Публикации

Культура Востока: индо-буддийские традиции

 Культура Востока: индо-буддийские традиции - контрольная работа, реферат по культурологии. Буддизм и индуизм в развитии индо-буддийской культуры. 

План

  1. Буддизм и его роль в развитии индо-буддийской культуры
  2. Индуизм и кастовая система индо-буддийского общества
  3. Индуистско-буддийская традиция-цивилизация и её место в мировой культуре

Список использованной литературы

1. Буддизм и его роль в развитии индо-буддийской культуры

Буддизм — одна из мировых религий — возник на севере Индии в середине первого тысячелетия до нашей эры. Его основатель — Сиддхартха Гаутама, ставший Буддой, т.е. «просветленным». Существуют разные версии о времени его жизни, но большинство ученых сходятся на 564 — 483 гг. до н.э.

Священное писание буддистов — Типитака (на языке пали) — сформировалось к началу нашей эры и было полностью записано в Vв. Одно из последних его изданий состоит из 58 томов включая комментарии.

Ранняя форма буддизма — Хинаяна (малая колесница, узкий путь к спасению) — многое заимствовала из брахманизма, например представление о сансаре (цепи перерождений) и законе кармы — представление о том, что последующее перерождение зависит от поведения человека в предыдущей жизни[1].

По представлению буддистов, каждое существо, достигшее высшей святости, может стать Буддой, т.е. просветленным. Один из будд, прозванный в его земной жизни Шакьямуни («отшельник из рода шакьев»), поведал людям учение о спасении, которое его последователи называют, как правило, санскритским словом «дхарма» (учение, закон)[2].

Религиозно-философское учение буддизма изложено в ряде канонических сборников, центральное место среди которых занимает палийский канон «Типитака» (или «Трипитака» —"Три корзины«).

По буддизму, жизнь во всех ее проявлениях есть выражение различных комбинаций или «потоков» нематериальных частиц — дхарм. Сочетания дхарм определяют бытие того или иного человека, животного, растения, камня и т.д. После распадения соответствующего сочетания наступает смерть, но дхармы не исчезают бесследно, а образуют новую комбинацию; этим определяется перерождение индивида в соответствии с законом кармы — воздаяния в зависимости от поведения в предыдущей жизни. Бесконечная цепь перерождений (сансара, или колесо жизни) может быть прервана, и к этому должен стремиться каждый; прекращение перерождений, вызывающих страдания, означает достижение нирваны — состояния покоя, блаженства, слияния с Буддой. Но достижение подобного сверхбытия возможно лишь при ведении добродетельной жизни[3].

Основу религиозно-философского учения Буддизма составляют «четыре великие истины»:

1) существует страдание;
2) у страдания есть причина;
3) страдание может быть прекращено;
4) известен путь, ведущий к этому.

Первая истина, гласит, что жизнь есть страдание: рождение есть страдание, старость — страдание, болезнь — страдание, смерть — страдание, соединение с нелюбимым — страдание, расставание — страдание, неполучение желаемого — страдание.

Источником же страданий являются страсти — это, и есть вторая истина. Человеку присуща жажда не только жизненных наслаждений, но и жажда самой жизни, вообще существования. Так как существование само по себе исполнено скорби, то страдание будет пребывать до тех пор, пока люди желают жизни и стремятся к возобновлению существований.

Третья истина буддизма — о прекращении страданий — вытекает из второй и гласит, что вечное успокоение, т.е. достижение нирваны — это конечная цель буддистов.

Четвертая истина гласит, что существует путь, где все энергии, соединение которых и образует жизнь, постепенно угасают, а это и есть тот путь, который приведет к нирване — успокоению от всех страданий[4].

Важнейшим положением учения буддизма является идея тождества между бытием и страданием. Поставив знак равенства между бытием и страданием, буддизм рисует особенно мрачную картину мира, в котором не только все обречено на мучения и уничтожение, но даже любая радость, усиливая привязанность живого существа к этому существованию, таит в себе страшную опасность новых бесконечных перерождений, наполненных не менее страшным злом.

Человек сам создает свою судьбу, форму каждого своего нового перерождения, учит буддизм Сила, которая определяет конкретные черты нового перерождения, называется кармой. Карма буддизма — это сумма всех поступков и помыслов существа во всех его предыдущих перерождениях. Все в данной жизни человека определено его кармой, он имеет известную свободу выбора в своих поступках, помыслах, словах, действиях. В этой частичной свободе воли и заложен, по буддизму, путь к спасению. Причем дело вовсе не в жертвах, обрядах и запретах, а в поведении самого человека. Именно его поступки и мысли в данной жизни определяют его дальнейшую карму, форму его нового «перевоплощения», т. е. новые страдания[5].

Мы уже говорили, что четвертая истина, указывает путь к освобождению от страданий, путь, по которому следовал сам Будда и могут следовать все. Указанный путь ко спасению состоит из восьми ступеней, или правил, и поэтому называется восьмеричным благородным путем. Учение о восьмеричном пути дает общее представление об основных нормах буддийской морали. Праведный буддист должен обладать восемью добродетелями.

1. Праведная вера — это вера в четыре великих истины, в их правильном понимании, в нравственном совершенствовании, приводящем верующего к нирване.

2. Истинная решимость — это твердое намерение преобразовывать жизнь в свете истины. А для этого необходимо отказаться от дурных намерений и вражды к другим людям, следует ограничить свои страсти и стремления.

3. Праведная речь — это, в первую очередь, контроль человека над своей речью, то есть воздержание ото лжи, клеветы, жестоких слов разговоров.

4. Праведные дела — это отказ от уничтожения всего живого, от воровства, от удовлетворения низменных чувств, от недобродетельных поступков и активное стремление делать добрые дела.

5. Праведная жизнь — жизнь на «честно добытые» средства к существованию.

6. Праведные мысли — это постоянное стремление поддерживать моральный прогресс путем устранения вредных и внедрения полезных гуманных идей. Если человек желает достичь нирваны, то его ум должен постоянно заполняться идеями добра

7. Праведные помыслы — это постоянное сохранение в памяти того факта, что вещи по своей природе преходящи, а сама жизнь наполнена скорбью. Помня это, верующий, вступивший в поток, не будет сожалеть об утрате всего тленного и не будет зависим от всего окружающего, что поможет ему освободиться от этой зависимости и сосредоточиться на истине, ведущей ко спасению.

8. Истинное созерцание — это последняя ступень на пути ко спасению, нирване. Это постоянное сосредоточение на том, что уже осознано и достигнуто на пути к спасению, на пути преодоления земных привязанностей[6].

Понятие нирваны.

Нирвана — состояние отрешенности, достигаемое при жизни благодаря отказу от земных стремлений. Такое состояние делает невозможным новое рождение после смерти. В буддийской философии под нирваной понимают то непостижимое состояние блаженства, в котором окончательно устраняются все факты бытия, обусловливающие индивидуальное существование[7].

Нирвана изображается, как противоположное всему, что может быть в изменчивой жизни, и потому — как нечто непостижимое разумом и невыразимое. Нирвана в философско-религиозной системе буддизма означает, прежде всего, этический идеал, который предстает как психологическое состояние законченности внутреннего бытия перед лицом бытия внешнего, абсолютной отрешенности от него. Это состояние негативно можно изобразить как отсутствие желаний, а позитивно как некое, не поддающееся расчленению, слияние интеллекта, чувств, воли. Последнее предстает с рациональной стороны как истинное понимание, с нравственно-эмоциональной как нравственное совершенство, с волевой как абсолютная несвязанность, и в целом может быть охарактеризовано как внутренняя гармония, согласованность всех наличных способностей, необязательно выражающихся во внешней деятельности Будды.

Буддизм создал своеобразное учение о спасении, суть которого сводится к тому, что Будда, предавшись созерцанию, узрел человеческое бытие, наполненное постоянным страданием, и познал причину страдания. Вместе с тем он провидел и вечный покой, и путь, который ведет к нему. Конечная цель предначертана ясно: это покой без возвращения в суету, покой, в котором суета и страдания мирские исчезают навеки. Это и есть состояние нирваны, которая является целью верующего; достигнув ее, человек обретает спасение[8].

Буддизм — это и специфическая культура. Она начала складываться еще в древности и пережила расцвет в период раннего средневековья. Так, в Китае «золотой век» буддизма пришелся на конец IV— VIII столетия.

Буддизм наложил неизгладимый отпечаток на литературу, архитектуру, скульптуру, живопись, науку и систему образования. Большую роль в духовной жизни играли монастыри, в которых создавались связанные с культом художественные произведения.

Первоначально в Индии, а затем и других странах сформировались основные типы буддийских памятников: ступы, столбы с высеченными на них проповедями и пещерные храмы, которые должны были напоминать верующим об отшельнической жизни Будды в пещере.

Ступы представляли собой полусферические земляные холмы, облицованные кирпичом или камнем и увенчанные верхушкой; они выполняли мемориальные функции и были хранилищем священных реликвий. В различных странах сформировались своеобразные виды ступ: в Китае — пагода, в Юго-Восточной Азии — пранг, в Монголии — субурган.

Антропоморфные скульптурные изображения Будды появились в первые века нашей эры. С этого времени и в дальнейшем Будда изображался в виде прекрасного мужчины в состоянии полного покоя и самоуглубления. Тогда же сложился иконографический канон (Будда стоящий, Будда сидящий со скрещенными ногами). Позы, жесты и различные детали были точно определены. Этот канон в основном повторяется и сегодня. Материалом для статуй Будды и других персонажей пантеона служило дерево, камень, бронза, серебро, золото.

К величайшим памятникам буддийского искусства относится пещерный храмово-монастырский комплекс Аджанты в Индии. Его сооружение началось еще в древности и продолжалось до VII в. Его внутренние помещения почти сплошь были покрыты фресками, изображающими эпизоды из жизни Будды, города, зверей, птиц и растения. Фасады были украшены прекрасной скульптурой. Архитектура, скульптура и живопись представляли здесь нерасторжимое единство. Пещерные храмы и памятники, подобные ступам, распространились и в других странах, в которых утвердился буддизм.

В Индонезии в VIII в. был построен грандиозный храм Боробо-дур. На пяти террасах, последняя из которых увенчана большой ступой, установлены 72 статуи будд, 429 статуй бодисатв, 1300 рельефов с изображениями сцен из жизни Гаутамы.

В джунглях Камбоджи в XII в. был сооружен целый храмовый комплекс Ангкор. Главная постройка — храм Ангкор-Ват представляет собой три террасы в виде ступенчатой пирамиды с пятью башнями по углам и в центре. Террасы храма покрыты барельефами высотой около двух метров с изображениями мифологических персонажей, связанных главным образом с индуизмом, а также людей, животных, орнамента.

В Китае, Японии, Корее строились деревянные храмы, развивалась монументальная и станковая живопись с буддийскими сюжетами. В Китае в первые века нашей эры возникла пагода — тип буддийского культового сооружения, разновидность ступы, получивший широкое распространение в средние века. Пагоды строились в виде многоярусных башен, обелисков и т.п., квадратные, шести-, восьми-, двенадцатиугольные в плане, из дерева, кирпича, камня и даже металла. Из Китая пагоды распространились во Вьетнам, Корею, Японию.

В Тибете, Монголии, среди калмыков и в Туве получил распространение поздний по времени образования вариант буддизма — ламаизм. В середине XVI в. был установлен титул первосвященника ламаистской церкви в Тибете — далай-ламы. В следующем столетии там возникло теократическое государство во главе с далай-ламой Агванлобсанджамцо. Особенности ламаизма связаны с представлением об Адибудде — боге-творце, начале всех дальнейших перерождений будд. Ламаистский пантеон включает огромное количество богов, в том числе проникших туда из индуизма. Идея нирваны потеряла свою актуальность, зато важную роль играло учение о Шамбале. Большое значение имел институт ламства (монашества); лам было очень много, т.к. сложилась традиция, по которой хотя бы один сын в семье становился ламой[9].

2. Индуизм и кастовая система индо-буддийского общества

В процессе соперничества буддизма с брахманизмом, точнее, как итог этого соперничества и как результат его преодоления и возник индуизм. Структурно эта доктрина была сходна с буддизмом но решающим преимуществом ее, обеспечившим конечный успех, была ориентация на конкретные условия кастовой Индии с ее многочисленными и разноречивыми сторонами и аспектами сложившихся на рубеже нашей эры культурных традиций. В этом смысле наиболее подходящим, хотя и весьма расплывчатым, определением понятия «индуизм» можно было бы считать весь индийский образ жизни с включением в него общепринятых жизненных принципов и норм, социальных и этических ценностей, верований и представлений, обрядов и культов, мифов и легенд, будней и праздников и т. д.

Основы индуизма восходят к ведам и окружавшим их преданиям и текстам, во многом обусловившим характер и параметры индийской цивилизации в ее историко-культурном, философско-религиозном, обрядово-бытовом, социально-семейном и иных аспектах. Доминантой длительного и сложного процесса становления сводно-синтетических основ индуизма было постепенное преодоление эзотерического характера ведическо-брахманистских принципов древнеиндийской культуры. Конечно, на высшем уровне религиозной системы индуизма ученые брахманы, аскеты, монахи, йоги и иные религиозно активные слои сохраняли и развивали казавшийся им глубоким и сокровенным тайный смысл их доктрин со всеми присущими им головоломными абстракциями, теориями и изощренной практикой достижения спасения и освобождения. Благодаря их усилиям все богатство древнеиндийской религиозной культуры явственно предстает взору исследователя в наши дни. Но главным направлением эволюции в процессе становления индуизма было иное: доступная массам религиозная доктрина возникла в ходе переработки, подчас примитивизации и вульгаризации древних философских теорий и метафизических построений. Преломленные сквозь призму мифо-поэтического восприятия, обогащенные неарийскими и доарийскими верованиями, суевериями и божествами, ритуально-культовыми домашними обрядами, древние ведические принципы в упрощенном виде стали доступными для всех. Народный индуизм воспринял и сохранил древние представления о карме с ее этической основой, о святости вед, он не отказался от идеи аскезы с представлением о сверхъестественных возможностях тапаса. Однако все это было до предела упрощено, что наиболее заметно на примере трансформации пантеона[10].

Оптимизм индуизма символизирует троица: Брахма, Вишну, Шива, представляющие собой космические силы творения, сохранения и уничтожения. Брахма как творец изображается с цветком лотоса в четырех руках, обычно вместе со своей женой Сарасвати, богиней искусства. Вишну — это порядок и гармония природы, его представляют спящим на змее вечности, его жена Шри — богиня любви. Вишну появляется во многих воплощениях: одно из них — Рама, герой одноименного эпоса, другое — Кришна, обычно является ребенком или юношей. Шива, известный под именем великого бога, его изображают в виде йога или аскета, погруженного в медитацию. С его шеи свисает гирлянда черепов, в руке он держит трезубец, Ганг течет у его ног. Его жена Парвати часто имеет страшный вид: ее честь требует жертв. Многору-кость танцующего Шивы символизирует силы Вселенной, танец выражает ее пульсацию.

Следует подчеркнуть, что само определение индуизма является весьма сложной задачей, решить которую не могут опытнейшие ученые. К этой религии необходимо подходить как к конгломерату ценностей и верований, объединенных в рамках специального порядка, имеющего специфическую структуру. Истоки индуизма находятся всего лишь в нескольких таких древнеиндийских текстах, как «Упанишады», «Бхагавад-Гита» и «Веданта Сутра». Однако основополагающие идеи этих сочинений нашли выражение в многочисленных философских школах, сектантских учениях, религиозных обрядах и народных культах, принадлежащих различным социальным слоям. Многообразие духовных подсистем указывает на то, что объединяющий принцип индуизма лежит скорее в социальной структуре, чем в приверженности религиозной доктрине, различные формы верований, составляющие в совокупности религиозное мировоззрение индуизма, является принадлежностью той или иной касты — основной единицы индуистского общества[11].

Индийскую культуру нельзя понять и без учета такого чисто индийского феномена, как сословно-кастовая система. Ведь индийское общество состоит из ряда каст, каждая из которых регламентирована четко сформулированными нормами социального поведения и межкастовых взаимоотношений. Скорее всего, первоначально касты были географически локализованы и связаны друг с другом иерархическими отношениями сословной системы. В древнеиндийском обществе выделялись четыре сословия — варны, каждое из которых состояло из нескольких каст. Отношения между сословиями и кастами в эпоху позднего индуизма определялись правилами эндогамии (считался законным только брак в пределах единой группы), сотрапезничества (пищу можно было принимать от членов той же или высшей группы и есть в присутствии таких же) и предписанного рода занятий (каждый человек обязан был добывать средства к существованию, как это принято для членов его группы, и не имел права заниматься ничем иным).

Каста — это результат тысячелетнего взаимодействия и развития рассовых и других групп в единой системе культуры. В индийском обществе сформировалась очень сложная специальная структура, которая складывалась отчасти на основе преобразования племенных связей, отчасти же из профессиональных сообществ и которая разрасталась в силу приобщения новых этнических групп и возникновения новых профессий. В средние иска эта система приобрела известную жесткость и каждая ее социальная группа стала кастой в современном смысле слова[12].

Каста определяет место человека в индийском обществе, его положение, права, поведение, даже его внешний облик, включая одежду и знаки на лбу или драгоценности, которые он носит. Каста во многом определяет и круг ритуальных обязанностей индивида, его религиозную активность. Чем выше каста, тем больше внимания, во всяком случае теоретически, согласно принятым нормам, человек обязан уделять ежедневным обрядам у домашнего алтаря, необходимым поклонам, воскурениям, подношениям, мантрам и т. п. Кастовые запреты в Индии имеют характер табу и снимаются лишь в редких случаях. Например, принято считать, что «рука ремесленника всегда чиста», т. е. что пользоваться продуктами ремесла можно вне зависимости от касты ремесленника. За нарушения кастовых норм следуют строгие наказания и мучительные обряды «очищения» провинившегося[13].

Лишь в последние 50 лет кастовая система обнаружила действительные признаки распада, тому причиной множество нововведений, не осуществимых для общества, разделенного непроницаемыми перегородками, распространение образования на западный манер, рост национального самосознания и усиленная деятельность правительства и национальных лидеров. Этот процесс еще далек от завершения, и пройдет много лет, прежде чем сотрутся последние черты кастовых предрассудков; но несомненно, что старый национальный порядок индуистской Индии канет в лету.

Заслуживает внимания и индийская семья, которая была и остается до сих пор большой семьей, т.е. братья, дядья, двоюродные братья и племянники тесно связаны друг с другом. Они живут все вместе под одной крышей или в соседних жилищах и часто сообща владеют недвижимым имуществом рода. Подобно европейской и семитской семье, индийская семья представляет собой патриархальную и партилинейную структуру.

Сплочению семьи в единое целое способствовал ритуал повиновения, ему следуют в Индии и по сей день, хотя он восходит к временам Вед. В настоящее время система большой семьи уже становится тягостной для молодого поколения, но когда-то она давала членам семьи чувство социальной уверенности. В случае беды можно было рассчитывать на помощь сородичей, и беспутный кузен либо праздный и никчемный дядюшка, проживающий в уголке семейного дома в сравнительном благополучии, хотя он ничего или почти ничего не прибавляет к семейному бюджету, были в древней Индии столь же характерными явлениями, как и в современной. В семье обычно баловали маленького ребенка, ему во всем потакали и позволяли такие вольности, которые до недавнего времени были недоступны европейским детям. В поэзии дети неизменно упоминаются в ласковых тонах, как избалованные любимчики родителей.

Когда ребенок становился молодым человеком, то после религиозного обучения он вступал в брак, так как женитьба и продолжение рода, если только он не принял обета безбрачия, считались его прямой обязанностью. Вступление в брак преследует тридсновные цели: исполнение религиозного долга путем домашних жертвоприношений, деторождение, которое обеспечивало счастливую потустороннюю жизнь отцу и его предкам, а также продолжение рода и сексуальное наслаждение. После завершения сложной брачной церемонии домохозяин мог посвятить себя трем жизненным целям: дхарма или обретение религиозных добродетелей путем неукоснительного следования предписаниям «священного закона»; обретение богатства частным путем и получение наслаждений.

Самым высоким из всех законных наслаждений считается половое. Вся индуистская литература, и религиозная, и светская, изобилует намеками сексуального смысла, половой символикой и откровенными эротическими описаниями. В средние века сам процесс космического творения изображался как брачный союз бога и богини, и фигуры тесно обнявшихся пар высекались на стенах храмов. Некоторые религиозные секты даже ввели в свой культ, как его неотъемлемую часть, ритуальное половое сношение, считавшееся средством спасения.

В Древней Индии существовал особый разряд женщин, которые не были связаны правилами и ограничениями, регламентировавшими поведение представительниц высших каст. Это были гетеры. Несомненно, многие бедные и дешевые проститутки кончали свои дни в нищете, либо, в лучшем случае, становились служанками или работницами. Однако более характерной является описанная в литературе фигура куртизанки — красивой, образованной, богатой, занимающей высокое положение и пользующейся не меньшей известностью и почетом, чем знаменитые Аспазия и Фрина в классической Греции. Существовала и храмовая проституция, при храмах содержались сотни проституток.

Удовольствия древнего индийца были неразрывно связаны с развлечениями различного рода. Он, как и его потомки в наши дни, был обычно человеком общительным, находившим удовольствие в беседе с друзьями, и добросердечным. Священные книги, настойчиво подчеркивавшие необходимость гостеприимства, способствовали укреплению общественных связей в ту эпоху и санкционировали их своим авторитетом.

Образованный человек мог писать стихи, участвовать в литературных собраниях в загородных садах или рощах, ради разнообразия сочетавшихся с петушиными боями и купанием, мог быть также художником. Развлечения древнеиндийского горожанина ни в коей мере не ограничивались творческими или интеллектуальными занятиями. Многочисленные праздники, в которых принимали участие как богатые, так и бедные, следовали один за другим на протяжении индуистского года и сопровождались разными увеселениями и процессиями. Наиболее широко отмечался праздник в честь Камы — бога любви. Были широко распространены азартные игры — во все времена и среди всех слоев населения, за исключением наиболее благочестивых людей. Одна из таких игр к первым векам нашей эры превратилась в шахматы. В Древней Индии были и профессионалы, занимавшиеся развлечением людей. Одни из них посвятили себя высоким искусствам — драме, музыке и танцам, другие бродили по городам и деревням и увеселяли простой люд. Мы читаем о музыкантах, сказителях, акробатах, жонглерах, фокусниках и заклинателях змей, которые были в то время не менее популярны, чем сейчас[14].

3. Индуистско-буддийская традиция-цивилизация и её место в мировой культуре

Для индуистско-буддийская традиции-цивилизации (при всей кардинальной разнице между цивилизациями Индии и Китая) характерна противоположная тенденция к нечеткости и нерасчлененности оппозиций, к взаимопроникновению и смешению, казалось бы, фундаментально противоположных начал жизни и смерти, сущего и несущего, макро- и микромира, к широким семантическим и логическим ассоциациям, наконец, к несколько иной структуре мышления как такового.

Индо-буддийская традиция характеризуется явно выраженным акцентом на религиозно детерминированное индивидуальное поведение. Генеральная установка здесь — высшая ценность небытия, исключение из мира сансары, кармического круговорота. Поэтому на переднем плане в этой цивилизации не хорошо организованный и покорный воле высшего, порой склонный к фанатизму социум, как то характерно для исламского мира вплоть до наших дней, но именно отдельный человек как кузнец своего счастья. Не индивидуум как свободная личность, как самостоятельная и защищенная правопорядком критически мыслящая индивидуальность в античном стиле, но именно отдельно, особняком от всех (хотя и рядом, бок о бок с другими такими же) стоящий, занятый мыслями о собственном спасении член коллектива, в первую очередь своей общины и касты.

Высшая установка на интроспекцию индивида, ищущего освобождения от мира, повлекла за собой многие характерные черты индийского и близких ему, в основном буддийских, обществ. С одной стороны, это организационная рыхлость религиозных доктрин и крайняя степень терпимости, граничащая с безразличием к соседу: каждому практически предоставлена необычайно широкая свобода в практике религиозных отправлений, что, однако, компенсируется системой жестких социальных ограничений. С другой — внешняя нейтральность даже безразличие индивида и общества к власти как таковой, к администрации, к государству.

Органы власти в странах индуистско-буддийского мира существуют как бы вне индивида и его группы (семья, община, каста), а контакты с ними практически ограничиваются выплатой податей и исполнением необходимых общегосударственных повинностей и обязательств. Но что показательно: социальная индифферентность такого рода в общем безболезненно воспринималась государством. Не нуждаясь ни в деспотическом произволе ни в чрезмерном административном усердии, государство в индо-буддийском регионе — будь то Индия, страны Юго-Восточной Азии и тем более Тибет, где светская власть находилась в руках Далай-ламы, — было практически гарантировано от нежелательных для него социальных катаклизмов, а умиротворяющее воздействие религии с ее ориентацией на спасение вне феноменального мира и культом необходимой для достижения этой цели этической нормы способствовало желанной стабильности структуры в целом.

Индийская религиозная традиция не стимулировала активность и предприимчивость человека, если только речь не шла о поисках спасения. Жесткая кастовая система была преградой, намертво отрезавшей социально-престижную перспективу; социальная мобильность здесь, в отличие, скажем, от мира ислама была сведена до минимума: никакие богатства и удачные повороты судьбы не сделают тебя более значительным и уважаемым по сравнению с теми, кто принадлежит к более высоким кастам по рождению. И эта бесперспективность лишний раз ориентировала честолюбивого индивида в сторону религиозного поиска вне феноменального мира.

Несколько иначе, но похоже обстояло дело и там, где каст не было. В буддийских странах значимость аскезы, самоотречения, монашеского обета всегда была столь высока, что все мирское, включая жажду наживы, на шкале общепринятых ценностей оказывалось внизу, вне зоны престижа и сознательных устремлении, и это также не могло не оказывать своего воздействия на весь образ жизни. Соответственно проблемы равенства или социальной справедливости для индуистско-буддийской традиции-цивилизации никогда не были актуальными — они решительно вытеснялись привычным представлением о высшей справедливости кармы, воздающей каждому по его заслугам. И все это в сумме своей сводилось к одному и тому же: на земле, в мире феноменального, каждый уже получил то, на что мог рассчитывать; если тебе этого мало, устремляй свои помыслы и старания в сторону вне-феноменальной высшей Реальности.

Парадоксально, но закон кармы с ориентацией на интроспекцию ищущего престижного спасения индивида оказался тесно связанным с альтруистической в своей основе этикой. Спасая себя, человек должен был проявить искреннюю заботу о других — как ближних, так и дальних, включая вообще все живое: только так он мог улучшить свою карму или достичь нирваны. Далеко не случайно священный принцип ахимсы вышел на передний план и в индуизме, и в буддизме. Следуя же по пути высшей этики, человек не может быть фаталистом: слишком многое здесь зависит от него самого. Словом, активно формируя фундамент собственного спасения, каждый вместе с тем столь же активно вносит вклад в общий фонд благожелательной взаимосвязи и взаимопонимания, что в свою очередь способствует стабильности социальной структуры.

Это тесно связано с еще одной существенной характеристикой индуистско-буддийской религиозной традиции — с высокой культурой чувств. Сфера чувств свойственна всем людям, она хорошо известна и миру ислама, ею пронизана лирика великих арабских и персидских поэтов.

В индийской традиции тоже большое место занимает преданность богу — бхакти. Но сфера чувств этим не ограничивается. Напротив, воспитанные на эпических сказаниях индийцы отличаются развитой культурой чувств, от сентиментальных переживаний до готовности к самопожертвованию, от высокой страсти и любовного пыла до столь же высокого долга (именно это последнее чувство подчас побуждало вдов, включая весьма молодых, добровольно идти на костер, где сжигался труп мужа, — тот самый обычай сати, с которым долго боролись религиозные реформаторы в Индии). И все эти чувства не только существовали сами по себе, но имели социальное признание, сознательно и активно культивировались, что и рождало ту самую возвышенную культуру чувств, о которой идет речь[15].

Индо—буддийские традиции занимают одно из почетных мест в истории мировой культуры. Они отмечена грандиозными достижениями на протяжении более чем трехтысячелетнего развития. Наряду с долговечностью, им присуще творческое восприятие достоинств иноземных культур, не в ущерб своим собственным фундаментальным ценностям. Преемственность индо-буддийской культуры в значительной степени основывается на социальных институтах и на широком распространении общепринятого свода религиозных ценностей среди различных классов и общин южно-азиатского субконтинента. Кроме того, индийская культура складывалась на основе аграрной структуры общества, что и определило ее долговечность[16].

Список использованной литературы

1) Васильев Л.С. История религий Востока. — М., 1983.
2) Кудрявцев В.В. Лекции по истории религии и свободомыслия. — Мн., 1998.
3) Настольная книга атеиста. /Под ред. Сказкина С.Д. — М., 1987.
4) Основы религиоведения. / Под ред. Яблокова И.Н. — М., 2001.
5) Поликарпов B.C. Лекции по культурологии. — М., 1997.
6) Сковородкин В.М. Культурология: Учебное пособие — М.: МГИУ, 2000.
7) Философский энциклопедический словарь. — М., 1998.

Сноски

[1] Сковородкин В.М. Культурология: Учебное пособие — М.: МГИУ, 2000. — с.114-115.
[2] Настольная книга атеиста. /Под ред. Сказкина С.Д. — М., 1987. — с.181.
[3] Основы религиоведения. / Под ред. Яблокова И.Н. — М., 2001. — с.146.
[4] Кудрявцев В.В. Лекции по истории религии и свободомыслия. — Мн., 1998. — с.308-309.
[5] Настольная книга атеиста. /Под ред. Сказкина С.Д. — М., 1987. — с.182.
[6] Кудрявцев В.В. Лекции по истории религии и свободомыслия. — Мн., 1998. — с.317-318.
[7] Философский энциклопедический словарь. — М., 1998. — с.303
[8] Кудрявцев В.В. Лекции по истории религии и свободомыслия. — Мн. 1998. — с.316.
[9] Сковородкин В.М. Культурология: Учебное пособие — М.: МГИУ, 2000. — с.116-118.
[10] Васильев Л.С. История религий Востока. — М., 1983. — с.322.
[11] Поликарпов B.C. Лекции по культурологии. — М., 1997. — с.102.
[12] Поликарпов B.C. Лекции по культурологии. — М., 1997. — с.99.
[13] Васильев Л.С. История религий Востока. — М., 1983. — с.322-323.
[14] Поликарпов B.C. Лекции по культурологии. — М., 1997. — с.99-101.
[15] Васильев Л.С. История религий Востока. — М., 1983. — с.360-361.
[16] Поликарпов B.C. Лекции по культурологии. — М., 1997. — с.95.

Похожие работы