Публикации

Внешняя политика и международное положение Англии в эпоху Стюартов (нач. XVIIв.-1688г.)

 Курсовая работа по истории Запада на тему: Внешняя политика и международное положение Англии в эпоху Стюартов (нач. XVII в.-1688 г.) 

План

Введение

Глава I. Международная политика и внешнеполитическое положение Англии при Якове I и Карле I
1. Взаимоотношения Англии с европейскими государствами
2. Начало колониальной экспансии Англии

Глава II. Внешнеполитическая деятельность Англии в период республики и при реставрации Стюартовской династии
1. Послереволюционное положение страны. Завоевание Ирландии и война с Шотландией
2. Борьба Англии за господство на море и колониальную Гегемонию

Заключение
Список использованных источников

Введение

Вопрос о внешней политике и международном положении Англии в период эпохи Стюартов имеет важное значение для изучения истории нового времени. Между историками, как отечественными так и западными, ведутся постоянные дискуссии по данной проблеме. Следует отметить, что именно колонизаторская политика западных стран, в первую очередь Англии, послужило причиной тех взаимоотношений между государствами, которые возникли в Новейшее время в восточном регионе, это подтверждает актуальность данной темы.

Цель и задачи исследования. Цель курсовой работы — объективно раскрыть основные события и действия, которые имели место во внешней политике Англии. Рассмотреть причины и последствия данной политики. Данной целью обусловлены конкретные задачи дипломной работы:

  • проанализировать внешнеполитические отношения Англии с европейскими странами;
  • объективно показать колониальную политику, борьбу за обладание основными торговыми точками в Азии;
  • охарактеризовать историческое значение внешней политики Англии в эпоху Стюартов.

В ходе работы над курсовым проектом, основным источником послужили учебники, монографии и учебные пособия выдающихся отечественных и западных исследователей, занимающихся изучением истории периода нового времени: «Запад и Восток в мировой истории XIV — XIX вв.» Зарина В.А., «Великая английская революция в портретах ее деятелей» Барга М.А., «Новая история» под редакцией Нарочницкого А.Л., «История Англии от Чосера до королевы Виктории» Тревельяна Дж. М. и др.

Глава I. Международная политика и внешнеполитическое положение Англии при Якове I и Карле I

1. Взаимоотношения Англии с европейскими государствами

В 1603 г. королем Англии в силу завещания Елизаветы стал сын Марии Стюарт Яков VI Шотландский, принявший в Англии имя Якова I (1603–1625). Разрыв феодально-абсолютистского строя с растущим буржуазным классом при новой династий проявился особенно остро. Новый король опирался прежде всего на аристократические феодальные элементы Англии, явно не доверяя ни буржуазии, ни даже новому дворянству[1]. Политику Якова I продолжил и его сын Карл I (1625—1649).Во внешней политике эти короли также не считались с интересами английской буржуазии: они искали союза с католическими Испанией и Францией, стоявшими на пути английской морской торговли[2]. Кроме узких династических интересов ими руководило недоверие к социальным кругам, которые разбогатели в царствование Елизаветы I и теперь настаивали на продолжении борьбы с Испанией, захватах в Ост-Индии и Вест-Индни[3].

В противоположность Елизавете, проводившей последовательный антииспанский и антикатолический курс (в общем, весьма выгодный английской буржуазии), Яков I немедленно же после своего воцарения повернул руль внешней политики. Он заявил, что не считает себя в состоянии войны с Испанией (после гибели Великой армады в 1588 г. Англия и Испания еще продолжали считать, что между ними существует состояние войны). Яков I, далее, отказался помогать Нидерландам в их войне против Испании, хотя Англия была связана с Соединенными провинциями союзным договором 1598 г. В глазах Якова I Нидерланды были бунтовщической страной. Такая политика была прямым вызовом английской буржуазии, которая не без основания считала Испанию своим главным врагом и соперником в морской и колониальной торговле. В связи с продолжавшейся войной Испании с Нидерландами испанцы часто захватывали английские суда под предлогом поисков на них голландцев или голландских товаров. Английское правительство оставалось глухо к жалобам и протестам своих негоциантов.

Когда в Европе вспыхнула Тридцатилетняя война, Яков I как тесть Фридриха Пфальцского, лидера германских протестантов, должен был вступить в войну на стороне протестантов против Габсбургов. Но вместо того чтобы оказать действительную помощь протестантам Германии, Яков I задумал совершенно фантастический план — добиться возвращения Фридриху Пфальцскому отнятых у него императором земель при помощи не более не менее как габсбургской Испании. Испанские дипломаты, в частности пользовавшийся неограниченным доверием Якова I посол Гондомар, попросту водили его за нос, ибо испанские Габсбурги проводили единую с австрийскими Габсбургами политику.

В 1624 г. наследник престола принц Карл вместе с фаворитом и первым министром Якова герцогом Бекингемом отправился в Мадрид, чтобы решить там сразу два вопроса: 1) об оказании помощи Фридриху Пфальцскому и 2) о заключении брака Карла с испанской инфантой. Из всей этой дипломатической затеи, как и следовало ожидать, ничего не вышло. В Англии буржуазные круги могли только лишний раз убедиться в отсутствии дипломатических талантов у королевского любимца и представить себе ясно, в какую опасную игру намерена вовлечь страну воля «шотландского короля», оказавшегося на английском престоле. Неудачной оказалась и попытка Якова I заключить союз с Францией в тех же целях оказания помощи Фридриху Пфальцскому. Франция в середине 20-х годов еще не была готова к вступлению в Тридцатилетнюю войну. Брак принца Карла с французской принцессой Генриеттой-Марией (сестрой французского короля Людовика XIII) в Англии был встречен холодно. Многие опасались, что английский двор после заключения этого брака рано или поздно станет центром международных католических интриг. Так оно в известной степени и произошло в действительности. Пуритане с непритворным ужасом смотрели на королеву-католичку, сумевшую довольно скоро подчинить своему влиянию наследника престола.

Яков I умер весной 1625 г. Сменивший его двадцатипятилетний Карл I (1625–1649) был легкомысленным, упрямым, самоуверенным человеком. Как и отец, он был убежден в неограниченности и божественной природе королевской власти. Руководствуясь советами герцога Бекингема, Карл попытался вначале повести «широкую», активную внешнюю политику. На этом пути он потерпел полную неудачу. Объявив войну Испании, Бекингем предпринял три экспедиции против испанского флота. Главной их целью был захват испанских флотилий, перевозивших в Испанию серебро из Америки. Захват драгоценного груза должен был сразу поправить королевские финансы и сделать правительство совершенно независимым от парламента. Предполагалось также захватить испанский порт Кадис и высадить экспедиционный корпус на территории Испании. Но ничего из задуманного осуществить не удалось. Плохо руководимые и недостаточно подготовленные к военным операциям английские корабли обычно бесславно возвращались к родным берегам, потеряв много солдат и матросов главным образом вследствие болезней и дурного питания. Военных же столкновений с неприятелем почти не происходило.

Между тем, находясь в союзе с Францией, английское правительство должно было принять участие в борьбе на стороне французского короля против гугенотов, сконцентрировавшихся в крепости Ла-Рошель. Это вызвало в Англии новое недовольство политикой Стюартов. Тогда под давлением общественного мнения Англия порвала союз с Францией и объявила ей войну. Но помощь, организованная герцогом Бекингемом осажденной Ла-Рошели, оказалась совершенно недостаточной, и крепость осенью 1628 г. была взята французскими королевскими войсками. Абсолютистское правительство Карла I снова оказалось скомпрометированным. Парламентская оппозиция абсолютизму Стюартов достаточно резко выявилась уже при Якове I[4].

В 1639 г. началась война с Шотландией. Северный сосед Англии не пожелал подчиниться абсолютистским нововведениям в государстве и церкви[5]. Шотландское дворянство и шотландская буржуазия имели ряд причин к отстаиванию своей самостоятельности. Буржуазия нижнешотландских городов опасалась полного объединения с Англией, боясь конкуренции английских купцов (так же как со своей стороны и лондонская буржуазия опасалась шотландской конкуренции). Шотландское дворянство по-прежнему стремилось сохранить свои феодальные вольности, которые оно отстаивало когда-то еще при Марии Стюарт, матери Якова I. Кальвинизм в форме пресвитерианства, широко распространившийся в Шотландии с XVI в. и находивший здесь благоприятную почву в среде оппозиционно настроенных к абсолютизму буржуазии и дворянства, скрепил союз этих двух классов, дав ему идеологическое оружие в борьбе против Стюартов. В Шотландии с ненавистью относились к англиканской епископальной церкви, считая ее разновидностью католичества — «папизма» и орудием королевского деспотизма. Поэтому не удивительно, что, когда Лод в 1637 г. сделал попытку ввести в Шотландии единообразный, английский церковный служебник, это явилось поводом к восстанию против Карла I[6].

Возмущение шотландцев вылилось в открытое неповиновение воле короля. В марте 1638 шотландские просвитериане заключили религиозный ковенант (соглашение), в котором подписавшие его поклялись до конца своей жизни всеми силами и средствами сражаться за «истинную веру». Англо-шотландская война нанесла первый удар по абсолютизму в Англии[7].

В Англии широкие слои народа, все оппозиционные элементы сочувствовали шотландцам. Желающих добровольно сражаться против Шотландцев почти не нашлось. Для того чтобы вести войну с Шотландией посредством наемных войск, правительству нужны были деньги, которых у Карла I не было[8]. Плохо оплачиваемые и еще хуже экипированные солдаты Карла I разбегались, не вступая в сражение. Весной 1639 г. шотландская армия под командованием опытного полководца Лесли вторглась в северные графства Англии. Король был вынужден заключить перемирие — ему нужно было выиграть время. Из Ирландии был вызван верный слуга Карла I граф Страффорд, которому поручалось «проучить шотландцев». Страффорд оказался, однако, бессильным восстановить положение. Его планы использовать против шотландцев армию ирландских католиков рухнули — в казне не было денег даже для того, чтобы доставить эту армию на английский берег. Безрезультатно казначейство добивалось займа то у финансистов Сити, то во Франции, в Испании и даже у самого папы. К тому же подданные повсеместно "отказывались платить не утвержденные парламентом налоги. Победы шотландцев радовали противников абсолютизма в Англии. "Чем хуже дело короля в Шотландии, — говорили они, — тем лучше дело парламента в Англии«[9].

Ведение затяжной и непопулярной войны, а также нужды короны требовали средств, и 3 ноября 1640 г. король созвал новый парламент, получивший впоследствии название Долгого. Созыв его принято считать началом Английской революции[10].

2. Начало колониальной экспансии Англии

Период правления Стюартов в Англии до вспышки Великого мятежа [гражданской войны] может рассматриваться в области социальной и экономической истории как лишенное событий благополучное продолжение века Елизаветы, протекающего в условиях мира и безопасности, сменивших внутренние тревоги и внешние войны.

Как бы ни были малы и постепенны перемены в самой Англии в течение первых сорока лет XVII века, как бы ни было мало влияние династической унии с Шотландией на социальную жизнь этого времени, все же эти спокойные годы явились свидетелями величайшей из всех перемен — начала непрерывной экспансии английской нации за моря. Успешное основание колоний в Виргинии, Новой Англии, на Вест-Индских островах — например на Барбадосе — и создание первых торговых пунктов на побережье Индостана I были крупнейшими событиями царствования Якова I и первых лет правления Карла I.

Английская нация снова начала выходить за пределы своих островных границ, и на этот раз в правильном направлении. Попытка, сделанная во время Столетней войны, превратить Францию в английскую провинцию явилась первым инстинктивным проявлением пробуждающегося национального самосознания и вновь осознанной способности к экспансии. После крушения этой попытки англичане на полтора века оказались замкнутыми в самой Англии и здесь накапливали свои богатства, знания и морскую мощь; теперь они снова начали расширяться, но совершенно иными методами, под совсем иным руководством[11].

Первым необходимым условием для этого предприятия был мир. Пока продолжалась война с Испанией, ограниченные запасы богатства и энергии Англии поглощались борьбой на морях, в Ирландии и в Нидерландах. В условиях войны потерпела неудачу попытка Елизаветы основать Виргинию. В первый год царствования нового короля — Якова I — его заслугой явилось заключение выгодного мира после успешной войны. Его последующая внешняя политика была во многих отношениях слабой и неразумной: он привел к упадку военный флот и отрубил голову Рэли, чтобы угодить Испании. Но, во всяком случае, его пацифизм дал Англии мир, и его подданные использовали эту передышку, чтобы посеять семена Британской империи и Соединенных Штатов. Восстановление мощи военного флота Карлом I и поддержание его последующими правителями создали возможность для безопасного развития колониального движения. Правительство обеспечивало условия, при которых колонизация была возможна, а частное предпринимательство проявляло инициативу, предоставляло деньги и людей.

Лондонские компании, как, например, Виргинская компания и компания залива Массачусетс, финансировали и организовывали иммиграцию, которая без их помощи была бы невозможна. Целью знати, джентри и купцов, снабжавших деньгами, было, с одной стороны, быстро получить хороший процент на свои капиталовложения, но в еще большей степени — создать за океаном постоянный рынок для английских товаров в обмен на продукты Нового Света, такие, как, например, табак, который Виргиния стала вскоре производить в большом количестве. Патриотические и религиозные мотивы воодушевляли многих из тех, кто предоставлял средства, корабли и снаряжение для этого предприятия. За 1630–1643 годы было затрачено 200 тысяч фунтов стерлингов на перевозку в Новую Англию на двухстах кораблях 20 тысяч мужчин, женщин и детей; за этот же период больше 40 тысяч эмигрантов было перевезено в Виргинию и другие колонии.

Поселенцы Виргинии, Вест-Индских островов и в значительной части даже Новой Англии эмигрировали из Англии совсем не по религиозным мотивам. Рядовые колонисты ушли за океан с характерным для англичанина желанием «улучшить свое положение», что в то время означало приобрести землю. Свободная земля и свободная вера — вот обещания, содержавшиеся в памфлетах, которые выпускались компаниями, поддерживавшими эмиграцию. Эго было время земельного голода в Англии. Многие младшие сыновья крестьян и иоменов не могли получить землю на родине; прежние копигольдеры часто оказывались согнанными со своих старых, обеспеченных держаний и низведенными на положение арендаторов или держателей по воле лорда. Рента росла, и держатели жестоко боролись за землю. Безработные ремесленники также могли быть уверены, что на новых местах будет большой спрос на их труд. Многих предприимчивых дворян манили не только перспективы получения земель, но и погоня за неведомым, чудесным, рассказы о баснословных богатствах, которые можно приобрести в Америке: эти стремления суждено было осуществить только их отдаленным потомкам и совершенно неожиданными путями. Молодая Новая Англия не являлась страной больших богатств или больших социальных контрастов.

Все эти группы эмигрантов отправлялись в колонии по собственному желанию, с помощью частного предпринимательства и под влиянием частной пропаганды. Правительство высылало туда лишь осужденных, а позже — пленников гражданских войн. Эти несчастные, а также молодежь, похищенная частными предпринимателями для продажи в рабство на Барбадосе или в Виргинии, зарабатывали себе свободу, если жили достаточно долго, и часто являлись основателями преуспевающих фамилий. Дело в том, что вскоре молчаливо было признано, что одни лишь негры из Африки должны находиться в бессрочном рабстве. Торговля рабами с испанскими колониями, начало которой положил Хокинс, теперь позволяла снабжать Виргинию и английские острова Вест-Индии.

Первый великий англо-индийский государственный деятель Томас Ро, посол Якова I и агент компании при дворе Великого Могола, заложил основы политики, которой в дальнейшем больше столетия руководствовались его соотечественники на Востоке. «Война и торговля несовместимы. Примем за правило: если вы хотите прибыли, ищите ее на море и в мирной торговле; бесспорно, было бы ошибкой содержать гарнизоны и вести в Индии войны на суше»

Пока империя Моголов сохраняла свой авторитет, что продолжалось в течение всего периода Стюартов, компания была в состоянии следовать осторожному совету Ро. Лишь когда огромный полуостров оказался во власти анархии, английские купцы времен Клайва невольно были втянуты в войну и стали на путь завоеваний, чтобы спасти свою торговлю от индийской и французской агрессии.

При первых Стюартах компания основала небольшие торговые пункты в Мадрасе, в Сурате, севернее Бомбея и около 1640 года — в Бенгалии. Права и привилегии компании в стенах городов и «факторий», предоставленных им, основывались на договорах с местными правителями. Врагами компании были португальцы, которые скоро перестали быть опасными, а также растущая мощь голландцев, которые силой вытеснили англичан на Восток из наиболее прибыльной торговли на островах пряностей (1623) и принудили их вместо этого укреплять свое положение на самом полуострове Индостан. Базируясь на своих факториях в Мадрасе и Бомбее, англичане стали вести торговлю с Кантоном; незнакомство с обстановкой на Дальнем Востоке не давало возможности лондонским купцам вести непосредственно торговлю с Китаем, но служащие Ост-Индской компании на месте ознакомились с обстановкой настолько, что сумели сами вести эту торговлю и использовать громадные ресурсы Китая. Лондонская компания также посылала корабли непосредственно в Персидский залив (первый раз в 1628 году) — к неудовольствию Левантской компании, которая стремилась торговать с владениями шаха, пользуясь сухопутными путями[12].

Осуществляя свою торговую политику в Индии, англичане изучали не только ее ресурсы, но и то экономическое и политическое положение, и котором она оказалась в начале XVII века. Руководство английской Ост-Индской компании было осведомлено о том, что внутрифеодальные распри серьезно ослабляют политическое единство Индии, наносят ущерб ее экономике и торговле[13]. Англичане знали и об относительно высоком уровне развития ремесла и торговли, в частности, в Бенгалии и в других частях Индии. Бенгалия была не только классическим рисосеющим районом, но и местом, где выращивали известные сорта чая, отличавшимся терпким вкусом и ароматом. Характеризуя выгоды экономико-географического положения низовий Хугли, где впоследствии вырос город Калькутта, О. Спейт писал: "Энергичные европейские купцы, которым не терпелось воспользоваться богатствами непосредственно примыкавшей к Бенгалии равнины Ганга с ее процветающими могольскими городами, закрепили за собой этот наиболее восточный и наиболее важный пункт на кратчайшем пути внутри Индии. Это подтверждает перечень первых факторий, среди которых мы встречаем города Хугли (самая ранняя португальская колония). Чинсуру (голландская до 1825 г.), Серампур (датская до 1845 г.)... Даже слабая австрийская Ост-Индская компания пробовала свои силы в Касимбазаре. Калькутта, которой выпало на долю превзойти все эти пункты, вначале была самой незаметной среди них...«[14]

Торговля с Ост-Индией, требующая плавания в течение целого года на расстоянии десяти тысяч миль без перегрузки товаров, даже больше, чем торговля с Америкой, способствовала развитию искусства навигации и судостроения. Уже в царствование Якова I Ост-Индская компания строила «хорошие суда такой вместимости, какой ранее никогда не пользовались для торговли». Суда Левантской компании, предназначенные для средиземноморских рейсов, имели грузоподъемность всего от 100 до 350 т, тогда как первое путешествие в Индию было совершено на корабле в 600 т, а шестое путешествие (1610) — на корабле в 1100 т.

Дальние плавания в Индию в торговых целях были бы невозможны, если бы на судах не велась борьба с цингой. Но с самого начала (1600) Ост-Индская компания снабжала экипажи «лимонной водой» и апельсинами. Этого не было в военно-морском флоте времен Стюартов и Ганноверов, и английские военные моряки сильно страдали, пока капитан Кук — столь же известный морской врач, как и открыватель новых континентов — не добился заметного улучшения пищи и питья на кораблях.

Во времена Стюартов Ост-Индская компания имела около 30 больших судов для плавания вокруг мыса Доброй Надежды, помимо многочисленных мелких кораблей, которые никогда не покидали восточных морей. Большое количество судов погибало от крушений или захватывалось пиратами и голландцами. Большие суда были так прочно сделаны из лучшего английского дуба, что те из них, которые уцелели, несмотря на все опасности, могли служить на морях в течение тридцати и даже шестидесяти лет. Уже во время Якова I «компания вложила единовременно 300 тысяч фунтов стерлингов в строительство судов, а это превышало все вложения короля Якова в военный флот». Таким образом, индийская торговля "обеспечила нацию большими судами и опытными моряками«[15].

Это был частный военный флот, хорошо вооруженный, увеличивающий мощь Англии. Знакомство с трудностями мореплавания и привычки к далеким морским предприятиям широко распространились среди англичан. Лондон, где находилась главная контора Ост-Индской компании, стал центром всей английской торговли с Востоком. Бристоль стал портом трансатлантической торговли табаком и рабами, вскоре его примеру последовал и Ливерпуль; но развитие торговли с американскими колониями и с Индией, рост размеров торговых судов — все это создавало условия для развития Лондона за счет многих менее крупных портов, которые годились для мелких судов и коротких плаваний более ранней эпохи.

Торговля с Индией увеличила не только торговый флот, но и богатства Англии. Правда, оказалось возможным сбывать лишь очень ограниченное количество английского сукна в жарком климате Востока. Враги компании всегда основывали на этом свои обвинения против нее. Но королева Елизавета весьма мудро разрешила компании экспортировать из Англии известное количество английской государственной монеты при условии, что такое же количество золота и серебра будет возвращено после каждого путешествия. Около 1621 года 100 тысяч фунтов стерлингов, вывезенные в слитках, вернулись в виде восточных товаров пятикратной ценности, из которых лишь четвертая часть была потреблена в стране. Остальное было продано за границу с большой прибылью, и богатство государства возросло, а это и явилось ответом на критику противников вывоза золота за границу.

До гражданской войны главными предметами ввоза в лондонский порт на больших судах компании были селитра (для пороха воинственной Европы), шелк-сырец, а главное — пряности, особенно перец. Недостаток свежего мяса зимой, постоянно ощущавшийся до тех пор, пока не стали культивировать корнеплоды и посевные травы, был главной причиной острой нужды в пряностях у наших предков; за неимением ничего лучшего пряности употреблялись и как средство для сохранения мяса, и как приправа. После Реставрации прибавились чай, кофе и шелка, производившиеся на Востоке для европейских рынков, и фарфор из Китая. Ко времени королевы Анны в результате развития Ост-Индской торговли существенно изменились обычно употребляемые напитки, привычные формы общественных взаимоотношений, манера одеваться и вкусы ее подданных из обеспеченных классов.

Эти торговые компании для дальнего плавания с их большими потерями и еще большими прибылями сделались существенным элементом социальной и политической жизни при Стюартах. Их богатство и влияние были широко использованы против короны во время гражданской войны — отчасти по религиозным мотивам, отчасти потому, что Лондон был преимущественно сторонником «круглоголовых», а отчасти потому, что торговцы были недовольны отношением к ним Якова I и Карла I. Монополия на производство и торговлю в Англии многими предметами широкого потребления предоставлялась придворным и ловким дельцам — владельцам патентов. Такая политика, более широко применявшаяся Карлом I как средство увеличения доходов, не утвержденных парламентом, встречала сопротивление со стороны юристов и парламентских деятелей; вполне заслуженно она оказалась непопулярной и среди покупателей, которые увидели, что она привела к повышению цен на предметы потребления, а также в купеческих кругах, видевших в этом ограничение и помеху торговле.

Но купцы Ост-Индской компании были особенно недовольны тем, что король, предоставляя такие бесполезные монополии на внутреннем рынке, в то же время нарушал их собственную, весьма нужную монополию торговли на Востоке, хотя все расходы на политическую и военную деятельность в этой части земного шара падали на компанию, а не на корону[16]. Карл I разрешил создание второй компании для торговли в Индии: компании Кортина, которая своей конкуренцией и недобросовестными действиями почти разорила всю английскую торговлю на Востоке к моменту созыва Долгого парламента. Политика Пима и парламента, направленная на ликвидацию монополий в самой Англии и на поддержку монополий заморских торговых компаний, гораздо больше нравилась Сити. Одним из наиболее важных результатов победы парламентских армий в гражданской войне была фактическая отмена монополий внутри страны. С этого времени, хотя внешняя торговля и торговля с Индией подвергались регулированию, промышленность в Англии была уже свободной от тех средневековых стеснений, которые все еще тормозили ее рост в странах Европы. Это явилось одной из причин, по которым Англия в XVIII веке оказалась во главе промышленного переворота[17].

В работе использовались электронные презентации для уроков, а также, статьи Новопашиной Л.Ю. «Британская колониальная экспансия на рубеже XVII-XIX веков», Лосева Ю.И. «Англо-индийские торговые и политические отношения в 1600-1630 годах» опубликованные в журналах «Новая и новейшая история» и «Вопросы истории».

Похожие работы