Публикации

Первые отечественные учебные книги для первоначального обучения (XVI - XVII)

 Контрольная работа по истории дошкольной педагогики на тему: Первые отечественные учебные книги для первоначального обучения (XVI - XVII) 

План

  1. Азбуки Лаврентия Зизания (Тустановского), Ивана Федорова, Василия Бурцова, авторские подходы к разработке содержания и оформления, достоинства и приоритеты
  2. Буквари Спиридона Соболя, Симеона Полоцкого, Кариона Истомина, их анализ
  3. Грамматики Лаврентия Зизания (Тустановского), Мелетия Смотрицкого и их роль в истории просвещения восточнославянских народов

Список использованной литературы

1. Азбуки Лаврентия Зизания (Тустановского), Ивана Федорова, Василия Бурцова, авторские подходы к разработке содержания и оформления, достоинства и приоритеты

Основными источниками для изучения древнерусской методики обучения чтению и письму являются берестяные грамоты, печатные азбуки, буквари и азбуки-прописи, хронологически охватывающие период с XI по XVII в. Анализ всего этого комплекса источников позволяет утверждать, что методика начального обучения, утвердившись достаточно рано, отличалась стабильностью.

Рукописных азбук старше конца XVI в. не сохранилось, но весьма вероятно, что они были достаточно разнообразны по своему составу, который в какой-то мeре определялся автором — составителем книги — учителем.

В старопечатных изданиях обычно встречаются два названия пособии для обучения грамоте: «азбука» и «букварь». Название «букварь» (т е. книга букв), скорее всего, образовано по аналогии с заимствованными названиями богослужебных книг, такими, например, как «стихирарь» — книга стихир, «кондакарь» — книга кондаков. У южных славян встречались еще названия «псалтырь» (в значении «букварь», а не книга псалмов), «табла за дицу» (т. е. таблица для детей), сазбукивидняк«. В литературе термины «букварь» и «азбука» употребляют обычно без всякого различия.

Печатные славянские буквари появились у южных славян раньше, чем на Беларуси. По построению и содержанию они очень близки к русским старопечатным букварям, хотя предназначались для католиков или протестантов и наверняка не были известны у нас[1].

Одним из выдающихся белорусских деятелей эпохи Просвещения — Лаврентием Зизанием (Тустановским) была написана учебная книга под названием «Науки по чтению и разумению писма словенского. Ту тыж о святой тройци, и о въчловечении господня».

«Азбука» состояла из алфавита, молитв православной веры и словаря. В конце книги излагались сочинения Стефана Зизания о православной вере.

В начале «Азбуки» приводился алфавит, затем буквы следовали вразбивку: а, д, з, л и т. д. Заучив буквы, ученики под руководством учителя переходили к сочетанию гласных и согласных, то есть к образованию слогов типа: ба, ва, бе, ев... Дальше учащиеся занимались трехбуквенными сочетаниями: бра, бре, бри, бро и т. д.

Такая подача материала наводит на мысль, что при обучении чтению учителя братских школ обращали особое внимание на звуковой состав слова, на фонетику, причем шли от простого (слог из согласного с гласным) к более сложному (слог из двух согласных и одного гласного звука). Все эти приемы давали возможность сравнительно быстро обучить ученика беглому чтению.

Первые шаги в обучении чтению ученики делали по книгам священного писания. Несмотря на то, что многие из этих книг были переведены на «просты русский», то есть белорусский язык, в них встречалось множество слов, незнакомых ученикам. Необходимо было дать толкование этих непонятных слов. Эту функцию в «Азбуке» Лаврентия Зизания и выполнял словарь—"Лексис сиречъ речения въкратъце събранны. И из словенснаго на просты русский диялектъ истолкованы«. «Лексис» ставил перед собой и более широкую задачу: обучение учеников простому, народному языку. Кроме того, «Лексис» давал сведения в различных областях знания.

Лаврентий Зизаний использовал опыт Франциска Скорины по толкованию слов в его Пражской Библии (1517), Псалтири и Апостоле, а также Новгородские словари 1282 и 1431 годов. Но если в Библии Скорины насчитывается около 200 глосс, в Новгородском словаре 1282 года — 350, а в словаре 1431 года —200, то у Зизания в реестре «Лексиса» значится 1061 слово, а при объяснении употреблено свыше 2000 слов.

Источником для словаря Зизания мог служить и «Лексисъ съ толкованiемъ словенских мовъ просто», вышедший в 1581 году.

Собирая сведения в области истории, географии и биологии, Лаврентий Зизаний пользовался сочинениями Аристотеля (в «Лексисе» записано: «Аристотел мовит в книгах о животных...»), Козьмы Индикоплова; не обошел он и книгу польского шляхтича Мартина Вольского «Всемирная хроника, или Космография», вышедшую в 1550 и переведенную на русский язык в 1584 году.

Таким образом, в своей работе над «Лексисом» Зизаний использовал все достижения в этой области знаний, a также свой педагогический и жизненный опыт. Словарь Зизання носил прежде всего обучающий характер. С этой целью в нем приведены гнезда слов, образованных от одного корня.

Такое расположение материала показывало ученику, как из одного корня слова образуется та или иная часть речи. Это давало возможность научить учащихся словообразованию.

«Лексис» Зизания составлен в алфавитном порядке с соблюдением его для первых трех букв слова. В большинстве слов отмечено ударение. Но от принципа алфавитного расположения слов Зизаний часто отступает в пользу смысловой связи реестра или объяснительной части словаря.

Все это указывает на то, что учителя братских школ стремились различными способами развивать память своих учеников, пополнять их словарный запас[2].

Зизаний пользуется различными приемами объяснения слов па «простом русском языке». Наиболее часто с этой целью применяются синонимы. Примеры: адедро — выход, закретъ; беждение — примушене, беда; брозда — узда, уздя, ница. При отсутствии синонима Зизаний обращается к описательным приемам толкования слова. Например: безответенъ — отповеди не маючiй, неотповедный; воинствую—жолнерствомъ ся бавлю; и т. д.

Очень часто Лаврентий Зизаний прибегает к энциклопедическим приемам разъяснения слова: краегранесiе—початок стiха албо строки; зеленийчiе — естъ дерево, которое лете и зиме зелено, подобное листье мает зелью, на котором чернице ягоды растут; лоза — винная матица; и т. д.

В «Лексисе» очень много белорусских слов, которые бытуют до настоящего времени. Эти слова использованы в объяснительной части словаря: кошуля, отрута, сметье, заразъ, певень, лазня, сюды, сведокъ, парожшй, потребую, стерегу и др.

В «Лексисе» Лаврентия Знзання нетрудно обнаружить ряд фонетических и морфологических норм, свойственных современному белорусскому языку.

В «Лексисе» Лаврентия Зизания нашла свое отражение и терминология административного управления: митрополия — головнейшее место в яком повете; андипат—бурмистръ, старшин радца албо справца в яко земли.

Есть в «Лекоисе» и примеры толкования этнографических понятии: скутъ—верхнее оденье албо плахта; гадание—загадка, трудное и хитрое пытанье; обаванiе — заклинанье.

Весьма интересны объяснения Лаврентия Зизания к словам, связанным с искусством. Само слово искусство он определяет как «уместность», «сведомость»; искусны — «учены», «сведомый». Из «Лексиса» известно, что во времена Лаврентия Зизания учениками братских школ ставились комедии. Трыжнище, трит, позорище, по определению Зизания, «месце где ширмуютъ, албо кушты ил комедiю оправуютъ», то есть место, на котором ставят представления.

Биологическая терминология снабжена в «Лексисе» довольно подробными пояснениями. Основным источником, откуда Зизаний черпал материал, была «Книга о животных» Аристотеля.

В словаре есть сведения о птицах, рыбах, животных и растениях. Для того чтобы люди, живущие в Белоруссии, могли представить себе, например, пеликана, Зизаний сравнивает его с аистом. Заметим, кстати, что обе эти птицы относятся к семейству аистообразных.

Описывая животное, Зизаний стремится рассказать о его особенностях и как они могут быть использованы. Из зверей в «Лексисе» характеризуется несколько животных: мечка—медведица; онагръ—дикiй оселъ, лёсны; скимен—лев молоды и т. д.

Из представителей растительного царства в «Лексисе» поясняются в основном растения Египта, Аравии, Палестины, что вызвано их частым упоминанием в книгах священного писания. Например: «Рамна естъ дерево неякоес кудерявое ягоды родячее»; "Смирна есть неякое дерево в Аравии, а которого запашны сокъ течетъ стакъти называемы«[3].

Торговые отношения между славянскими народами и Западной Европой известны с давних времен. В этом деле большую роль играли братства. Естественно, что ученики братских школ уже на школьной скамье должны были знать, что такое талант, задинар и т. д. В словаре Зизания даются следующие объяснения этим словам: талантъ—вага [вес], важачая шестьдесят фунтов, которыi праве якъ вкол приносят 50 сот корон, то есть червеных золотых французских, великi талантъ, мает в собе 80 фунтов; задинаръ—запеня [денежная единица в Белоруссии, на Украине и в Польше].

Автор не забывает объяснить и такие слова: торжище — рынок, торгъ; торжество — яръмарокъ; бремя — беремя, тлумокъ, и теж товаръ, котори в корабли, албо на воде.

Обращают на себя внимание еще некоторые объяснения слов в «Лексисе». Например, живот—мешкане, и тыж скарбъ [вещи], гроше. Как видим, жизнь отождествляется Зизанием с владением имуществом и деньгами; если у человека есть богатство, значит есть и жизнь.

Как педагог-филолог, Лаврентий Зизаний переводил и объяснял слова из латинского, греческого и еврейского языков.

Таким образом, Лаврентий Зтании строит преподавание языка на основе изучения его лексики. Те же принципы подхода к языку позднее изложил Ян Амос Коменский. Последний в своей «Великой дидактике» указывал на необходимость начинать изучение языка не с грамматики, а со словаря, так как словарь—это материал языка, которому грамматика придает только форму.

«Лексис» Зизания написан простым языком. Эта народность языка, простота изложения, педагогические приемы при объяснении того или иного слова сделали «Азбуку» популярной книгой. Люди могли пользоваться таким учебным пособием, потому что оно было написано просто, доступно и в то же время давало определенные научные, по тому времени, сведения.

«Лексис» Лаврентия Зизания оказал сильное влияние на все последующие издания словарей и энциклопедий. В 1627 году Памва Берында составил и издал «Лексикон славеноросский», в который полностью включил словарь своего предшественника. В «Лексикон» Берынды входило 4000 слов, указывались источники, откуда взяты слова, давалось объяснение им. Даже в словаре Российской академии наук были использованы сведения из «Лексиса» Лаврентия Зизания и «Лексикона» Берынды.

Своей «Азбукой» Лаврентий Зизаний заложил основы разработки будущих «Азбуковников». В них содержались сведения из грамматики, арифметики, философии, истории религии и мифологии, сюда же включались и словари. Это были своего рода маленькие энциклопедии[4].

Первые восточнославянские буквари издал Иван Федоров. Вероятно, при их подготовке он пользовался какими-то рукописными букварями. Что они собой представляли, можно только гадать, так как все сохранившиеся рукописные буквари относятся к более позднему времени[5].

Иван Федоров был не только первопечатником на Руси, но и выдающимся педагогом своего времени, посвятившим свою жизнь просвещению — «тому, чтобы и по свету рассеивать и всем раздавать духовную пищу». Обращаясь к учителям и наставникам Иван Федоров приказывал воспитывать детей в "благоразумии, в смиреномудрии, в кротости, в долготерпении, приемлющие друг друга и прощение дарующие«[6].

Свой первый букварь Иван Федоров выпустил в 1574 г. во Львове. Это третий по счету кирилловский букварь (после тюбингенского букваря 1561 г и азбуки в венецианском молитвеннике 1571 г.), первый букварь русского происхождения и первый букварь на церковнославянском языке русской редакции. Львовский букварь сохранился только в двух экземплярах: один из них, полный и хорошо сохранившийся, находится в библиотеке колледжа при Гарвардском университете; другой, полный, но сильно обрезанный при переплете, был в 1982 г. приобретен Британским музеем. Лондонский экземпляр в XVII в принадлежал сэру Джону Гебдону (умер в 1670 г), выполнявшему дипломатические поручения царя Алексея Михайловича.

Львовский Букварь 1574 г.— небольшая книжка форматом в малую осьмушку (15,7 ´ 10), на 40 нумерованных листах (78 страниц, не считая двух пустых). Титульного листа или заглавия перед текстом букварь не имеет. В конце помещено послесловие Ивана Федорова: «Сия еже писах вам, не от себе, но от божественых апостол и богоносных святых отец учения, и преподобного отца нашего Иоанъна Дамаскина, от грамматикии, мало нечто ради скораго младеньческаго научения въмале съкратив сложих. А аще сии труды моя благоугодны будут ваши любви, приимете сия с любовию...» За послесловием следует герб Львова и типографская марка Ивана Федорова, под ними выходные данные: «Выдруковано во Львове, року 1574» Никакого названия книги в тексте нет.

От предшествовавших ему южнославянских букварей Букварь 1574 г. отличается большой и довольно сложно организованной учебной частью. В начале Букваря — три кирилловские азбуки: в первой буквы расположены в обычном порядке, во второй — в обратном, в третьей — вертикальными столбцами. За азбуками следуют слоги. Вначале идут двухбуквенные слоги, где первая буква согласная, а вторая — гласная («Ба ва га да... Бе ве ге де... Би ви ги ди...» и т. д.). За двухбуквенными слогами идут трехбуквенные, где первая буква согласная, вторая — всегда «р», третья — гласная («Бра вра гра дра... Бре вре гре дре... Бри ври гри дри...» и т. д.). Далее помещены три статьи грамматического характера. Первая из них — «А сия азбука от книги осмочастныя, сиречь грамъматикии». Это образцы спряжения различных глаголов в алфавитном порядке, по одному глаголу на каждую букву. Следующие две статьи: «Страдална ж суть тако» и «Страдалнаго убо залога времена сице глаголются». В этих статьях для примера взят глагол «бити». Следующая статья —"По прозодии. а еже дващи в единых лежащее, се есть повелителная и сказателная«. Раздел составлен из слов (большей частью глаголов), различающихся только ударением (например: «любите, любите», «носите, носите», «просите, просите»). После этих статей — раздел «По орфографии», где в алфавитном порядке помещены различные слова, обычно под титлами. Заключает учебную часть азбучный акростих, где каждая строка начинается с 1-й, 2-й, 3-й и т. д. буквы алфавита. Начинается акростих так:

А. Аз семь всему миру свет.

Б. Бог есть прежде всех век.

В. Вижу всю тайну человеческую (и т. д.).

Кроме всех этих статей в учебной части есть еще кирилловские цифры; особой статьи они не образуют, но использованы для нумерации (на полях) абзацев и разделов учебной части. В целом учебная часть занимает больше половины букваря (47 страниц из 78)[7].

Как можно видеть из этого перечисления разделов, учебная часть букваря построена довольно логично. Помещенные вначале три азбуки дают понятие о буквах как таковых. Затем слоги постепенно приучают к произношению букв. Раздел «По прозодии» дает ясное понятие об ударениях. «По ортографии» — о сокращениях (титлах). Акростих — пример уже для связного чтения, что является как бы переходом от учебной части к текстовой. О цифрах дает представление нумерация абзацев (прием довольно неудачный, от которого Иван Федоров затем отказался)[8].

Текстовая часть Букваря 1574 г. содержит всего 19 текстов. Библейских текстов — шесть. Из догматических текстов есть Никейско — Константинопольский символ веры. Молитв всего 12; порядок их размещения в букваре более или менее соответствует порядку молитв в начале богослужения.

Другой букварь Иван Федоров выпустил в свет 18 июня 1578 г. в Остроге. От Львовского издания 1574 г. острожский Букварь 1578 г. отличается тем, что текст в нем двуязычный, на греческом и славянском языках. Предназначался он для учеников Острожской школы, изучавших греческий язык. Греко-славянский букварь 1578 г. известен только в двух экземплярах. Один, полный, находится в Готской библиотеке (ГДР), другой — фрагмент в 4 листа — был найден в 1984 г. в Государственной библиотеке России. Готский экземпляр букваря сплетен со славянским букварем, напечатанным также Иваном Федоровым и Остроге, но несколько позднее, в 1578–1580 гг. Элиас Гуттер, которому принадлежал конволют, был профессором восточных языков в Иенском университете, а затем издателем. Известно, что Гуттер намеревался напечатать Новый Завет на 12 языках, в том числе и славянском, и приготовил для себя кирилловский шрифт, копирующий шрифт Острожской Библии.

Острожский букварь — форматом в малую осьмушку, на 8 ненумерованных листах (16 страниц). В начале букваря титульный лист, который встречается здесь впервые в изданиях Ивана Федорова. На титульном листе указано, что букварь напечатан «умышлением и промышленном благочестиваго князя Коньстяньтина Коньстяньтнновича княжати Острозъскаго». На обороте титульного листа помещен герб князя Острожского. Учебная часть букваря занимает всего одну страницу, следующие 12 страниц — текстовая часть, которая вся на двух языках: греческом и славянском. На последней странице — типографская марка Ивана Федорова, та же, что и во львовском Букваре 1574 г. Кирилловский шрифт мелкий, упрощенного рисунка, тот, которым напечатана Острожская Библия.

Учебная часть Букваря 1578 г. состоит из четырех греческих азбук. Первая азбука содержит только заглавные буквы: вторая — строчные буквы и напечатанные кириллицей названия греческих букв; третья — строчные буквы, расположенные попарно: первая и последняя, вторая и предпоследняя, третья и третья от конца и т. д.; четвертая — строчные буквы с различными вариантами начертания. Расположение текстов то же, что и во львовском букваре. В общем текстовая часть следует львовскому букварю, но со значительными сокращениями и одним только добавлением.

После греко-славянского букваря Иван Федоров напечатал в Остроге еще один букварь, уже одной кириллицей. Букварь этот не имеет выходных данных, и точная дата издания неизвестна; по оформлению он приблизительно датируется 1578 — 1580 гг. Острожский букварь известен в двух экземплярах, более или менее дефектных. Один из них, из библиотеки Гуттера, находится в Готе; в нем недостает 2 листов. Другой экземпляр, еще более дефектный, — в копенгагенской Королевской библиотеке.

По составу и внешнему виду острожский букварь чрезвычайно близок ко львовскому изданию 1574 г. Сходство между букварями настолько велико, что даже разбивка текста на страницах и строки обычно совпадают. Во львовском букваре в конце — послесловие Ивана Федорова и выходные данные; в острожском этого нет. Во львовском букваре нет заглавия, в начале острожского оно помещено: «Начало учения детемь хотящим разумети писание». Во львовском букваре есть цифры, примененные для нумерации абзацев и разделов, в острожском — цифр нет. В конце острожского букваря помещена статья, которой нет во львовском, — «Сказание о письменах» черноризца Храбра. Всего в острожском букваре 48 листов, а не 40, как во львовском[9].

Самые ранние сохранившиеся московские буквари вышли в свет в 1634 и 1637 гг. Буквари эти подготовил к печати Василий Федорович Бурцов, руководитель существовавшего тогда филиала Московского Печатного двора.

Букварь 1634 г.— это книжка форматом в малую осьмушку, на 90 ненумерованных листах. Титульного листа в книге нет, перед текстом заглавие: «Начальное учение человеком хотящим разумети божественнаго писания». В конце букваря послесловие, где указано, что книга «начата печатанием» 6 июля, а окончена 20 августа 7142 (1634) г., «труды и тщанием многогрешнаго Василия Федорова сына Бурцева и прочих сработников...».

Учебная часть Букваря 1634 г начинается с трех кирилловских азбук: в первой из них буквы расположены в обычном порядке, во второй — в обратном, в третьей — вразбивку. За азбуками следуют двух- и трехбуквенные слова; названия кирилловских букв: кирилловские цифры; надстрочные знаки («просодия верхняя»); знаки препинания (их только три: запятая, точка и «подиостония» — точка с запятой). Далее идут грамматические статьи, примеры сокращений и акростих, те же, что и в букварях Ивана Федорова[10].

Текстовая часть букваря начинается молитвами, теми же, что и в букварях Ивана Федорова. За ними следуют три подборки выдержек из Притчей Соломоновых и Посланий Павла. Далее — три подобные же выдержки из Ветхого Завета. Затем — Сказание черноризца Храбра «О письменах». По сравнению с осгрожским букварем Ивана Федорова добавлены в учебной части — азбука вразбивку, названия букв, цифры, надстрочные знаки и знаки препинания; в текстовой части — три выдержки из Ветхого Завета. После Сказания Храбра следует послесловие (наподобие послесловии в других московских старопечатных книгах).

Второй известный букварь Бурцева вышел в свет 8 февраля 1637 г. Это книга форматом в малую осьмушку, на 108 ненумерованных листах. Титульного листа нет; в начале основного текста заглавие: «Начальное учение человеком хотящим разумети божественнаго писания» В конце послесловие, которое безо всяких изменений перепечатано из букваря 1634 г. Разница только в датах.

Букварь начинается предисловием Бурцева: «Предисловие въкратце первоучебней сей малей книжице азбуце». За этим предисловием следует другое, в стихах.

Сия зримая малая книжица

По реченному алфавитица

Напечатана бысть по царскому велению

Вам младым детем к научению...

Это первые стихи в московской печатной книге. Автор стихов, очевидно, сам Бурцов. После этих прелиминарии следует учебная часть букваря. Перед учебной частью фронтиспис, изображающий училище, на переднем плане учитель сечет розгою провинившегося ученика. Состав учебной части такой же, как и в Букваре 1634 г.

Текстовая часть составлена Бурцевым заново и имеет мало общих текстов с букварями Ивана Федорова и Букварем 1634 г. Она примечательна тем, что здесь вовсе нет молитв и почти все тексты взяты из Библии. В конце Букваря идут библейские чтения, те же, что и в Букваре 1634 г., и Сказание черноризца Храбра. Затем — послесловие.

В 50-е гг. XVII столетия в связи с реформой Никона все силы и средства Печатного двора были обращены на «справы книжные» предписано в богослужебной практике пользоваться новыми книгами. В атмосфере напряженной борьбы вокруг реформы было необходимо не только исправить уже имевшиеся учебники, но и ввести новые, злободневные материалы, чтобы прочнее утвердить реформу в сознании народа путем воспитания, через школу.

Начало Букваря 1657 г. заимствовано из могилевского Букваря Спиридона Соболя 1636 г., но с изменениями, необходимыми вследствие реформы Никона. Здесь по традиции помещены алфавит и слоги, в разделе «Во исправление языка отрочате, слози словес под титлами» в алфавитном порядке перечисляются подтительные слова. Примеры этих слов были помещены и в предшествующих букварях пол заголовком «По ортографии», где они изменялись по падежам, т. е. являлись одновременно и образцами склонений. Составители следующего Букваря, 1657 г., не ставили своей целью дать образца склонений: изменений по падежам здесь нет, наряду с существительными и прилагательными присутствуют и неизменяемые части речи (наречия). Надо отметить, что в рассматриваемом учебнике по сравнению с изданиями 1634 и 1637 гг. вообще отсутствуют сведения о словоизменении: нет здесь и образцов спряжений глаголов, занимавших значительное место в первых букварях. Это объясняется, видимо, тем, что во время появления пособий Бурцева в Москве ещё не было печатных грамматик и первые буквари должны были дать достаточно полный объем сведений о «словенском» языке.

После текстовой части в учебнике даны разделы «Просодия верхняя или ударение гласа» (надстрочные знаки). «Строчная препинания». «Числа». В более ранних букварях текстовая часть помешалась после всего учебного материала. Букварь 1657 г. более удачно следует логике учебного процесса: вначале ребенок учится правильно читать и понимать текст и лишь потом переходит к сложным надстрочным знакам и знакам препинания, смысл и функции которых вне связного текста понять невозможно.

Неустойчивым нововведением в московскую школьную орфографию оказался в то время знак переноса — «единитная», который рекомендуется букварем, но встречается в нем нерегулярно и неупорядоченно, а во 2-м издании этого учебника (1664) совсем не употребляется.

Заканчивает учебную часть раздел «Числа», который полностью заимствован из букварей Бурцоа. После «Чисел» находится статья о перстосложеиии при крестном знамении («троеперстие») и при благословении, представляющая из себя часть ответов Никону константинопольского патриарха Паисия, которые в этой же славянской редакции были помешены в Скрижали 1655 г.

Букварь 1657 г. был переиздан в 1064 г. Два этих издания оказали большое влияние на последующую учебную литературу в Московском государстве, в том числе на Букварь Симеона Полоцкого 1679 г. Если буквари 1657 и 1664 гг. показывают, что правительство Московского государства того времени отводило школе значительную роль в формировании официального мировоззрения и воспринимало ее как важное звено в своей преобразовательской деятельности, то буквари 1667 и 1669 гг. имеют другой, более частный характер. В них не упоминаются имена царя и патриарха, но повелению и благословению которых обычно составлялись и издавались буквари, что совершенно нетипично для московских учебников XVII в. Эти учебники по содержанию белее светские, чем предшествующие буквари. При типичной для средневековья общей религиозно-воспитательной направленности этих изданий яснее осознается их общеобразовательное значение. В начале книги помещаются «двуписьменные» и «трехписьменные» слоги и названия букв. Раздел «Слози имен под титлами» построен по тому же принципу, что и в Букваре 1657 г.

Религиозно-богослужебных текстов здесь в отличие от более ранних букварей нет, но помещены образцы приветствий (автор — Симеон Полоцкий) от детей родителям и благодетелям, которые хотя и посвящены религиозным праздникам, но в целом имеют светское назначение — «да навыкают отроки благочинному нраву приветствования». «Приветства» служили еще в одном качестве: в предисловии говорится, что так как «писание» состоит из букв, то и напечатан этот букварь, содержащий «образы» букв, обучающий составлению слогом и «являющий напоследок изображения целых речений», т. е. «Приветства» явно предназначены и для упражнении в чтении.

Компактность букваря (объем у него в 2,5 раза меньше, чем у букварей 1657, 1664 гг.), его доступное, занимательное и практическое светское содержание были по достоинству оценены в то время: книги издавалась, по крайней мере 3 раза[11].

Похожие работы