Публикации

Демократический политический режим

Важнейший средством достижения гуманистически ориентированной модели взаимоотношений государства и личности является демократический политический режим. Это режим, по оценкам политологов, благодаря присущим ему родовым свойствам, выступает наиболее устойчивым и стабильным типом политической системы, способствующим не только на словах, но и на деле осуществлению прав и свобод граждан [43, с.67-68; 46, с.19; 346, с.42]. В истории политической мысли сложился не один десяток авторитетных теоретических представлений об этой организации власти. Однако несмотря на разнообразие имеющихся теоретических трактовок все они в конечном итоге могут быть сведены к двум наиболее общим интерпретациям природы этой власти — ценностному и рационально-процедурному [424, с.458-464].

Так, сторонники ценностного подхода, при всех их идеологических разногласиях, рассматривают демократию как политическую конструкцию, призванную воплотить во власти совокупность совершенно определенных идеалов и принципов — свобода, равенство, справедливость, т.е. тех высших ценностей, которые и выражают ее социальный смысл и предназначение [27, с.42-43].

Приверженцам такого предзаданного ценностями понимания демократии оппонируют сторонники рационально-процедурного подхода. Общетеоретическая основа такой позиции базируется на том, что демократия возможна лишь в условиях, когда распространение ресурсов власти в обществе приобретает столь широкий характер, что ни одна общественная группа не в состоянии подавить своих соперников или сохранить властную гегемонию. В таком случае наиболее рациональным выходом из ситуации является достижение компромисса и взаимное разделение функций и полномочий, обусловливающихся чередованием групп у власти. Эти-то процедуры и технологии установления подобного порядка и выражают существо демократической политики [523, с.269].

Подобные подходы имели место и в российском либеральном государствоведении. На разных этапах его развития в зависимости от конкретно-исторических обстоятельств выдвигались то апологеты нормативных приоритетов, тот защитники рационалистических процедур. Однако наиболее типичным подходом либеральных теоретиков было стремление соединить противостоящие системы аргументации в единую на основе учета специфики российской действительности. В этом отношении наибольший интерес представляет концепция органической демократии И.А.Ильина, ученика и во многом последователя идей П.И.Новогородцева. Сама жизнь и творчество И.А.Ильина, словно по высшему велению, выразительно отразили в себе наиболее драматический момент истории начала XX века, который проявился в кризисных тенденциях формальных процедур теории и практики демократии и в мучительном поиске русским мыслителем органического сочетания либерально-сохранительных начал в общественной и личной жизни человека.

Стремление к сохранению ценностных приоритетов у И.А.Ильина связано с разработкой ряда особых нормативных критериев, позволявших установить оптимальное соотношение начал коллективизма и индивидуализма, управления и самоуправления в политической практике. К ним он относил следующие:

1. Принцип интенсивности. Подлинными показателями цельности и жизнеспособности политических организмов не могут служить внешние формальные признаки — обширность государственной территории, международный статус «великой державы» и т.п. Органическая нормативная модель связывает возможности роста внешнего могущества и степени интегрированности социальных образований исключительно с внутренними качественными характеристиками. Важнейшими из них выступают культурная гомогенность и способность к интенсивной культурной ассимиляции природных и социальных стихий. Именно это имел в виду И.А.Ильин, когда подчеркивал, что пути формирования многонациональной России пролегали именно в данной плоскости «замирения», духовного единения этносов в однородном культурном поле. И в этом смысле «Россия не выдумана дерзким завоевателем, подобно империи Наполеона. Она есть живой, духовно и исторически сложившийся организм» [216, с.53]. Ориентированность на данный принцип вела к поиску новых источников внутреннего развития, среди которых особо выделялось интенсивное культивирование основ духовности.

2. Принцип солидарности. Одним из эффективных средств для оптимального функционирования социально-политической организации являлось умелое сочетание начал индивидуализма и коллективизма, или, другими словами, совпадения дискретных форм человеческого бытия и устремлений с необходимостью достижения интенсивного сплочения и согласованности индивидуальных творческих усилий как условия жизнеспособности любых социальных образований [217, с.131]. Историю драматических заблуждений европейского политического сознания начала XX века ученый связывал с тенденциями к усредненности и бездуховности, привнесенных эпохой тотальной рационализации. Они привели к безраздельному господству представлений о приоритетности множественности перед единением, о самодостаточности автономных элементов, якобы образующих целое в своих механически сбалансированных сочетаниях. С этой точки зрения, общие цели и интересы становились величиной изменчивой, производной от соотношения сил противоборствующих общественных группировок. В результате понятие о природе политического, задачах здоровой государственности оказались безнадежно искажены. Поэтому главной задачей органической модели И.А.Ильин считал восстановление подлинного смысла политической деятельности и обоснование духовно-творческой природы государственности. При этом в своих рассуждениях он руководствовался следующим пониманием политики — «политика есть искусство объединять людей — приводить к одному знаменателю многоголовые и разнообразные желания людей» [218, с.127]. А поскольку всеобщность функциональных взаимосвязей в рамках социальных систем является эмпирическим фактором, то истинно политической можно считать только такую направленность решений и действий, которая способствуют дальнейшей интеграции, наращиванию социальной сплоченности вплоть до органического характера солидарности элементов целого. Поэтому «политика по существу своему не раскладывает людей и не разжигает их страсти, чтобы бросить их друг друга, она объединяет людей на том, что им всем обще» [218, с.126].

3. Принцип духовной свободы. Важнейшим фактором, сообщающим организованным формам деятельности людей органичный характер «творческой социальности» или «живого братства», становится личностное их измерение. Дело в том, что аксиоматика здорового правосознания, по И.А.Ильину, вовсе не ориентирована на одностороннее подчинение индивида извне налагаемым на его поведение коллективистским определениям и ограничениям. Напротив, подлинным истоком здоровой общественной солидарности выступает духовная автономия личности. Русский государствовед был глубоко убежден, что «самая основная и глубокая сущность того, за что человечество всегда боролось под именем свободы, состоит в возможности самостоятельного и добровольного самоопределения в духовной жизни» [219, с.103]. Чувство собственного достоинства, степень осознания границ своих и чужих полномочий, наконец, стремление к активному сотворчеству и сотрудничеству напрямую зависят от способности индивида самостоятельно выбирать подлинно ценные жизненные содержания. Духовная свобода суть неотъемлемый атрибут самого глубинного жизненного принципа.

Полагая одной из важнейших функций государства надежное правовое ограждение духовного мира своих граждан от любых проявлений деспотизма и произвола, органическая модель политики вместе с тем не склонна абсолютизировать принципы личной свободы. И.А.Ильин никогда полностью не разделял либеральных иллюзий относительно представления различного рода формальных прав как универсального и эффективного способа социализации личности. Напротив, пережитый и осмысленный им драматический опыт склонял к предельно дифференцированному анализу различных граней этого сложнейшего феномена. Ученый не просто различал внешний и внутренний, позитивный и негативный его аспекты, а ставил задачу поиска в каждом отдельном случае допустимой степени свободы, соразмерной благу Родины, росту государственности и силам народного правосознания. Он был убежден, что именно внутренняя неготовность воспринять и плодотворно претворить бремя внешнего освобождения повела русскую демократию по пути разнуздания деструктивных страстей в 1917 году. И дело тут не только в извечной амбивалентности человеческой природы, в равной склонности к добру и злу, но и в конкретных особенностях политического опыта и культуры народа. Поэтому «политика будущего должна смотреть на человека трезво и брать его таким, каков он есть. Она будет разуметь под свободой прежде всего свободу внутреннюю: духовное, нравственное и политическое самообладание человека; его способность распознавать добро и зло, предпочитать добро и нести ответственность» [218, с.73].

4. Принцип функционального ранга. В ряду свойств народного характера, сформированных православием и питающих русское политическое и правосознание, И.А.Ильин особо отмечал совестливость, острое чувство правды и кривды, стремление к справедливому, нравственно оправданному порядку жизни. Желая укрепить эти устремления в жизненной практике людей, органическая модель демократического правления выдвинула принцип «распределяющей справедливости», основанной на аристотелевском понятии «соразмерного равенства». Русский государствовед всегда подчеркивал ущербный характер формально-юридического правила одинакового обхождения с объективно равноценными людьми, считая это правило признаком неизбежного на данном историческом этапе несовершенства государственных институтов. По его мнению, жизненно верным и справедливым является как раз «предметное равенство», т.е. такое отношение к конкретному человеку, которое соответствует его действительному функциональному положению, реальным поступкам и личностным достоинствам. Данное суждение и составляет обоснование принципа функционального ранга, с реализацией которого связывал И.А.Ильин ограниченность политического строения общества в его вертикальном измерении. Он предполагал, что распределение персонала по управленческим позициям общественной иерархии должно производиться строго по критерию соответствия уровня профессиональной компетентности, способностей и нравственных достоинств кандидата степени полномочий и ответственности, определяемых властным статусом. Таким образом, органическая модель предполагает выработку каждым здоровым обществом эффективных механизмов селекции, позволяющих периодически восстанавливать и поддерживать функционально необходимый качественный уровень политических элит. Отсюда — несколько пародоксальная, на первый взгляд, аксиома И.А.Ильина о том, что «демократия есть, прежде всего, попытка создать настоящую аристократию: не правление богатых кутил или родовитых дегенератов, или лукавых честолюбцев, но правление людей, политически и нравственно лучших» [220, с.2]. Характерно, что с такой постановкой вопроса солидаризируется позиция современных исследователей демократических процессов. Дж.Сартори, например, подчеркивает, что подлинная проблема западной демократии «не в том, что существуют власть имущие, и не только в том, плюральна ли властвующая элита..., а в том, в конечном счете, представлены ли в лице власть имущих элиты подлинные или выдаваемые за таковые» [489, с.86].

5. Принцип гражданского участия. Если принципы функционального ранга, духовной свободы и органической солидарности призваны обеспечить оптимальный баланс общества и личности, то императив гражданского участия имеет в виду отыскание правильного соотношения начал управления и самоуправления в общественной жизни. И.А.Ильин постоянно стремился подчеркнуть двойственную природу государственной организации. В ее рамках всегда присутствуют как элементы централизации, субординации и санкционированно обеспеченного принуждения (начало «учреждения», согласно терминологии И.А.Ильина), так и скоординированного, добровольного сотрудничества множества центров автономной инициативы и самодеятельности (начало «корпорации»). Очевидно, что органический характер отношений между властью и гражданами предполагает известное равновесие данных элементов, исключающее возможность взаимного отчуждения и противостояния государственных и общественных институтов. В сфере организации системы власти предпосылкой искомого баланса становится решения проблемы политического авторитета.

Ее решение И.А.Ильину прежде всего виделось на путях принципиальной открытости властных каналов и достаточно интенсивного уровня вертикальной мобильности в обществе. В первую очередь это способствовало бы эффективному действию механизмов качественного отбора управленческих кадров. Основанные на достижимых статусах элитные группы неспособны в этом случае закристаллизоваться, претендовать на кастовую замкнутость и исключительность. Причины хронической разобщенности, взаимного отчуждения в отношениях масс и государственных элит, питающие антигосударственнические предрассудки интеллигенции и правовой нигилизм низов, И.А.Ильин усматривал именно в прочности традиций отечественного бюрократического корпоративизма. Творческая задача осмысления уроков революции позволила русскому государствоведу существенно углубить критику бюрократических изъянов, начатую его идейными предшественниками. Кроме претензий, обычно предъявляемых русскому чиновничеству (склонность к льстивому раболепию и произволу, взяточничеству, формалистской казуистике и круговой поруке), И.А.Ильин отмечал две существенные социальные дисфункции административных институтов, во многом способствовавших революционному взрыву. Во-первых, это — низкая организационно-управленческая их эффективность, особенно проявлявшаяся в контексте общенационального кризиса. Во-вторых, полицейско-бюрократический режим способствовал консервации и усугублению исторических слабостей русского народного правосознания. Он пользовался внешней лояльностью подданных, эксплуатируя их терпение и жертвенную готовность, перенапрягал и истощал вместо воспитания массовых навыков к ответственной самодеятельности [221, с.170]. Ориентированная таким образом институциональная структура государства, с его точки зрения, способствовала лишь углублению внутреннего раскола общественного организма, предельной концентрации потенциала протеста у подножия социальной пирамиды. Напротив, только постепенное обретение народными низами навыков самодеятельности в гражданской сфере, создающих реальную основу материальной независимости и личного достоинства граждан, способно породить потребность и способность участия политической ответственности, развить здоровую культуру пользования политическими правами. Вслед за Б.Н.Чичериным И.А.Ильин подчеркивал, «что народу необходимо упражняться в общественном самоуправлении; однако не в той сфере, в которой изволение окончательно строит государственную жизнь ее в основных жизнеопределяющих линиях» [222, с.288]. Он был убежден, что «живые силы низов суть драгоценные силы самого государства» и, следовательно, «только тогда, если термин „демократия“ означает только то, что народ (демос) должен быть творчески крепок (кратос) в хозяйственном, в государственном и в духовном строительстве, тогда это есть действительно проповедь демократии» [223, с.2].

Соответственно, важной задачей является поиск оптимального сочетания начал «учреждения» и «корпорации». Ученый видел ее положительное решение на путях определения максимально органичной наличному уровню развития народного правосознания меры созидательного взаимодействия сильного государственного авторитета и творчески самоопределяющегося гражданского общества. При этом власти должны не «командовать», а конструктивно организовывать и направлять массовую инициативу снизу, а каждый гражданин должен ответственно и верно «вкладываться» собственной деятельностью в общее дело государственного устроения. В сочетании с общественной солидаризацией и духовным согласием эта «вертикальная» нормативная модель способна, по И.А.Ильину, обеспечить приемлемый уровень легитимизации политических элит. Ибо «только доверие сохраняет гражданам их духовную автономию и позволяет им превратить государственное управление в самоуправление; только доверие заполняет неизбежную пустоту между властью и подчиненными; только оно сращивает эти юридически обособленные стороны и превращает государство в живое единство» [219, с.266].

Рассматривая институциональный аспект функционирования политического режима, И.А.Ильин руководствовался не только внешними, формализованными критериями, но и внутренними, духовно-творческими, подчеркивая при этом, что только их умелое сочетание даст необходимое качество анализа данного аспекта. Он обращал внимание на то, что за прежними, чисто политическими лозунгами образовалась некая духовная пустота; задача заключалась в возвращении политическим категориям реального смысла и функций путем перевода их в особые «органически» переменные, чувствительные к глубинным социальным индикаторам. Только при посредстве такого рода инструментария становится возможным замер реального политического самочувствия, возможностей и ограничений, основных динамических характеристик конкретных социальных организмов. Каждый из них имеет собственный строй показателей как индивидуальность с неповторимым культурно-историческим обликом.

Именно этим объясняется ущербность формальных способов мышления и действия: систему демократических институтов, оказывается, невозможно «спроектировать» и недостаточно «провозгласить». «Политический режим не выбирается человеческим произволом ... Демократия предполагает исторический навык, приобретаемый народом в результате долгого опыта и борьбы; она предполагает в народе культуру законности, свободы и правосознания; она требует от человека -политической силы суждения и живого чувства ответственности» [218, с.270, 271-272]. Институты политической системы всегда и везде ориентированы в строгом соответствии с наличным уровнем зрелости данных предпосылок. Кроме того, в расчет должны приниматься и соотношения значений целого комплекса взаимосвязанных параметров, такие, как размеры государственной территории, плотность населения, степень культурной гомогенности, геополитическое положение страны, особенности социальной стратификации и т.п.

Подобный методологический подход помогал И.А.Ильину избегать крайностей в оценке различных институтов. В своих рассуждениях о политическом народовластии он исходил из исторического подхода, не вдаваясь в его идеализацию. В политических выступлениях 1917 года И.А.Ильин настойчиво повторял известный еще с античных времен закон о том, что «народ часто бредет в политике ощупью, недостаточно понимая задачу и не зная, кому верить и за что стоять» [224, с.4]. А поэтому «тяготение к демагогии вспыхивает в политической жизни особенно тогда, когда в связи с народным движением выдвигается идея демократии» [224, с.17]. Плебисцитарный деспотизм возможен именно в условиях, когда движущей силой политического процесса становятся импульсивная подражательность массового поведения и внушенная извне народу политическая мифология. Категорическим императивом подлинного народовластия И.А.Ильин считал максимальное соответствие народного выбора реальным потребностям и интересам национального организма. А выбор осуществимых альтернатив из целого ряда возможностей требует известного уровня развития аналитических способностей. Поэтому «всегда и всюду правит меньшинство: в самой полной и последовательной демократии — большинство не правит, а только выделяет свою „Элиту“ и дает ей общие, направляющие указания» [218, с.210]. Количество носителей статусов и характер распределения управленческих полномочий при этом не имеют решающего значения. Если этого требует функциональная необходимость — органическая модель допускает и режим единовластия, если он способствует хозяйственному и духовному подъему масс, строжайше соблюдая при этом гарантии личной автономии и принцип верховенства закона.

Важным институтом, позволяющим срабатывать механизмам формальной демократии, является принцип большинства. И.А.Ильин всегда иронизировал над жертвенной готовностью лидеров партий и думских фракций преклоняться перед народными велениями, безотносительно к степени разумности и реалистичности выдвигаемых массами требований. С его точки зрения, «так называемая народная воля» имеет ценность лишь постольку, поскольку она верна политическому содержанию; вне этого она оказывается лишь дурным вожделением толпы, и качество этого дурного вождения нисколько не становится выше оттого, что им увлечены многие или даже большинство" [219, с.190]. Формалистической, условной механике количеств в процессе принятия судьбоносных решений, органическая модель противопоставляет приоритеты качественных определений, выявляющих подлинную ценность предлагаемых политических целей и средств. Вовсе не догматическое следование юридическим фикциям, а способность лидеров к истинному духовному единению со своим народом создает предпосылки их функционального соответствия элитным стандартам.

Однако проблема заключалась в том, что сами механизмы селекции политических элит повсеместно получали формалистическую интерпретацию. Критерии демократичности политических систем прямо отождествлялись при этом с периодическим осуществлением процедуры всеобщих выборов, при условии соблюдения правил свободного голосования и обработки его результатов, исключающих возможные фальсификации.

Попыткам абсолютизации количественных параметров выясняемой таким образом воли граждан И.А.Ильин противопоставлял критический анализ структуры мотиваций, движущих избирателем. С его помощью русский государствовед показал, как всеобщность избирательного права гарантирует некомпетентность, а то и просто политическую наивность значительной части электората. Принцип тайного голосования не столько ограждает от давления, сколько освобождает гражданина от ответственности за возможные недоразумения. В этом случае механическую их сумму можно легко представить в виде непогрешимой и суверенной «воли народа». Проблема осложняется в том случае, если фактическая неспособность рядового гражданина возвыситься до общегосударственных задач и интересов заставляет его довольствоваться собственными, не выходящими за рамки обыденных представлений. В свою очередь это создает почву для демагогических спекуляций. Сам ученый категоричен: всенародные выборы и волевое назначение в принципе рассматривал как равноценные варианты отбора при условии действительного обеспечения с их помощью искомого качественного уровня управленческого персонала.

Разумеется, функции граждан не исчерпываются той или иной формой периодического участия в процессах селекций политических элит. По существу своему органическая модель предполагает всю полноту многообразия непрерывной деятельности масс, источником которой выступает отчетливо структурированное и инициативное гражданское общество.

И.А.Ильин настаивал на том, что жизнь «государства слагается не арифметически, а органически», что главные ее участники — «суть не отлеченные „граждане“ с пустыми „бюллетенями“ в руках, но живые личности, телесно-душевно-духовные организмы», что «государство ... живет в нас, в виде нас самих, ибо мы — есьм его «части» или «члены», или «органы» [218, с.293-294]. В интересующем нас аспекте это не может не предполагать и существования жестко институционализированных коммуникаций, каналов гражданского влияния на процесс принятия авторитетных решений в рамках политической системы. В 1917 году, пытаясь прогнозировать возможное значение и судьбу Учредительного Собрания, ученый подчеркивал: все, без малейшего исключения граждане должны чувствовать, «что в самом деле включены в русское государство, что их голос и их воля приняты, учтены и представлены» [225, с.2]. Однако, как показывает практика, «сущность правления, как и всякого политического порядка, подвержена своеобразному вырождению, которое состоит в том, что жизненное осуществление оставляет от него одно название» [225, с.3]. В рамках формальной модели функции и каналы коммуникации между социальными общностями разных уровней и представительными органами государства монополизируются и опосредуются партийными механизмами. Присваивая себе исключительное право на выявление, агрегацию и перенос групповых интересов в сферу публичной политики, партийные иерархи, по сути, лишают таким образом рядовых граждан сколько-нибудь эффективных альтернатив организации своего политического поведения. Именно опасность идентификации его с партийными программами в узких рамках периодического отправления пассивных электоральных функций заставляла ученого ставить проблему подлинности народного представительства.

Согласно И.А.Ильину, кристаллизация партийных систем — процесс естественный; таким образом обеспечиваются дополнительные политические ресурсы многообразным гражданским ассоциациям. Если партийная конкуренция ограничивается уровнем «спора политических пониманий» общегосударственного интереса — она играет важную роль особого принципа организации общественного мнения. Однако формальная модель предусматривает совершенно иные функции межпартийных отношений. При формировании представительных органов каждая партия стремится именно к преобладающему влиянию на процесс принятия общезначимых решений, оттесняя от него конкурентов. Русский государствовед недвусмысленно подчеркивал ярко выраженный характер тоталитарных государств — результата узурпации организованными меньшинствами монопольного права выступать от имени общества в целом. В таком случае о каком-либо гражданском участии говорить вообще не приходится — партийные вожди действуют вместо народа и решают за него. Рядом дисфункций чреват и многопартийный режим. И.А.Ильин фиксирует очевидную корреляцию степени плюральности партийных разделений и противопоставлений в тех или иных политических системах с опережающим ростом дезинтеграционных тенденций, утратой стабильности их функционирования. «Чем скуднее это (партийное — В.В.) деление, тем легче обретается государственное равновесие; наоборот, чем сложнее и обильнее это деление ., тем труднее управление государством» [218, с.34].

Но чем устойчивее оказывается сам режим, тем больший размах приобретают издержки профессионального политического корпоративизма. И.А.Ильин предъявлял парламентарным демократиям серьезный счет: узкопартийный кретинизм и тягу к беспринципным сделкам, тотальную коррумпированность и допустимость грязных методов борьбы (ложь, демагогия, интрига). В таких условиях соображения корпоративной выгоды или личной карьеры всегда перевесят в деятельности ответственных народных представителей волю избирателей. А теневые группы давления окажутся способны к гораздо более эффективному, чем гражданская инициатива, воздействию на полномочные органы государства.

Составной частью эффективного функционирования политического режима, по И.А.Ильину, являлся вопрос о разумной мере гражданского участия. Он был убежден в том, что «политическая деятельность не может и не должна поглощать народных сил более, чем это необходимо», что «народ учреждает и приемлет власть для того, чтобы жить и созидать, но не обратно» [219, с.188]. Признаки здоровья политического организма ученый усматривал именно в наличии лояльного взаимодействия народной инициативы с импульсами, генерируемыми государственными инстанциями. С таких позиций умеренность и реализм требований на «входе» в политическую систему определяет и конструктивный характер преобразования этих импульсов в авторитетные решения исключающие использование принудительных мер в процессе их существования. Вместе с тем нормативная модель органической демократии подразумевает и эффективные способы общественного контроля за деятельностью исполнительных органов. Не задаваясь целью умышленной дестабилизации общественных отношений, гражданские ассоциации и общественное мнение, согласно И.А.Ильину, вправе использовать любые средства давления, вплоть до акций открытого неповиновения, в случае обнаружения угрозы политического произвола со стороны властей. Таким образом, гражданское участие мыслится и основным сдерживающим фактором деспотизму любого рода. Критерием распознавания политического «добра и зла» при этом выступает наличный тип гражданской культуры и уровень развитости народного правосознания.

Таким образом, рассмотрение основных положений концепции органической демократии И.А.Ильина показывает, что исходным ее началом выступала государственность, трактуемая как своеобразный организующий «стержень» и гарант устойчивости и стабильности взаимоотношений между людьми и властными структурами. Органично преломляя рациональные критерии и технологические нормы западноевропейских демократических режимов к конкретно-историческим условиям своей страны, он не без оснований сомневался в их достаточности. По его убеждению утверждение институтов формальной демократии, во времена общенационального кризиса в России начала XX века оставляло бы различным организованным меньшинствам слишком обширное поле для манипуляций народным волеизъявлением в собственных интересах. Успешное решение главной задачи -обеспечение гарантий личностной свободы — пролегало, с его точки зрения, именно в плоскости достижения максимально возможной степени политического согласия и духовной солидарности в обществе, повышающей и уровень авторитетности управленческих его инстанций.

Несомненную актуальность обретает сегодня и проблема личностных достоинств носителей властных статусов. Формирование компетентной и дееспособной элиты, по И.А.Ильину, напрямую зависит о коэффициента коррелятивности ее состава культурной элите, из среды которой и должен, по преимуществу, рекрутироваться управленческий персонал. Ученый не без оснований полагал, что творческая выработка новых механизмов общественной селекции политических лидеров не только этически оправдала бы переход реформаторской инициативы к государственным институтам, но и превратила бы в явно вторичные такие параметры организации власти, как приоритет выборного начала перед кооптационным или характер распределения полномочий между властными структурами.

Вместе с тем, когда сегодня негативные последствия многовековых традиций доминирования государственно-принудительного начала в отечественной истории проявляются отчетливее, идея авторитарной диктатуры сама по себе практически не имеет шансов на общественное признание. Это повышает значимость предлагаемой И.А.Ильиным формулы сбалансированного конструктивного взаимодействия государственных и общественных институтов, выраженной в императиве гражданского участия. Противопоставляемый плебисцитарному идеалу периодического отправления населением пассивных избирательных функций принцип непрерывного активного диалога граждан и власти гармонирует с требованием органичности роста тенденций самоуправления «снизу», начиная от конкурентных личностей и локальных обществ.

Нет похожих работ