Публикации

Человек и общество

Анализ идеального и реального аспектов человеческой свободы в учении российских либеральных государствоведов логически подвел нас к следующему аспекту: как творится она в условиях общества? Каковы социальные основания свободы личности? Изучение ряда трудов Б.Н.Чичерина, Н.М.Коркунова, Ф.Ф.Кокошкина, С.А.Муромцева, М.М.Ковалевского, Б.А.Кистяковского и других показывает, что этот аспект в российском либеральном государствоведении не случаен, а закономерен. Необходимость его диктовалась как логикой исследуемой проблемы — каков гуманитарный статус государства, так и политико-практическими задачами тогдашней действительности — реформы и власть. Изучение обозначенного аспекта российские государствоведы начинают с интерпретации основного вопроса социологии — что такое общество?(1) Одна из наиболее авторитетных разработок по этому вопросу представлена в трудах Чичерина.

Методологическим принципом его «Социологии» (как составной части «Курса государственной науки» — В.В.) являлся принцип человеческой личности; «в исследовании общества надобно исходить от лица» [591, с.6-7]. Значимость человеческой персоны, по его мнению, происходит от того, что она — главный субъект общественной жизни. Продолжая античную традицию в политической теории, Чичерин считал, что предпосылками возникновения общества выступают человеческое общение и потребности. В силу биологической и психофизиологической ограниченности человек вступает в общение с себе подобными с целью удовлетворения разнообразных потребностей.

(1) Разрабатывая учение о государстве, либеральные государствоведы внесли свой вклад и в становление общесоциологической теории, о чем свидетельствуют оценки специалистов-историков российской социологии [252, с.111-151; 354, с.234]

Первая потребность людей состоит в продолжении рода. Она присуща как человеку, так и животным. Осуществляется через соединение полов, развивается через создание семьи и воспитание детей. В отличие от животных, где это имеет преходящее значение, у людей оно носит устойчивый характер вследствие продолжительности детского возраста, необходимости заботы и защиты со стороны родителей. К этому еще присоединяются присущие людям духовные связи, которые распространяются на их потомство. Все это приводит к осознанию общего происхождения и к соединению людей даже тогда, когда они перестают жить вместе и расселяются на более или менее отдаленные пространства.

Вторая, не менее важная потребность, объединяющая людей в общество, состоит в удовлетворении материальных нужд. Один человек слабее ряда животных в деле своего обеспечения и защиты. Но если он, благодаря своему разуму и соединению сил, объединяется с другими людьми, приобретая нужные материалы и перерабатывая их в орудия труда и защиты, становится выше животных и окружающей его природы. Именно благодаря соединению сил и разделению труда в человеческом обществе повышается производительность труда, что в свою очередь оказывает определяющее влияние на все отношения между людьми и на само общественное строение.

Сам же процесс соединения сил и разделения труда со временем доходит до огромных размеров и распространяется на весь земной шар. Наука, дающая человеку все более совершенные орудия труда, позволяет человеку создавать значительное количество материальных и духовных ценностей, которые представляют собой капитал, являющийся важнейшим фактором экономического производства, благодаря которому и утверждается господство человека над землей. И именно этот капитал, который люди увеличивают от поколения к поколению, становится фактором, открывающим безграничные возможности перед человеческим обществом. Сказанное позволяет Чичерину сделать вывод: «На передаче созданного человеческим разумом материального и умственного капитала от одного поколения к другому зиждется вся история человеческих обществ. В нем и заключается главное орудие развития» [585, с.58]. Из умозаключения русского государствоведа и правоведа напрашивается вывод о том, что экономическое общение, вызываемое материальными потребностями, является подчиненным духовному миру человека, который своим разумом и волей объединяет экономические процессы в единое целое.

Третьей, более высшей потребностью человека, является потребность чисто духовная, которая составляет «самый существенный элемент общества, ибо в нем выражается природа человека в отличие от животных» [591, с.17-18]. Содержание духовной жизни людей составляют религия, наука, искусство, нравы, воспитание, средство проявления — язык. Именно в сфере духовности, по нашему мнению, для Чичерина заключается человеческая сущность. Ибо, во-первых, духовность человека характеризует тот импульс активности, деятельности, преобразования, который заложен в человеке. В человеческую духовность корнями своими уходит творчески-созидательные начала человеческого бытия, свобода человека как его наиболее фундаментальное свойство. И эти начала преобразования, творчества, свободы, стартуя в духовности человека, вместе с нею пронизывают всю человеческую жизнедеятельность, направляют ее, властвуют над нею.

Во-вторых, духовность раскрывает сущность человека как неотделимую от индивидуального бытия человека, как сопряженную с его неповторимостью и уникальностью. Более того, посредством индивидуального бытия человек всегда и везде ищет и утверждает для себя свой собственный смысл, индивидуально-человеческую самоценность.

В-третьих, духовность человека является его сущностью потому, что именно в ней аккумулируется все многообразие человеческого содержания, его связей и отношений с миром и обществом, все богатство социального опыта, итериоризи-рованного человеком. Именно в духовности воплощен огромный потенциал человека, делающий его сравнимым с обществом, превращающим его в величину, потенциально равную обществу. Умозаключениям Чичерина о духовности человека близки размышления современных специалистов, которые утверждают, что «в основании проблемы гуманитарного видения мира — видения, при котором человек преодолевает свою надстроечно-репрезентативную ограниченность и приобретает вес онтологически значимого фактора, — лежит проблема статуса самой духовности. Проблема человека изоморфна проблеме Духовного начала» [402, с.200].

Четвертой потребностью человека как личности является соединение его с практической жизнью. Она состоит в том, чтобы установить нормальные, правильные отношения между людьми как свободными личностями. Известно, что каждая личность стремится к все большей свободе в силу присущих ей потребностей, а поскольку поле деятельности общее, то все они находятся в беспрерывном взаимодействии друг с другом. Отсюда появляется необходимость определить, что принадлежит каждому, и установить правила, по которым можно было бы разрешать спорные вопросы. Сложившаяся ситуация требует к жизни определенный социально-властный авторитет и право. Как социальные институты государство и право возникают уже на первоначальном этапе развития общества и, постепенно совершенствуясь, развиваясь, усложняясь, приходят к их высшему состоянию.

Из всего сказанного можно сделать вывод о том, что потребности, которые существуют и определяют человеческое общество, бесконечно разнообразны. Они объединяют все содержание человеческой жизни, от чисто материальных до самых высоких духовных стремлений. Их разнообразие связывает людей в социальном пространстве и времени. В силу разных потребностей, которые присущи одному и тому же человеку, он может вступать и создавать различные союзы, один из которых общество. Каково же назначение и содержание последнего?

Согласно Муромцеву, содержание общества начинается с его системного качества — общественного отношения. Отношением человека к окружающим его предметам и людям он назвал «возможность известного рода событий, которые обусловлены воздействием предметов и людей на человека и человека на них» [363, с.57]. Содержание отношения, т.е. «род возможных событий», определяется свойствами лиц и предметов, связанных с отношением, и окружающей их среды. Под свойствами понимаются качества как физические, так и духовные, как общие всем предметам, и/или людям, так и индивидуальные, как постоянные и продолжительные, так и временные и быстро проходящие. Все подобные свойства, обусловливающие возможность известного рода событий, являются фактическими и обусловленные ими отношения — фактическими отношениями. Эти отношения, полагал Муромцев, являются выражением порядка, установленного природой для проявления воздействия лиц и предметов или, другими словами, выражением естественных законов материальной и духовной природы. Атрибутивными элементами отношения являются субъект, объект и среда отношения. Субъектом является человек, о возможности действий которого идет речь в каждом данном случае. Под объектом понимается другой человек или иной предмет, которые играют пассивную роль в действиях субъекта. В соответствии с этим выделяется активный и пассивный элементы отношения. Активный элемент состоит в открытой для человека (субъекта) возможности совершения известного рода поступков относительно объекта отношения, размер возможностей самостоятельности субъекта по отношению к объекту (другому человеку или предмету); пассивный элемент есть возможность событий (особое отношение), в которых данный человек играет страдательную роль, положение объекта [363, с.58-60].

Обусловливающее действие среды само выражается в существовании целого ряда конкретных отношений субъекта и объекта к отдельным частям среды, влияющей на существование данного отношения субъекта к объекту. И субъект и объект состоят в каком-либо отношении к каждому деятелю среды. Среда влияет на отношение в форме сопровождающих отношений. Отношение сопровождается другими многочисленными отношениями, каждое из которых, в свою очередь, может быть рассмотрено как главное, сопровождаемое прочими. Мир фактических отношений, мир общества, представляет не механическим целым, а соединением, части которого связаны между собой органическим образом [363, с.62].

Результатом усложнения среды является общественный союз. В своей деятельности, в борьбе с природой и чужими союзами люди устанавливают и поддерживают друг с другом громадное количество отношений. Тем самым образуются различные социальные группы, которые Муромцев делил на две разновидности: а) кратковременные и специальные соединения и б) постоянные и генетические объединения, к каковым он относил и государство. Защита господствующих в обществе отношений от нарушений, внешних и внутренних врагов осуществляется двумя способами: организованно и неорганизованно. Организованная защита осуществляется заранее определенным порядком, при помощи особых, специально предназначенных для этого органов [363, с.70-71, 73-74]. К организованным защитным формам Муромцев в первую очередь относил право и государство.

Таково общесоциологическое видение русского государствоведа. Несомненно, оно явилось вкладом в становление как общей социологии, так и социологии права, что признано сегодня рядом современных специалистов [348, с.46-51; 230, с.286; 242, с.545-548; 354, с.234]. Признавая справедливость их оценок, хотел бы обратить внимание на незамеченный момент в социологических размышлениях Муромцева. Разговор о системообразующих элементах общества ему нужен был для того, чтобы подчеркнуть независимость и первичность общества по отношению к государству, желание отделить, вывести из-под опеки государства право, ибо последнее, в его представлении, являлось защитной формой общества и человеческой свободы.

Подобный подход присущ и Чичерину. Детально рассмотрев основные сферы общества: природа и люди, экономический быт, духовные интересы, он ставит главный вопрос — что является предметом социологии? Теоретически отграничив юридическое отличие государства от общества, согласно философии права Гегеля и политическому учению Лоренца фон Штейна, с трудами которых ученый был хорошо знаком, Чичерин определяет государство и общество как два разных союза, «из которых один представляет общество как единое целое, а другой заключает в себе совокупность частных отношений между членами» [591, с.1]. В состав обоих союзов входят одни и те же лица, но в разных отношениях, и соответственно они управляются разными нормами — публичными и частным правом. Основную задачу социологической науки Чичерин видел в изучении существа, основных свойств и законов развития социальных явлений; собственно предмета социологии — в создании системного образа общества в его многообразных связях и различиях с государством [591, с.11].

Таким образом, взяв на вооружение философско-право-вой метод изучения социальных явлений, русские государствоведы стремились подчеркнуть самостоятельный статус общества с целью представления социальных механизмов и оснований человеческой свободы. В продолжение этого в государствоведческую литературу была введена в оборот идея гражданского общества, которая позволила бы зафиксировать параметры свободных взаимоотношений человека с государством.

В русской либерально-политической мысли второй половины XIX — начала XX в. сложились два основных подхода к анализу идеи гражданского общества — политико-правовой и социально-философский. Политико-правовое понимание гражданского общества представлено в учениях ряда правоведов — Б.Н.Чичерина, Н.М.Коркунова, С.А.Муромцева, П.И.-Новгородцева и других. Социально-философское осмысление гражданского общества наиболее полно выражено в концепциях С.Л.Франка, И.А.Ильина и других философов. Несмотря на все различия, сторонников вышеобозначенных направлений объединяло главное — стремление уяснить существо гражданского общества в его взаимоотношениях с государством и другими политическими институтами.

Политико-правовой подход к изучению гражданского общества основывался на концепции естественного права, включающей представления: о естественном состоянии; общественном (гражданском) договоре; суверенитете народа; неотъемлемых правах человека (жизнь, свобода, равенство, справедливость, собственность, право сопротивляться тирании и т.п.) [337, с.614]. Развитие идеи гражданского общества происходило одновременно с разработкой концепции естественного права, что позволило, на мой взгляд, справедливо, современным исследователям выделить в историографии концепта гражданского общества отдельный «естественно-правовой период» [458, с.25; 403, с.42-43]. В исследовании естественного, права в русском правоведении сформировались две школы — традиционного естественного права и «возрожденного» естественного права. Первая из них связана с именами А.П.Куницына, В.Ф.Золотницкого, К.Д.Кавелина, Б.Н.Чичерина. Вторая создавалась идеологами российского неолиберализма — П.И.Новгородцевым, В.М.Гессеном, Е.Н.Трубецким.

Для представителей школы традиционного естественного права было характерным рассматривать естественное право как совокупность вечных и неизменных принципов и законов, вытекающих из природы человеческого разума и обязательных для всех времен и народов. Так, одно из первых определений естественного права гласит: «Естественное право есть знание как натуральных законов, в первостепенном состоянии наблюдаемых, так и действий и случаев относящихся к оным. Оно состоит в знании добрых и худых действий, в рассуждении их внутреннего состояния: следственно оно подает законы, понуждающие нас к исполнению первых и к отвращению последних» [198, с.12]. Поэтому естественные законы понимались главным образом в нормативно-идеальном и нравственном смысле. Это — принципы и законы, предписывающие образцы поведения людей и запрещающие их нежелательные действия.

Поэтому очевидно, что эти принципы и законы, имея сугубо идеально-нормативный смысл и нравственно-правовое содержание, являются тем идеальным допущением, без которого нельзя обосновать автономию личности перед лицом общества и ее гражданское достоинство. Как только мы становимся на точку зрения реальности, сразу же попадаем в силовое поле неопровержимых аргументов социального и государственного патернализма: если человек по природе слаб и склонен к нарушениям морально-правовых норм, то следует признать прерогативы высших инстанций, призванных воспитывать и опекать его. Сторонники естественно-правовой доктрины упорно настаивают на том, «что в разумно устроенном обществе любым государственным запретам, требованиям и советам должно предшествовать первоначальное признание — дозволение. Суть его в том, что каждый член общества принимается за интеллектуально (а потому и граждански, и нравственно) совершеннолетнее существо, которое не нуждается в чужой подсказке при определении того, чти для него желательно, выгодно и ценно» [517, с.410]. В конечном итоге, естественное право предстает перед нами как определенный ценностно-содержательный нравственно-правовой комплекс, с «позиций которого выносится то или иное (как правило, негативное) ценностное суждение о позитивном праве и позитивном законодателе (государственной власти)» [373, с.54].

Помимо разделения права на естественное и позитивное, сторонники доктрины естественного права выделяют также для анализа гражданского общества субъективное и объективное право. «Субъективное право, — писал Чичерин, — определяется как нравственная возможность, или иначе, как законная свобода что-либо делать или требовать. Объективное право есть самый закон, определяющий эту свободу... Право есть свобода, определяемая законом. И в том и в другом смысле речь идет только о внешней свободе, проявляющееся в действиях, а не о внутренней свободе воли... » [585, с.84]. По сути дела, объективное право в понимании Чичерина есть проявление естественного права. Последнее, в конечное итоге, инспирирует появление либерально-демократических институтов, в том числе и гражданского общества.

С точки зрения русских юристов, право призвано упорядочивать и гармонизировать отношения между людьми. Каждому разделу права соответствует определенная сфера общественной жизни и человеческих отношений. Позитивное право и гражданское право, покоящиеся на принципах естественного права, относятся к двум важнейшим сферам правового регулирования — государству и гражданскому обществу. Гражданское общество как одна из самых древних форм права регулирует отношения между людьми как членами гражданского общества. Итак, понятие «гражданское общество» возникает впервые как обозначение сферы приложения гражданского права.

Что же такое гражданское общество в понимании русских правоведов? Чичерин в работе «История политических учений» определяет его как совокупность всех частных отношении между людьми [589, с.9]. В другой работе — «Философия права» — он уточняет свое понимание гражданского общества. «Гражданское общество есть совокупность частных отношений между людьми, управляемых гражданским или частным правом» [585, с.257]. Гражданское общество, по его мнению, относится к числу образуемых людьми союзов наряду с государством, церковью. Определение гражданского общества через понятие «гражданское право» встречается и у других русских правоведов. Например, Муромцев также характеризует гражданское общество как «совокупность всех лиц, которые в данное время и в данном месте участвуют в образовании гражданского права» [362, с.4]. Уровень дефинитивности рассматриваемого понятия, несомненно, отражал итог значительной аналитической и теоретической работы. Остановимся на ее существенных моментах.

По убеждению русских правоведов, гражданское право фиксирует существенные признаки и конкретный состав гражданского общества. Поскольку право относится прежде всего к сфере внешней свободы людей, то последняя выступает в качестве атрибута гражданского общества. Именно свобода служит, по Чичерину, «отличительным признаком человеческого общества». Коренной признак человеческого общежития, полагающий глубокую пропасть между царством животных и царством (человеческого) духа есть свобода. Человек сам себе дает закон и по своему произволу исполняет его или не исполняет. Отсюда ясно, что всякое «учение о человеческом общежитии должно начать с исследования свободы» [588, с.2-3].

Гражданское общество как форма человеческого общежития имеет своим основанием индивидуальную свободу или индивидуализм. Таков первый и основной принцип гражданского общества. «На индивидуализме зиждется гражданское общество, централизм составляет принадлежность государства» [585, с.259], подчеркивал Чичерин. В этом пункте особенно заметно влияние гегелевской философии права на понимание Чичериным сущности гражданского общества [128, с.227-233]. Как и Гегель, Чичерин характеризует индивидуальную свободу как смысл существования гражданского общества. Однако в отличие от Гегеля, он рассматривал государство и гражданское общество как равноправные сферы приложения права. Индивидуальная свобода, с его точки зрения, наиболее полно выражена в гражданском праве. «Полным выражением юридических прав (начал свободы) без всякой посторонней примеси, — писал Чичерин, — является право частное или гражданское. Здесь человек представляется как свободное, самостоятельное лицо, которому присваивается известная область материальных отношений, и которое состоит в определенных юридических отношениях к другим таковым же лицам. По самой природе этих отношений в этой сфере господствует индивидуализм; здесь находится главный центр человеческой природы. Из взаимодействия свободных воль возникает целый мир бесконечно переплетающихся отношений, в определении которых выражается вся тонкость человеческого ума» [588, с.97].

Таким образом, свое понимание гражданского общества Чичерин и другие представители русской школы традиционного естественного права основывают на принципе индивидуальной свободы человека. Если обратиться к современной научной литературе, то мы увидим, что и сегодня представители различных интеллектуальных направлений рассматривают гражданское общество чаще всего как общество свободных, суверенных личностей, их независимых организаций, осуществляющих свою деятельность на началах равенства и взаимной выгоды [305, с.57-70]. Понятие свободы ими распространяется на все стороны жизнедеятельности гражданского общества. В политической области его связывают с гражданскими и политическими свободами и правами личности, с разнообразными добровольно создаваемыми организациями и объединениями, свободой выборов народных представителей и другими формами участия в государственном управлении. В экономической области оно выражается в свободном существовании различных форм собственности, свободном рынке и свободном предпринимательстве. В духовно-идеологической сфере оно проявляется в виде идейного плюрализма, свободы слова и печати, независимости негосударственных средств массовой информации, свободе совести и вероисповедания [123, с.19-35; 621, с.16-17].

Реализация принципа индивидуальной свободы зависит от конкретного состава и характера различных институтов гражданского общества, так или иначе определяемых гражданским правом. В рассматриваемый нами период немаловажное значение для становления и функционирования гражданского общества имели институты собственности, договора, наследства и др. Каково же было отношение к этим институтам традиционных «естественников»? Развитие индивидуальности человека зависит в первую очередь от права собственности. Свобода непосредственно обусловлена способностью человека располагать собой и своими средствами независимо от чужой воли и авторитета. «Человек как свободное существо, — отмечал Чичерин, — полагает свою волю во внешний мир. В этом заключается основание собственности. Право собственности содержит в себе двоякий элемент: фактическое отношение к вещи, или использование ею для своих целей, и идеальное отношение — право. Источник первого лежит, с одной стороны, — в человеческих потребностях, для удовлетворения которых необходимы материальные предметы; с другой стороны, — в физической силе, покоряющей эти предметы власти человека. Источником же идеального отношения является закон, закон разума, который подчиняет неразумную природу разумному существу, и неразлучный с ними закон свободы, требующий осуществления ее во внешнем мире... Таким образом, собственность вытекает из природы человека как разумного существа» [588, с.97].

Приведенное умозаключение Чичерина показывает, что развитие института собственности русский государствовед представлял как непрерывное утверждение и расширение свободы в отношении внешнего мира. Свободная собственность, основаная на свободном труде, — таков идеал гражданского общества у одного из создателей российской теории либерализма. Собственность, как материальное воплощение внешнего мира представляет собой открытое поприще, в котором беспрепятственно проявляется деятельность гражданского общества и его членов.

Свобода выступает также критерием развития института договорных отношений гражданского общества. «В договоре так же, как и в собственности, свобода составляет источник и мерило всех отношений» [588, с.201]. Отношения кредитора и должника строятся на основе взаимного соблюдения прав и свобод друг друга. Свободное существо не может подчинятся так, как подчиняется неразумная вещь. В договорных (обязательственных) отношениях подчинение одного лица другому может длиться до тех пор, пока не ограничивается свобода одной из сторон. Договорное право препятствует превращению какого-либо лица в раба или полностью зависимого от другого лица. «Как чистое выражение свободы, существующее договорное право развиваясь вместе со свободой и может пасть только со свободой» [588, с.189]. Неприкосновенность собственности и нерушимость договоров и обязательств — предпосылки всякого свободного и образованного гражданского общества. Чичерин выступает против любых попыток замены добровольных сделок и договорных обязательств опекой со стороны государства или иных институтов. Ничего не может, с его точки зрения, заменить взаимного сотрудничества договаривающихся лиц.

Институт наследства принадлежит, по мнению Чичерина, к числу всемирно-исторических явлений. «...Оно корениться в глубочайших свойствах человеческого духа и связанно с мировыми законами человеческого развития. Источник его лежит в преемственности поколений... » [588, с.226]. Наследование осуществляется в форме передачи накопленного и умноженного своей деятельностью имущества членами семьи или от их предков. Как таковое оно имеет силу непреложного закона исторического развития человечества. Его несомненная заслуга состоит в том, что оно делает человеческий род единым духовным целым, скрепляя человеческие отношения материальными и нравственными узами.

Вышеизложенное позволяет заключать, что характерной чертой всей системы институтов гражданского общества Чичерину являются естественные свойства личности, ее потребности и интересы. Эти свойства остаются неизменными на протяжении длительного времени. Право устанавливает и регламентирует способы и формы реализации потребностей, не ограничивая при этом их содержание.

Представители «возрожденного» естественного права, возникшего и сформировавшегося на рубеже XIX — XX в., продолжили основные традиции классической школы. Вместе с тем они оспорили ее главный тезис: возможность неизменного идеального правопорядка, который был бы годен везде и во все времена. «Основная ошибка старой школы общественного права, — писал Е.Н.Трубецкой, — заключается в том, что она представляла естественное право как целый кодекс неизменных правил, который вытекает с логической необходимостью из природы разума... Естественное право вообще не заключает в себе никаких раз навсегда данных, неизменных юридических норм: оно не есть кодекс вечных заповедей, а совокупность нравственных и вместе с тем правовых требований, различных для каждой нации и эпохи...» [555, с.58]. Конкретные требования этого права существуют сообразно с условиями места и времени. Подобное понимание присуще и другому из «возрожденцев», В.М.Гессену [132, с.45].

Похожие работы