Публикации

Уголовное право в Беларуси по Статуту ВКЛ 1588 г.

 Контрольная работа (реферат) по истории права на тему: Уголовное право в Беларуси по Статуту ВКЛ 1588 г. 

План

  1. Общая характеристика Статута ВКЛ 1588 г.
  2. Основные источники уголовных норм Статута ВКЛ 1588 г.
  3. Понятие, виды преступлений
  4. Виды наказаний
  5. Значение в развитии уголовного права

Литература

1. Общая характеристика Статута ВКЛ 1588 г.

Статут 1588 г. законодательно оформил сохранение Великого княжества Литовского как государства вопреки акту Люблинской унии. В этом главное значение его государственно-правовых норм. Составители Статута не внесли в его ни одной нормы, которая могла бы повредить государственной самостоятельности. Нормы государственного права со Статута 1566 г. были полностью перенесены в Статут 1588 г., они были лишь чуть уточнены и дополнены. Составители нового Статута словно не заметили или не поняли акта Люблинской унии о включении Великого княжества в склад Польши. А такие отношения до решения Люблинского сейма 1569 г. яркое свидетельство того, что шляхта княжества, которая участвовала в работах сеймов, вражески подходила к вопросу слияния с Польшей. Шляхта хотела лишь такого соединения, при котором Великое княжество Литовское оставалось б самостоятельным, т.е. она соглашалась на тесный союз двух равноправных государств, а не на ликвидацию последнего. Статут 1588 г. был подготовленный в время царствования великого князя и короля Стефана Батория (1576-1586) на высоком теоретическом уровне квалифицированными правоведами, работой каких управляли А.Б. Волович и Л.И. Сапега. Они занимали в то время соответственно должности канцлера и зам канцлера Великого княжества Литовского.

Система Статута была составлена так разумно, что в его были включены нормы государственного (конституционного) права, чего в то время не было ни в одному европейском государстве, административного, военного, судо-процессуального, брачно-семейного и опекунского, государственного, наследственного, земельного, лесного и охотничьего, уголовного.

В этом законодательном акте отобразились государственно-правовые идеи того времени и даже те, что опережали время, выявилась богатая правовая культура белорусского народа, ведь составлен он был на белорусском языке и правовая лексика была положена в его основу. Языком Статута гордились его современники. Лев Иванович Сапега писал: «Так кождый обыватель годен ест наганенья, который вольностью се фалить и прав свош умети и розумети не хочеть, которым правом усю вольность свою обварованую маеть. А если которому народу встыд прав своих не умети, поготовю нам, которые необчым яким языком, але своим власным права списаные маем и кождого часу, чого нам потреба ку отпору всякое кривды, ведати можем» (Статут 1588 г. — С. 4748)[1].

Статут 1588 г. имел 14 разделов и 488 статей. В I-ІV разделах находились нормы государственного права и судебного строя, в V-Х и, частично, в XIII — брачно-семейного, земельного и гражданского права, в ХІ-ХІІ, XIV и, частично XIII — уголовного права. Надо заметить, что нормы государственного права в Статут 1588 г. были почти полностью перенесены из Статута 1566 г. с некоторыми уточнениями и дополнениями. Они юридически закрепляли отношения, какие сложились между ВКЛ и Польшей впоследствии 1569 г.[2]

Статут 1588 г., как и два предыдущих (1529 и 1566 гг.), в первую очередь защищал феодальный правопорядок и самих феодалов. Тем не менее он был весьма прогрессивным для сво­его времени, ибо включал нормы, свидетельствующие о зарож­дении нового, буржуазного, правосознания. Наиболее ярко это проявилось в провозглашенных им принципах равенства всех перед законом; ответственности за совершенное преступление только в судебном порядке; индивидуализации наказания («нихто иный ни за чый выступ и вчинок не был каран, тольки каждый сам за свой выступ маеть терпети и каран быта»); применения только предусмотренной законом меры наказания и соразмерности наказания содеянному.

Статут Великого княжества Литовского 1588 г., действовавший почти до середины XIX ст. на террито­рии Беларуси, был в то время практическим руководством в работе судов, так как наряду с нормами конституционного, гражданского, семейного, опекунского и других отраслей пра­ва содержал нормы права уголовного и уголовно-процессуального.

Самый значимый нормативный акт XVI столетия — Статут 1588 г.— пронизан идеей гуманизма. В отношении уголовного закона это проявилось в установлении относительно неболь­ших сроков тюремного заключения, неприменении смертной казни к беременным женщинам и несовершеннолетним, уста­новлении уголовной ответственности шляхтича (вплоть до смертной казни) за убийство простого человека, закреплении принципа презумпции невиновности и др. Важно и то, что опубликование типографским способом в XVI в. Статута 1588 г. способствовало повышению его распространенности и доступ­ности, формированию в прогрессивном направлении общест­венного правосознания.

Процесс эволюции уголовного феодального закона нашел отражение прежде всего во взглядах на сущность и содержа­ние криминального деяния на разных этапах развития ВКЛ. Уголовный закон в разные периоды существования государст­ва по-разному определял, какие деяния являются преступными и подлежат наказанию. Благодаря этому можно проследить борьбу устаревшего взгляда на преступление с точки зрения частного лица и более позднего — с точки зрения обществен­ных интересов. На первом этапе содержание преступного дея­ния определяется чисто внешним признаком — причинением вреда частному лицу, затем начинают усматривать более скры­тый признак—вторжение в сферу частных прав, а позднее—и более отвлеченную природу преступления — посягательство на общественный правопорядок. Новые взгляды нашли выра­жение в том, что законодатель в особо тяжких случаях настой­чиво требует неотвратимости применения наказания.

Самым значительным вкладом в истории уголовного права было провозглашение Статутом 1588 г. принципа презумпции невиновности. Закон предостерегал от поспешного вынесения судебного приговора и предписывал судьям руководствоваться только законом и своей совестью, учитывать все обстоятель­ства дела, а в случае сомнений — склоняться к освобождению подсудимого.

В Статуте ярко проявляется его гуманистическая направ­ленность, основанная на принципах, характерных для эпохи христианского ренессанса. Закон трактует свободу как сущностное качество человека, а его самого — как высшую цен­ность земного бытия. В связи с этим в нормах Статута мы видим обращение ко всем подданным государства, а не только к феодалам: «как к богатым, так и к бедным». Великий князь обещает всем жителям государства «справедливость водле права чинити» и «судити и справовати всех станов, почавши от высшего аж до низшего, однако и одностайне».

Примеры более гуманного отношения к человеку проявля­ются в относительно небольших сроках тюремного заключения, в освобождении от ответственности несовершеннолетних, в иеприменении смертной казни к беременным женщинам и т. д.

Все это дает основания считать уголовное право данного периода не только хорошо развитым, но и во многом опережа­ющим свое время[3].

2. Основные источники уголовных норм Статута ВКЛ 1588 г.

В древних белорусских княжествах основным источником уголовного права был обычай. В дошедших до нас первых пи­саных памятниках права содержится незначительное количест­во уголовно-правовых норм. В основном это наиболее значи­мые и важные обычаи, с которыми законодатель был согласен или значение которых хотел подчеркнуть, а также новые нор­мы, отражающие определенные изменения в уголовно-право­вых отношениях на конкретном этапе исторического развития. Постепенно правила поведения людей, выработанные для конкретных единичных отношений, в силу повторения приобре­тали общеобязательный характер, закреплялись судебной практикой, вписывались в государственные акты[4].

Изучение правовой культуры Беларуси показывает, что ее развитие определялось постепенным переходом от обычного до письменного права. Приблизительно в XV ст. письменное право становится основным источником права на территории Беларуси. В нем многие нормы обычного права приобрели форму закона в виде многочисленных грамот, листов, сеймовых постановлений, привилеев, статутов и прочих правовых актов.

Целесообразно начинать разбирательство источников белорусского феодального права с характеристиками общеземских, областных, городских и волостных грамот (привилеев), какие в государственно-правовой жизни Великого Княжества Литовского имели особенно важное значение[5].

Первые законодательные акты Великого княжества Литов­ского (областные, общеземские грамоты и др.) свидетельствуют о достаточно высокой для своего времени (XIV–XVI вв.) степени развитости уголовного закона. Однако в этот период судебные органы государства руководствуются в основном правом, основанном на местных обычаях, а процессуальные действия участников судопроизводства не закрепляются в письменной форме. Вместе с тем в разных землях ВКЛ (осо­бенно в бывших княжествах-государствах, таких как Полоц­кое, Турово-Пинское, Берестейское и пр.) продолжает действо­вать собственный уголовный закон. Постепенно уголовно-правовые нормы в связи с централизацией государства унифици­руются и развиваются. Первый кодифицированный уголовный закон ВКЛ — Судебник Казимира 1468г.— закрепил основные, единые для всего государства, виды наказании за пре­ступления против феодальной собственности, внес новизну в определения сущности и цели наказания, заложил правовую основу идеи индивидуализации наказания.

В течение XVI в. подвергалось существенным изменениям большинство институтов уголовного права, создавалась спе­циальная юридическая терминология для выражения правовых понятий. Об этом свидетельствуют единые общегосударствен­ные своды законов — Статуты 1529, 1566 и 1588 гг. Как пра­вило, законодатель пользуется в них обычным разговорным языком, однако многие слова приобретают юридический характер и начинают употребляться как специальные правовые термины. Чаще всего законодатель не дает им конкретного определения. Значение таких слов можно уяснить только пу­тем анализа положений и норм источников права и их сопоставления с другими правовыми нормами[6].

Областные грамоты давались землям Беларуси, какие вошли в склад ВКЛ и сохраняли свои автономные права. Потому выдача областных грамот, например, Полоцкой и Витебской землям, ставила целью юридически закрепить автономные права тех или прочих территорий, обмежевать власть большого князя и его администрации. Автономный характер земель, которые получили грамоты, проявлялся в законодательном подтверждении норм местного обычного право, права на местный суд и органы управления, право на обеспечение охраны имущественных и личных прав населения и т.д.

Изначальные тексты земских грамот до нас не дошли, но при вступлении на престол нового князя, или при нарушении установленных грамотами норм выдавались подтвердительные грамоты тем землям, которые имели их раньше. Эти грамоты содержали нормы раньше выданных грамот.

Таким образом, выдача областных грамот и их подтверждение имели государственно-правовой характер, ведь само существование этих грамот свидетельствовала об особенной обстановке данной земли в ВКЛ, ее обособленности и неделимой целостности.

Анализ областных и волостных грамот позволяет сделать вывод о тем, что основным источником права этих документов было местное обычное право. К специальным актам, какие выдавались лишь для горожан, следует отнести грамоты на Магдебургское право; грамоты, которые выдавались в связи с тяжелой обстановкой жителей города, какое могло быть вызвано стихийными бедствиями (пожарам, наводнением, военными действиями), а также самовольствам администрации; грамоты, что выдавались из целью развития города и привлечения в его новых жителей[7].

3. Понятие, виды преступлений

Впервые Судебник Казимира 1468 г. на первый план выдви­нул противоправность деяния: преступник совершил «проступ­ку», «над правом сягнул», т. е. нарушил правовую норму. Не­сколько отступая от этого, Статут 1529 г. рассматривает преступное деяние прежде всего как «кривду», а преступника — как «шкодника». Статут 1588 г. первостепенное значение при­дает противоправности преступления, его общественной опас­ности, обращая внимание на постыдность криминальных де­яний и их греховность. Законодатель много раз повторяет, что преступление является «общевредным» и «общеопасным», а поэтому преступник должен быть пойман и наказан за свои «злые вчинки» и «свовольства». Это станет возмездием за со­вершенные преступления для него и устрашением — для дру­гих.

Из содержания норм Статута следует, что преступление — это не только «кривда» для потерпевшего, но и «шкода» го­сударственная. Однако, нарушив закон, злоумышленник, прежде чем понести наказание, должен предстать перед судом, т. к наказание является институтом государственным. Упот­ребляя в отношении криминального деяния термины «проступ­ка», «выступ», законодатель имеет в виду, как правило, нару­шение «уставы государя», т. е. правовой нормы.

Термин «кривда», употреблявшийся чаще всего в древ­ние времена, обозначал прежде всего посягательства на блага и интересы частных лиц. Сущность «кривды» в ряде случаев исчерпывается заключающимся в ней имущественным ущер­бом, а последствия ее ограничиваются компенсацией потер­певшему за убытки. Даже в первом Статуте ВКЛ прежний взгляд на преступление как на вред, причиненный частному лицу, имел место только применительно к незначительным пра­вонарушениям. В отношении более тяжких проступков к по­нятию вреда (ущерба) присоединяется элемент вторжения в сферу субъективных частных прав. В связи с этим «укривжоный» кроме компенсации за вред должен получить удовлетво­рение в виде возмещения убытков в двойном размере («шкода совито», «грабеж з навязкой») или же в виде особых штрафов («вина», «гвалт»).

Посягательства на блага и интересы всего общества носили название «шкода посполитая». Так, нанесение побоев во время судебного заседания являлось «кривдой» в отношении потер­певшего и «шкодой» в отношении общества (оскорбление су­дебного места).

Закон часто именует «гвалтом» как само преступление, в первую очередь разного рода самоуправные действия относи­тельно чужого имущества, так и одну из характерных его черт, адекватную современному понятию «насилие». Употреб­ляемые законодателем термины «гвалтовне», «гвалтовным обычаем» не разъясняются, как общеизвестные. Из содержа­ния же артикулов можно заключить, что они означают приме­нение к потерпевшему физического или психического принуж­дения.

Термин «вина» известен с древности, однако и он имел раз­личные значения, соответствуя в отдельных случаях современ­ному понятию вины или преступления, заменяя слово «ответ­ственность», а нередко — означая вид наказания (штраф, де­нежная компенсация и пр.). В статутовом законодательстве, подчеркивая общественный характер преступного деяния, за­конодатель употребляет термины «господарская вина», «вина разбойная», «вина злодейская», «кровавая».

Для раскрытия определенных характерных черт преступ­ления иногда употребляются термины «учинок», «злочинство». При этом законодатель отграничивает от простого «учинка» «горячий учинок», т. е. преступление, после совершения кото­рого не истекли 24 часа. Иногда в законе употребляется тер­мин «злодейство», т. е. злое (плохое) дело. Применялся этот термин для обозначения посягательств на имущественные пра­ва. Законодатель данную категорию преступных деяний сгруппировал в одном разделе Статутов «О злодействе вся­кого стану».

Довольно редко встречающийся в уголовном законе термин «збыток» означал хулиганские действия (буйство, бесчинство). Например, Статут 1588 г. говорит: «албо бы який збыток, гвалт, бой, раны, забийство вчынено...». Иног­да слово «преступление» заменяется словами «своволенство», «неслушеньство». Этим подчеркиваются характерные черты отдельных видов противоправных деяний, таких, например, как преступления против порядка управления, против право­судия и т. д.

Характеризуя некоторые составы преступлений, законода­тель одновременно дает им моральную, нравственную оценку, называя их греховными, постыдными, безнравственными. На­пример, говорит, что преступник совершил злодеяние, «пробачивши боязни бозское и встыду людского».

Как видно, феодальный уголовный закон не содержит чет­кого понятия преступления. Однако, исходя из анализа соот­ветствующих уголовно-правовых норм, можно сделать вывод, что законодатель XVI в. признает преступлением противоправ­ное, виновное деяние, несущее в себе элемент общественной опасности и посягающее на феодальный общественный строй, правопорядок, собственность, личность, права и интересы част­ных лиц[8].

Долгое время основным источником уголовного права фео­дальной Беларуси являлся обычай. В дошедших до нас древ­них законах содержались лишь отдельные уголовно-правовые нормы. Только в первом общегосударственном кодексе ВКЛ (Судебник Казимира 1468 г.) преступные деяния были сгруппированы в определенной последовательности. Однако Судебник не претендовал на полноту регулирования правоот­ношений в области преступления и наказания. По довольное простой схеме он закрепил виды единых для всего государства преступлений против собственности и личности и наказа­ний за них.

Только в статутах, знаменующих собой новый этап разви­тия уголовного законодательства, создана достаточно четкая правовая система. Статут 1588 г., завершивший кодификацию уголовного закона ВКЛ, содержит определенную классифика­цию криминальных деяний, которая прежде всего основыва­ется на объекте преступного посягательства. Правда, клас­сификация эта еще далека от совершенства. Так, наиболее важные, по мнению законодателя, государственные преступ­ления содержатся в первом разделе («О персоне нашой господарской»); преступления против имущественных и личных прав («О гвалтех, о боех, о головщизнах шляхетских») скон­центрированы в одиннадцатом разделе; в четырнадцатом раз­деле говорится «О злодействе всякого стану»; преступления против правосудия сгруппированы в четвертом разделе («О судьях и о судех»); воинские преступления—во втором раз­деле («О обороне земской»).

В то же время рядом с однородными преступлениями здесь мы встречаем и такие, которые включены в определенные раз­делы на основе совершенно случайных признаков. Кроме того, вместе с уголовно-правовыми нормами в каждом разделе со­держатся конституционные, гражданско-правовые и пр.

Законодатель XVI в. при кодификации права основывался на собственных, понятных ему, критериях и принципах. Так, включая в первые три раздела Статута 1588 г. рядом с основ­ными конституционными нормами некоторые уголовно-правовые, он руководствовался, вероятно, их особой значимостью и важностью.

Одновременно с классификацией преступлений по объекту посягательства Статут подразделяет их на «речи крвавые, где о горле идеть» и «речи меньшие, не крвавые, где о горле не идеть», т. е. классифицирует их по степени тяжести (опасно­сти). Как исчерпывающего перечня, так и разъяснения этих терминов нет в законе, но почти всегда вслед за словами «ре­чи крвавые», «речи меньшие» следуют пояснения «за што гор­лом карають» или «где о горле не идеть». В одном из артику­лов дается примерный перечень «речей крвавых»: убийство, разбой, изнасилование, поджог, наезд, сопряженный с убийст­вом, после чего законодатель говорит: «и иншые речи крва­вые, то ест за што горлом карають».

Перечня «речей меньших» Статут не содержит, но в ряде артикулов разъясняется: «за што горлом не карають», «розлитьем крви не карають», «где о горле не идеть».

Семантика данных конструкций дает основания пред­полагать их тождественность современным понятиям тяжких и менее тяжких уголовных преступлений[9].

Исследуя уголовный закон, действовавший на территории феодальной Беларуси, историк-правовед профессор И. А. Юхо делит преступления на:

1) государственные;

2) против порядка управления и правосудия;

3) военные;

4) против религии и церкви;

5) против нравственности;

6) против жизни, здоровья и чести людей;

7) посягательство на имущество;

8) преступления слуг и феодально зависимых людей про­тив феодалов.

Кроме того, по способу возбуждения дел в суде И. А. Юхо подразделяет преступления на три вида:

1) преступления, дела по которым возбуждались предста­вителями государственной власти независимо от наличия потерпевшего или его воли;

2) преступления по делам частного обвинения;

3) преступления по делам смешанного обвинения, по ко­торым обвинителями могли выступать как должностные лица государственного аппарата, так и отдельные граж­дане[10].

Преступления государственные и против порядка управ­ления. В период централизации ВКЛ усиливается власть государя (великого князя), что выражено в законодатель­ном закреплении полномочий верховного правителя в области принятия решений, имеющих высшую юридическую силу, в установлении единых государственных пошлин, праве на чеканку монеты и пр. В связи с этим посягательства на пол­номочия государя расцениваются как посягательства на вер­ховную власть.

Великий князь является и верхов­ным правителем, и высшим должностным лицом в государ­стве. Поэтому закон закрепляет и определенные его обязанности, делая попытку регламентации правового статуса этой должности. Государь не только сам обязан соблюдать закон, но и должен заботиться о соблюдении его всеми должностны­ми лицами и подданными государства. В первую же очередь Статут указывает на обязанность государя заботиться о пра­вах и вольностях шляхетского сословия. Посягательствам на жизнь и здоровье должностных лиц при исполнении ими своих обязанностей, а также граждан, взятых под особую защиту государства, преступлениям, со­вершенным в местах пребывания великого князя.

Статут 1588 года разграничивает заведомо ложный донос о государственном преступлении от доноса о совершении дру­гих уголовных преступлений.

Воинские преступления. Правовые нормы, касающиеся воинских правоотношений, впервые встречаются в привиле-ях и сеймовых постановлениях ВКЛ. Так, один из первых общеземских привилеев от 20 февраля 1387 г. говорит об обя­занности феодалов участвовать в военном походе на основе собственных затрат. С выделением шляхты в особое приви­легированное сословие, основной обязанностью которого являлась воинская служба, появилась необходимость законо­дательной регламентации порядка ее несения с установлени­ем соответствующих санкций за возможные нарушения.

Впервые раздел «Об обороне земской», содержащий 15 артикулов, появился в Статуте 1529 г. В последующем появлялись новые артикулы: в соответствующем разделе Ста­тута 1588 г. их было уже 27. Эти артикулы включали ряд составов воинских преступлений, отличительной чертой кото­рых являлось совершение их военнослужащими или военно­обязанными в период войны или военного похода. К ним от­носятся:

1. Уклонение от воинской службы, т.е. неявка в назначен­ное время на сборный пункт, отсутствие на смотрах войск, переписях и пр., за что виновный «именье свое тратить»

2. Нарушение порядка несения воинской службы (самовольное оставление места службы, бегство с поля боя и др.).

3. Преступления, совершенные военнослужащими.

Устанавливая наказание за преступления, совершенные военнослужащими, законодатель, как правило, учитывал тяжесть наступавшего преступного результата. Так, наезд на шляхетские дома, сопряженный с убийством, насилием, при­чинением ран, наказывался смертной казнью с выплатой соответствующих штрафов, а наезд, сопровождающийся только «шкодой», обязывал виновного «гвалт и шкоду за доводом слушным совито платити».

4. Преступления, совершенные военачальниками.

Преступления против правосудия. В XVI веке в ВКЛ серьезное внимание уделяется судебной власти в государстве, детаегся попытка отделить ее от административной. В пользу такого утверждения свидетельствует судебная реформа, на­шедшая законодательное отражение во всех трех статутах. Впервые появившийся в Статуте 1529 г. шестой раздел «О судьях», состоящий из 28 артикулов, стал ’четвертым раз­делом в Статуте 1588 г. и уже включал в себя 105 артикулов. Правовые нормы, касающиеся деятельности судебных орга­нов, занимают более, чем пятую часть Статута 1588 г.

В этом разделе «О судьях» законодатель пытается пред­усмотреть все случаи уголовно наказуемых деяний, в связи с чем доходит иногда до курьезов. Так, в объективную сто­рону сопротивления возному включается даже принуждение последнего проглотить доставленные им судебные повестки и другие судебные «листы», а также вырывание бороды и усов возного, подрезание хвоста его лошади (р. IV, арт. 11). Кроме того, ряд деяний, которые законодателем XVI в. на­зываются преступными, в современном праве относятся к дисциплинарным правонарушениям.

Все составы данного вида преступлений объектом посяга­тельства имеют нормальную деятельность судебных органов при отправлении правосудия. В зависимости же от субъекта преступления их можно подразделить на две основные группы:

1) совершенные судебными чиновниками;

2) совершенные участниками судебного процесса. I. Преступления, совершенные судебными чиновниками (неявка без уважительной причины, нарушение судьями постановления о взимании судеб­ных пошлин, вынесение судьями заведомо несправедливого приго­вора или решение дела с нарушением процессуальных норм и др.). II. Преступления, совершенные участниками судебного процесса (подделка ответчиком «позвы», неявка по вызову в суд лица, обвиненного в «речах крвавых», неявка в суд иных участников судебного процесса, вызов в суд ответчика по ранее решенному делу, оскорбление словом или действием членов суда или противной стороны, а также нанесение побоев, телесных повреждений, убийство или покушение на совершение «та­кого учинку», дача ложных показаний, побег с места лишения свободы, неисполнение судебного решения, преступления, совершенные адвокатом и др).

Наказания за данные преступления сводились в основном к уплате штрафа и обязанности возместить ущерб. За неяв­ку в суд предусматривалось более строгое наказание — изгнание за пределы государства. Законодатель не во всех случаях указывает, что преступные деяния данного вида совершаются только участниками судебного процесса, но та­кое предположение можно достаточно уверенно сделать исхо­дя из характера описанных преступлений и ряда других об­стоятельств. За оскорбление судей словом или действием применяются жесткие санкции, вплоть до тюремного заключения и «каранья горлом».

Преступления против религии и церкви. Провозглашая принцип веротерпимости, закон поощряет принятие христи­анства лицами, исповедующими другие религии, но запре­щает под угрозой квалифицированной смертной казни («на горле, огнем») евреям, татарам и прочим «бесурмянам за­купов албо полоцеников, детей их у жыдовство, ани у бесурмянство намовляти, ани обрезывати...».

Преступления против общественной нравственности. За­конодатель требует, чтобы люди «учестиве жили» в соответ­ствии с законом божьим и человеческой моралью. О посяга­тельстве на духовные и нравственные устои общества он го­ворит как о зле, «которым неменей пан Бог бывает ображон», и считает такие деяния преступными. Родовым объектом дан­ной категории преступлений является общественная нрав­ственность. К таким преступлениям относятся: изнасилование, прелюбодеяние, сводничество, насильственный брак. За это деяние преступник мог быть наказан смертной казнью, с передачей трети его имуществ, похищение замужней женщины, вступление в брак с нарушением установленных зако­ном условий против воли родителей; вдовы до истечения шестимесячного срока со дня смерти мужа; двоеженство;

брак лиц, состоящих в определенных законом степенях род­ства, умышленное избавление от плода или умерщвление его, преступления детей в отношении родителей и прочее.

Преступления против жизни, здоровья и чести людей. Уделяя пристальное внимание этой кагегории преступных посягательств, законодатель пытается охватить все возмож­ные варианты таких деяний В законе подробно говорится о способе их совершения, времени и месте, сословном поло­жении субъектов, отношении преступника к своему деянию и пр Именно в артикулах, содержащих составы данного вида правонарушений, мы находим законодательную регла­ментацию важнейших теоретических вопросов, касающихся учения о преступлении и наказании.

Убийство («забийство», «мужобойство»). В Статутах объективная сторона преступления выражена словами: «забил», «яким обычаем о смерть приправил», «струл» и т.д., с указанием времени или места, способа со­вершения и пр. Степень ответственности преступника зависе­ла от степени вины (умысел, неосторожность), мотива (нена­висть, дерзость и пр.), цели (убить, завладеть имением и пр.), места совершения (на княжеском дворе, на дороге и пр.), социального положения преступника и потерпевшего и ряда других обстоятельств. Закон различает простое убийство, убийство с отягчающими вину обстоятельствами и убийство со смягчающими вину обстоятельствами.

Причинение телесных повреждений. Статутовый уголовный закон не содержит описания объек­тивной стороны данного вида преступлений, а только указы­вает: «збил», «зранил», «утял», «урезал» и пр. По степени тя­жести телесные повреждения можно разделить на тяжкие, менее тяжкие и легкие, хотя сам законодатель не употребляет эти термины. В наиболее разработанном в этом плане Стату­те 1588 года говорится о членовредительстве («охроменьи», «вытятье або выбитье члонку»), причинении ранений («ран значных», «значных и шкодливых», «обличных на твари», «крвавых в голове» и др.) и нанесении побоев.

Посягательства на честь и достоинство личности. Объектом данного вида преступного посягательства явля­лась честь лица, принадлежащего к классу феодалов, вклю­чая духовенство и лиц, принявших католичество и приравнен­ных к шляхте. Деяние признавалось преступным только тог­да, когда было направлено против особ «шляхетского стану».

Имущественные преступления. В зависимости от непосредственного объекта посягатель­ства закон различал посягательства на движимое имущество (домашние вещи, скот, деньги, драгоценности и пр.) и пося­гательства на недвижимость (имения, земли и др.).

К преступным посягательствам на движимое имущество законодатель относит: наход или наезд, разбой, грабеж, кражу, присвоение или повреждение чужого имущества и неза­конное пользование им.

Наход или наезд—пешее или конное нападение на шляхетские дома, усадьбы, церковь и др., сопряженное с по­вреждением или захватом имущества и насилием над лич­ностью.

Разбой — посягательство на имущество, сопряженное с насилием над личностью («злупил и розбил»). В отличие" от находа и наезда, где преобладающим элементом являлось насилие над личностью, ущемление ее прав и свобод, в разбое преобладал элемент имущественного посягательства.

Грабеж— открытое нападение на людей или их жилище с целью завладения имуществом.

Термин «грабеж» употребляется законодателем в смысле овладения имуществом, причем различается: «правный врядовый грабеж» — завладение имуществом на основе судебно­го постановления; самовольный грабеж — самовольное изымание долга по имущественным обязательствам; противо­правный грабеж — преступное посягательство на чужое имущество. Последний вид грабежа законодатель четко не отграничивает от разбоя, т. к. в объективную сторону деяния включает иногда и насильственные действия. Отличительны­ми признаками считаются: отсутствие причинения вреда здо­ровью и место совершения преступления, т. к. совершение преступления «на дорозе» выступает обязательным призна­ком для квалификации разбоя и случайным — по отношению к грабежу.

Кража — завладение чужим имуществом «злодейским таемным обычаем». Объектом кражи законодатель считает то имущество, ко­торое составляет предмет непосредственного и исключитель­ного владения конкретного лица (домашние вещи, животные, съестные припасы и пр.).

Преступления слуг и феодально зависимых людей против своих владельцев. Уголовный закон всячески защищает фео­дальные отношения, заботится об укреплении собственности феодала и поддержании его властных полномочий в отноше­нии зависимых от него людей, что и признает объектом дан­ного вида преступных посягательств.

Полицейские преступления. Нормы, регулирующие эти правонарушения, расположены в разных разделах Статута 1588 г., и их в большинстве случаев отличает отсутствие кон­кретных санкций. Современный законодатель считал бы такие правонарушения административными проступками (артикулы «О корчмах покутных», «О цыганах», «О мерах и локтях, або были ровные и цена трунком и речам стравным...»).

В отдельный состав правонарушения выделено посягательство на общественную безопасность («покой посполитый»), выразившееся в «похвалке» и «отповеди», т. е. в угрозе совершить преступление. Провозглашая принцип, что «нихто в невинности своей терпеть не повинен», Статут возлагает на «отповедника» обязанность возместить моральный ущерб, на­несенный лицу, в адрес которого была высказана угроза.

Похожие работы