразить процесс взаимодействий между государством и человеком и наметить необходимые средства для разрешения конфликтов, возникавших в этих взаимоотношениях. Сам вопрос он рассмотрел в трех аспектах: а) историческое развитие понятия власти; б) несоответствие притязаний защитников волевой теории власти политическим и правовым реалиям; в) основные положения психологического подхода к власти.

Три исторические эпохи — античность, средневековье и Новое время — стали основанием для исторического экскурса. Анализируя взгляды крупнейших интеллектуалов этих эпох, Н.М.Коркунов показал, что в Древней Греции и Риме феномен власти понимается как порождение естественно-исторического развития и результат социальной (совместной, взаимозависимой) деятельности свободных людей. Под влиянием исторических и мировоззренческих, в первую очередь, религиозных, обстоятельств, в средневековом обществе взгляд на происхождение и сущность власти изменяется. Власть, в представлениях авторитетных богословов Августина Аврелия и Фомы Аквинского, трактовалась как акт эманации божественной воли. Новоевропейское мировоззрение, освободившись от религиозной опеки, превратило человека в наследника и распорядителя своей воли. В дальнейшем государство приняло на себя эту роль. Государственная власть представлялась как единая, исключительная господствующая воля. Идейное обоснование подобный подход получил в естественно-правовой доктрине, воззрения германских правоведов и государствоведов XIX века, считавшихся в то время законодателями мод в обществознании [284, с.45-66].

Однако если обратиться к прошлому и настоящему государственной власти, то оно показывает не единую господствующую волю, а непрерывную борьбу многих воль между собой. «Такая борьба, — подчеркивал Н.М.Коркунов, — необходимое условие жизни, развития» [284, с.134].

Н.М.Коркунов не ограничивается констатацией данного факта. Он обосновывает его разнообразными примерами из жизнедеятельности органов верховной власти, их функционирования и взаимодействия в различных европейских странах, их местных систем самоуправления. Не убоявшись тогдашних немецких научных авторитетов, он убедительно доказал, что их теоретические посылки опровергаются приведенными фактами из современной политико-правовой действительности, и это требует выдвижения новой гипотезы.

Власть, по мнению русского государствоведа, — это способность обеспечить устремление властвующего, способность установить подчиненность и зависимость подвластных. Власть — это выполнение воли властителя. Но это, утверждает он, лишь один из уровней оценки. Основу властвования следует искать в субъективном сознании, психике индивида, вне связи с волей властвующего. Властвовать может не только живой человек или группа лиц, но и умершие, воображаемые существа, отвлеченные идеи. Властвование предполагает сознание не с активной стороны, не со стороны властвующего, а со стороны подвластного. Более того, властвование само по себе есть нечто вторичное, оно создается сознанием зависимости, которое и представляет из себя первоначальное человеческое переживание. В связи с этим для властвования требуется только сознание зависимости, а не реальности. «Власть есть сила, обусловленная не волею властвующего, а сознанием зависимости подвластного» [284, с.181]. Поэтому, считал Н.М.Коркунов, нет надобности наделять государство монопольной волей, олицетворять его с ней.

На основе сформулированной исходной идеи непосредственный источник власти он видел не в государстве как таковом и не в государственном аппарате, а в самом обществе, в сознании подвластных и вытекающей отсюда силы, с помощью которой обеспечивается право. «Государственная власть, — писал Н.М.Коркунов, — не есть надо всем господствующая единая система, проявляющаяся в деятельности органов власти. Государственная власть есть сила, основанная на сознании людьми своей зависимости от государства. Поэтому носителем государственной власти являются не одни органы власти, а все государство, все граждане. Их сознание своей зависимости от государства создает ту силу, которая объединяет государство в одно целое. Органы же власти суть только распорядители, диспозитарии этой силы. Единство государства не в единстве воли этих органов, а в единстве той силы, которой все они распоряжаются» [284, с.193].

Концепция власти у Н.М.Коркунова излагается в связи с его пониманием государства как юридического отношения и отрицанием признания статуса государства как самостоятельного юридического субъекта. В своей исключительной форме подобная конструкция не может быть принята. Для современного общества юридическая конструкция государства имеет всего лишь служебное значение, она является удобным способом для юридического обобщения известных фактов, но не утверждения относительно этих фактов чего-нибудь по существу. Здесь мы имеем дело с вопросом не об истинности, а о целесообразности. Государство, рассматриваемое в обозначенном аспекте, неизбежно должно быть понимаемо как субъект права. Без такого понимания нельзя обойтись в международных отношениях, в разграничении полномочий между членами федерации в федеративном государстве. В других случаях, столь же неизбежно государство выступает как правоотношение, в частности, в области административного права. Здесь важно избежать наивного юридического реализма, олицетворяющего эти две сферы. Подобные подходы, по утверждению Н.М.Коркунова, являются инструментальными, и абсолютно ничего не предрешают в исследовании самой природы государства, власти и права [284, с.193].

Итак, Н.М.Коркунов стремился к утверждению мысли о том, что изначальным мотивом появления и функционирования власти является глубинное чувство — осознанное или неосознанное — психической зависимости людей. Сознание зависимости первично и объективно, так как человек со времени своего первобытного состояния зависим. Он зависим от стихии, от наличия пищи, от себе подобных, от окружающего мира. Чувство зависимости требует наличия властвующего. И такой властвующий появляется. В тот момент, когда появляется чувство зависимости у одного индивида (независимо от причин), не может не возникнуть чувство властвования и подчинения своей власти у другого индивида, чувство зависимости другого человека. Для обеспечения властных функций появляется необходимость принуждения.

Замечу в связи со сказанным, что Н.М.Коркунову впервые в аналитике власти удалось подчеркнуть то, что не замечалось или вуалировалось в тогдашнем обществоведении — значимость индивидуального, психического фактора в системе властеотношений, который, как утверждают современные кратологи, возрастает по мере усложнения исторического развития [571, с.57, 227; 455, с.299-352; 315, с.106]. К тому же, его подход позволял выйти за жесткие рамки социологического позитивизма и доминанты государственной воли.

Вслед за Н.М.Коркуновым линию на метаюридической характер анализа власти продолжил С.А.Котляревский. Он исходил из того, что ряд предвластных и собственно властепризнаков появляется в дополитический, догосударственный переход. Так же, как и его авторитетный предшественник, считал, что своими истоками власть уходит в сложный и разнообразный мир человеческих психических чувств и переживаний. «Основу его составляет сознание зависимости, которое вырастает из самого первобытного опыта и которое бесконечно укрепляется его одновременным переживанием у массы людей» [296, с.14-15]. Качество психической зависимости, порождающее такие формы власти, как авторитет, убеждение и другие [316, с.17], не является единственным и исключительным. Другим, неотъемлемым качеством властеотношений выступают соперничество, противоборство и конкуренция людей, порожденных биологическим и социально-историческим неравенством. Из совокупности функционально-генетических взаимодействий этих качеств, по мнению русского государствоведа, и «слагается столь нам привычное и столь загадочное осуществление власти» [296, с.17].

По мере социально-исторического развития власть, приобретая системный характер, все более актуализируется, набирая силу и мощь. Это позволяло ей, с одной стороны, стать транслятором различных человеческих устремлений и интересов и наиболее приемлемым инструментом разрешения социальных противоречий, с другой, — превратиться в силу, чуждую, а то и враждебную, по отношению к человеку и обществу. Указанные достоинства и недостатки власти, продолжал С.А.Котляровский, особо зримы в такой ее разновидности, как государственная власть в силу присущих последней исключительных полито- и правополномочий. Дуалистичность природы власти может в конечном итоге влиять на формирование базисной конструкции государства и власти и выдвижению в ней на первый план как гуманных, так и антигуманных, противочеловеческих функций. Определяя власть как атрибутивный элемент государства, С.А.Котляровский полагал, что человечность государства будет сохранена и продолжена только при органичном взаимодействии права и власти. В этой связи он видел перспективу развития самой государственности.

Опыт политико-морфологического анализа власти, на наш взгляд, позволил С.А.Котляревскому избежать как гиперболизированной политизации, так и механической юридизации власти, найти органичную грань — взаимодополняемости. Защищая самостоятельность власти по отношению к праву, он прибегнул к толкованию понятия власти как психического явления, означающего, что психические процессы совершаются в душах как подвластных («сознание зависимости и повиновения»), так и власть имущих («воля к власти»). Одновременно русский государствовед рассматривал власть и как особую силу. Чуждой праву власть оказывается не как психическое переживание, а как сила. Отсюда напрашивается вывод: власть как сила, служащая самосохранению государства, нередко должна действовать по необходимости, отступая от строгого соблюдения принципов права. Чтобы этого не происходило, требуется ряд мер, ведущих к ограничению своеволия государства и его властных атрибутов.

Определенные итоги в аналитике власти в либеральном государствоведении начала XX века представляют работы Б.А.Кистяковского — «Государственное право (общее и русское)» и «Социальные науки и право. Очерки по методологии социальных наук и общей теории права» В этих работах феномен власти был подвергнут мноаспектному анализу: историографическому, семантическому, социально-психологическому, историографическому и формально-юридическому. Основу его властепонимания составляли идеи научно-философского идеализма и неокантианства. Важную роль среди них играла идея должного, выражая сферу социальных норм, целей и идеалов, которые оказывают существенное влияние на деятельность государства. Государство, по мнению Б.А.Кистяковского, являет собой значимую ценность человеческой культуры, имеет своей целью благо и способствует созданию и выработке всесторонних форм человеческой солидарности, развитию лучших сторон личности. Исходный критерий оценки деятельности государства — состояние личности, сущностные признаки государственности — право и власть.

В историографическом обзоре Б.А.Кистяковский рассмотрел ряд известных в то время работ как отечественных, так и зарубежных авторитетов (российских — Н.И.Палиенко, Н.М.Коркунова, Г.Ф.Шершеневич, Е.В.Васьковского, Л.И.Петражицкого, С.А.Муромцева, Ф.В.Тарановского, П.И.Новгородцева, В.В.Ивановского, Ф.Ф. Кокошкина, С.Л.Франка; зарубежных — А.Меркеля, О.Гирке, Г.Еллинека, Г.Гербера, А.Менгера, Ф.Энгельса). Показав в них определенные достоинства и недостатки, он пришел к выводу: в российской государствоведческой литературе, под влиянием общетеоретического и юридического позитивизма, стал преобладать формально-юридический подход, что привело к определенной ассимитрии. На первый план стали выдвигаться формальные, нормативные принципы и признаки, на последний — сущностные, содержательные. В результате была затруднена возможность адекватного восприятия реальных противоречивых властепроцессов и их соответствующей теоретической оценки. Для преломления наметившейся тенденции, заключал Б.А.Кистяковский, необходима иная исходная позиция: «вопрос о существе государственной власти есть вопрос не государственно-правовой догматики, а общего учения о государстве. Решить этот вопрос мы сможем только тогда, когда наряду с юридико-догматическими исследованиями будут произведены историко-политические, социологические, психологические и философско-идеологические исследования, направленные на государственную власть и ее правовое выражение». «Для государства имеют значение все стороны власти и все составные элементы ее, и потому исследование должно быть направлено на проблему власти в целом» [257, с.260, 275].

Для самого Б.А.Кистяковского рассмотрение начинается с вопроса о происхождении и смысле термина «власть». «Когда мы вдумаемся в проблему, — писал он, — прежде всего поражает необыкновенная сложность, многообразие и многосторонность тех явлений, которые мы называем властью» [257, с.275]. Сложность начинается с самого слова. По его мнению, попытки увязать происхождение слова «власть» с силовой концепцией государства не увенчались успехом. Б.А.Кистяковский высказал предположение, что своими истоками этот термин связан с праримскими выражениями типа «царская власть», означающего человека, устанавливающего правила [257, с.278-279].

Подчеркну, что предположение русского государствоведа оказалось плодотворным. Идея об изначальной функциональной взаимосвязи власти и права была принята к разработке современными исследователями. Так, французский лингвист, ученый с мировым именем, Э.Бенвенист указывал, что в индоевропейском языке слово «царская власть» было связано с обязанностями лица «очертить расположение будущего города или определить черты правопорядка» [40, с.249].

Авторитетность как смысловое выражение термина «власть» означало для Б.А.Кистяковского основу социально-психологической трактовки власти. «В социально-психологическом смысле власть зарождается там, — писал он, — где при отношении двух или нескольких лиц одно лицо благодаря своему духовному, а иногда телесному превосходству, благодаря качествам своего характера и свей энергии занимает руководящее и господствующее положение, а другое лицо, становясь в зависимое положение, следует за ним» [257, с.275]. В этом смысле социально-психологические явления господства и подчинения составляют общее основание всякого властвования. Это его субстратный, постоянный, статичный элемент. В таком виде он присущ различным общественным союзам, начиная от простых и кончая сложными. С помощью социально-психологической трактовки возможно показать истоки и субъективную мотивацию властного поведения людей, коренящихся в сознании и подсознании людей. В этой связи русский ученый подчеркивал, что многое в этом направлении остается «неразгаданным и необъяснимым» и требует привлечения новых научных методов и средств типа социальной психологии и психоанализа. Современные психологические и психоаналитические работы подтверждают правильность предположения Б.А.Кистяковского [455].

Социально-психологический признак власти является важным, но не единственным. Динамику власти обстоятельно раскрывают базисные факторы исторического развития. К ним относятся материальная мощь и военное превосходство, экономическое богатство и аппаратные структуры, расовое давление и социально-классовое противоборство. Взаимосвязь и взаимодействие между ними показывает, как протекает процесс властвования, обозначает основные ресурсы власти, освещает механику и технологию смены одних политических систем другими.

Исторический подход к осмыслению власти логически выводит Б.А.Кистяковского на социологический уровень. В этом аспекте он рассматривает власть как свойство социальной организации и способ самоорганизации человеческой общности, основанной на целесообразности разделения функции управления и исполнения. Без власти невозможны коллективное существование человека, совместная жизнедеятельность многих людей. Само общество устроено иерархично, дифференцирует управленческие и исполнительские социальные роли. Власть — это свойство социальных статусов, ролей, позволяющее контролировать ресурсы, средства влияния. Иными словами, власть связана с занятием руководящих должностей, позволяющих воздействовать на людей с помощью позитивных и негативных санкций, поощрения и наказания.

Структурно-функциональная интерпретация власти у Б.А.Кистяковского также связана с пониманием этого феномена как предмета конкуренции групповых интересов. Группа не может стать участником конкуренции за власть, если не сумеет организовать систему представительства интересов принадлежащих к ней граждан. Ее доминирование неразрывно связано с созданием определенных структур и институтов, с формированием известной системы законов, норм и правил действий, предъявляемых обществу. Политическая власть есть система отношений, которые формируются на основе претензий групповых сообществ на полномочия самого мощного социального института — господства, ибо только оно придает политической власти легальность использования силы на определенной территории, придает ей публичный и всеобщий характер, давая возможность победившим группам выступать от лица всего общества. Государство, по его мнению, олицетворяет моноцентричность политической власти, т.е. наличие того центра принятия решений, которые в силу этого приобретают исключительный характер. Таким образом, государственная власть выступает как одна из наиболее влиятельных в структуре политической власти.

Регулятивная функция власти определяет порядок отношений людей между собой, в обществе и государстве. Главным образом это касается внешних отношений людей. Здесь в действие вступает формально-юридическая сторона государственной власти, что означает отношение «между волей, выражающейся в велениях государственной власти, и волями исполнителей этой власти, т.е. поданных и должностных лиц, состоящих на службе у государства» [257, с.270]. Государственная воля имеет обезличенный характер; она выражается в правовых нормах и определенном механизме их применения.

Легитимность власти, как считал Б.А.Кистяковский, обусловлена не только принятыми формализованными правилами. Не менее важно для власти и ее нравственное оправдание. Это оправдание может заключаться или в величии и славе народа и государства, как бывает в абсолютно-монархических государствах, или в упрочении правового и общественного порядка, что мы видим в правовых и конституционных государствах, или же оно может заключаться в регулировании экономической жизни или в удовлетворении наиболее важных материальных и духовных потребностей граждан, что составляет задачу социального государства. «Одухотворяющая идея или нравственное оправдание государственной власти, — утверждал русский государствовед, — становится постепенно основным и наиболее важным признаком этой власти» [257, с.281].

В современных для Б.А.Кистяковского условиях господствующей становится правовая идея, суть которой выражается в том, «что все действия власти в нем обуславливаются и регулируются правовыми нормами. Лица, облеченные властью в правовом государстве, подчинены правовым нормам одинаково с лицами, не имеющими власти. Они являются исполнителями предписаний, заключающихся в этих нормах.

Власть является для них не столько их субъективным правом, сколько их правовой обязанностью. Эту обязанность они должны нести, осуществляя функции власти как известное общественное служение. Исключительные полномочия им представляются не в их личных интересах, а в интересах всего народа и государства» [257, с.282].

Таким образом, у Б.А.Кистяковского власть появляется и развивается, во-первых, под влиянием социально-психологических причин, ведущих к созданию престижа и авторитета, с одной стороны, и чувства зависимости и подчинения, с другой; во-вторых, она обязана своим существованием целому ряду историко-политических процессов, начиная от столкновения рас и заканчивая социально-классовой борьбой, ведущей к смене общественных отношений; в-третьих, известные отношения господства и подчинения утверждаются и укрепляются благодаря их идейному оправданию; в-четвертых, постепенно над властью все более приобретает господство правовая идея, идея должного, выражающееся в том, что все действия в государстве детерминируются правовыми нормами. Последнее выступает водоразделом между вопросом о происхождении власти и вопросом об оправдании власти. В конечном итоге, власть по определению Б.А.Кистяковского, означает не «господство лиц, облеченных властью, а служение этих лиц на пользу общего блага» [257, с.282].

Похожие работы