Публикации

Современный миропорядок и Россия

 Проблема геополитического самоопределения России на политической карте Европы, а затем и всего мира постоянно являлась центральной в числе проблем, стоящих перед российскими властями и обществом. 

Современный миропорядокПроблема геополитического самоопределения России на политической карте Европы, а затем и всего мира постоянно являлась центральной в числе проблем, стоящих перед российскими властями и обществом. Это и не удивительно, поскольку от ее решения в значительной степени зависели не только ближайшие шаги в сфере практической политики, но и стратегические цели, определяющие направленность и характер деятельности органов государственной власти и всего общества на достаточно длительную историческую перспективу. Геополитическое самоопределение лежало не только в основе политики властей, но и определяло ее идеологическое оформление, выступающее в роли каркаса, скрепляющего все слои российского общества. И хотя очень часто казалось, что геополитическое положение, самоидентификация России в мире вторичны и являются производными от идеологии, но жизнь с неизбежностью все расставляла на свои места, вынуждая корректировать политические цели относительно роли и места, занимаемого страной на геополитической карте мира.

Несмотря на то, что геополитика является отдельной дисциплиной, и скорее в своем ответвлении может быть разделена на геоэкономику и геофилософию, но все чаще этот предмет изучается в составе политологии. Причиной тому может быть элементарная нехватка учебных часов вузе, или же учебная программа в которой геополитика не является «важной» или профильной дисциплиной.

Геополитическое положение России, положение чрезвычайно своеобразное и в значительной степени сходное с геополитическим положением Византии, с момента создания российской государственности выступало в качестве доминанты формирования культуры, экономического уклада, политической системы и внешней политики.

«Положение на стыке» — это, пожалуй, наиболее существенная черта геополитического положения России с древнейших времен. Положение на стыке различных культур, миров, конфессий и континентов изначально формировало двойственность не только в восприятии своего места на геополитической карте мира, но и противоречивость в действиях властей, определяющих стратегические ориентиры развития страны во всех сферах человеческой жизнедеятельности.

В российской действительности постоянно присутствовали и оказывали воздействие на характер развития страны элементы не только различных, но зачастую противоположных, а то и враждебных культур. Российское православие не только впитало в себя религиозную византийскую традицию, но и органично сочетает в себе элементы коптской ортодоксии и языческих культов. В российском фольклоре и изустных сказаниях равноценны элементы земледельческой и кочевой культуры. В политическом устройстве причудливо переплелись восточная тирания с демократическим самоуправлением земств. Многократно прав отечественный историк Карамзин, утверждая, что сочетать трудно сочетаемое — свойство исключительно русское. Это свойство — следствие геополитического положения России, результат ее длительного исторического развития.

По всей вероятности правомерно будет утверждение, что исторически возникновение России в большей степени связано с Европой, нежели с Азией. Ее геополитическая ось пролегала по Днепру, а многочисленные дипломатические контакты, военные устремления и династийные связи были нацелены на Европу. Именно из Европы Россия заимствовала важнейшие элементы своей культуры, определявшие в тот период основные черты жизни и быта россиян: письменность, религию, феодальное политическое устройство и т. д.

Однако вследствие монголо-татарских завоеваний и последующей за ними изоляции от Европы произошла смена геополитической и культурной самоидентификации России. Немалую роль в этом процессе сыграл конфессиональный разрыв византийской и римской ветвей христианства, в результате чего Россия, ориентированная на православие, оказалась изолированной от европейской культуры, переживающей бурный период Возрождения.

Не удивительно, что, опираясь на православие и элементы восточной культуры, российские власти, встретив агрессивность и противодействие на Западе, устремили свои взоры на Восток и небезуспешно осуществляли свои территориальные приобретения именно на данном направлении, постепенно смещая геополитическую ось России сначала к Волге, а затем и к Уралу. Россия периода Московского царства в большей степени была азиатской, нежели европейской страной. Азиатской по культуре, по политическому устройству, по народному быту. Смутное время, многочисленные интервенции европейских претендентов на «русское наследство» только усилили процесс оттеснения России в Азию.

Вместе с тем восточная парадигма развития продемонстрировала малую продуктивность подобной исторической перспективы непосредственно для России. На фоне бурного экономического расцвета европейских государств стагнация российской экономики и всего социально-политического уклада становилась все более и более отчетливой. Не воспользовавшись в полной мере преимуществами азиатского типа хозяйствования, имевшего в то время неплохие исторические перспективы, Россия вновь встала на путь смены социокультурной ориентации, повлекший за собой выбор парадигмы догоняющего развития.

Петровские преобразования и последующие за ними реформы XVIII-XIX вв. позволили значительно продвинуть геополитическую ось Российской Империи на Запад. Активное присутствие России в европейских делах стало общепризнанным фактом и без ее участия любое изменение в «балансе сил» стало немыслимым. С точки зрения политического устройства и экономического уклада, аристократической культуры и развития науки Россия становится европейской державой, самоидентифицируя себя исключительно в категориях Запада. Но за европейским фасадом продолжал сохраняться значительный пласт российской действительности, не только немыслимый на Западе, но и упорно не желающий менять чего бы то ни было в своей азиатской сущности. И чем в большей степени на поверхности общественной жизни доминировали европейские ценности и нормы, тем в большей степени ощущались разорванность российского бытия, противоречие народного уклада жизни государственному.

Эта «азиатчина и дикость», одинаково усердно изживаемая властями и передовыми, т. е. западническими слоями интеллигенции, послужила основным объектом атаки и со стороны вождей пролетарской революции, революции, проведенной опять-таки по европейским теориям и рецептам. С 1917 г. начинается новый этап прорыва России на Запад, того самого прорыва, с невозможностью которого уже, казалось, смирилось царское правительство. По замыслу вдохновителей мировой революции Советская Россия должна была стать детонатором, который взорвет мир, перевернет его в светлое завтра и в этом плане судьба детонатора мало кого интересовала, поскольку речь шла о будущем всего человечества. Но реальность развивалась не по планам пламенных революционеров, поэтому на повестку дня вышли прозаические проблемы социально-экономического и политического переустройства в отдельно взятой стране, которая должна стать геополитическим центром мира.

Отсюда, из этого геополитического центра по всему миру должны распространяться генерируемые здесь революционные идеи и экономические успехи, политические преимущества и социальные достижения. Иначе говоря, берущая начало еще с XV в. концепция «Москва — третий Рим» нашла свою новую редакцию в решениях съездов ВКП(б) и IV Интернационала. Таким образом, большевики предложили новую геополитическую карту мира, в которой Советская Россия занимала центральное место.

В соответствии с этой концепцией осуществлялась поддержка любого варианта антиимпериалистической борьбы во всем мире, расширялся круг союзных и дружественных государств, оказывалась поддержка коммунистическим партиям и национально-освободительным движениям в других странах. Итогом кропотливой и длительной работы советского руководства стало построение сложной геополитической конструкции, в наиболее завершенном виде включающей три геополитические оболочки, которые должны были гарантировать надежную защиту СССР от любых возможных недружественных акций извне. В их состав входили социалистические страны Европы и Азии — члены военно-политических и экономических союзов, возглавляемых СССР, социалистические страны, имеющие собственное, часто отличное от советского руководства видение перспектив социалистического строительства, некоторые нейтральные государства, с которыми Советский Союз поддерживал расширенные экономические связи, и целый ряд государств Азии, Африки и Латинской Америки, руководство которых в своей политической риторике использовало социалистические, антиимпериалистические или национально-патриотические идеи. Подобное геополитическое построение позволило СССР не только успешно противостоять единому блоку развитых капиталистических государств, но и добиться весьма впечатляющих успехов во всех сферах экономического, социального и военного развития.

Но несмотря на социалистическую центричность данной геополитической модели мира уйти от парадигмы догоняющего развития советским идеологам не удалось, мало того, эта модель еще в большей степени обрекала стану на западный вариант развития.

Дело в том, что идеология и политика Советской России формулировались в категориях военного противостояния Западу, социально-экономического соревнования с ним и в этом противостоянии не Запад рассматривался лишь в роли союзника, слабого звена мирового империализма, но отнюдь не как образец для подражания. Все самое передовое, перспективное, взятое на Западе, переносилось на российскую почву. Продолжения победного шествия коммунизма ожидали на Западе. Основные политические устремления были опять-таки ориентированы на Запад. Все это, в конечном итоге, несмотря на противоборство различных социально-политических систем делало Россию в большей степени ориентированной на Запад европейской страной.

Это, конечно, не означало полного забвения ее азиатского прошлого, но его большевистские лидеры стыдились и от его наследия любой ценой стремились избавиться. Создание унитарного государства тоталитарного типа позволяло, по их замыслу, как можно быстрее сгладить национальные и культурные различия и создать новую историческую общность — советский народ, живущую по универсальным законам, единым нравственным нормам и развивающим общую для всех культуру. Пожалуй, только единожды, в годы Отечественной войны, пришлось вспомнить о величии исторических корней русского народа, но и этот исторический экскурс был весьма быстро отброшен и забыт за ненадобностью после победы.

Тем не менее, наряду с официальной геополитической доктриной в интеллигентских, особенно эмигрантских кругах получило хождение и иное геополитическое видение России, основанное на критической переработке исторической памяти народа и реальном геополитическом положении страны. Здесь идет речь о евразийстве как о течении геополитической и культурной мысли и теоретической парадигме социально-политического, экономического и культурного развития страны на достаточно длительную историческую перспективу.

Что в первую очередь привлекает в евразийстве? Это вычленение самобытности, уникальности России как самодостаточного геополитического комплекса, для развития которого нет необходимости в эпигонстве и отказе от собственной культурной традиции.

По замыслу евразийцев Россия занимает такое геополитическое положение, которое позволяет ей сочетать в себе трудно сочетаемое — использовать технологические достижения Запада, опираясь на собственную культуру, на специфику российской ментальности, сохраняя при этом традиционную систему ценностей и нравственных ориентиров. Во взаимодействии, как с Востоком, так и с Западом, Россия должна оставаться собой, уникальнейшим геополитическим и культурным комплексом, задающим всему миру собственное видение прогресса.

Евразийское положение России, ее колоссальные просторы позволили здесь реализовать уникальный культурный эксперимент, суть которого состоит в сосуществовании самых различных культур, конфессий, жизненных стилей. Бесспорно, определенное взаимопроникновение культур за столетия совместной жизни все-таки произошло, но это взаимопроникновение есть следствие их совместного развития, а не насаждения универсальных ценностей. И что характерно, подобное сосуществование культур осуществлялось вокруг и благодаря русской культуре, выступающей в роли источника и гаранта их развития. Иными словами, евразийское геополитическое положение России в сочетании с колоссальным историческим опытом обеспечения сосуществования различных культурных миров позволяет нашей стране выступать центром кристаллизации государств и народов на достаточно обширном геополитическом пространстве Евразии.

При всей привлекательности идей евразийства их иммигрантское происхождение длительное время не позволяло получить достаточно широкого хождения в умах советской элиты, поэтому вплоть до крушения коммунистического режима западническая ориентация элиты и наиболее образованной части населения СССР имела несомненное влияние на характер протекания социально-политических процессов в стране и окружающем Советский Союз социалистическом мире.

В этом плане неудивительно, что процессы посткоммунистической трансформации протекали в России под знаком ее возвращения в лоно просвещенного и демократического Запада, который по замыслу отечественных демократов должен не только научить, но и помочь России занять достойное место в ряду современных развитых демократических государств. Иначе говоря, Россия в понимании российских демократов, подобно блудному сыну, возвращалась в европейский дом, где ее, несмотря на все прегрешения последних лет, все-таки ждут, ждут с отеческой любовью.

Каково же было удивление нового российского руководства, когда выяснилось, что несмотря на уничижительное самообличение и многочисленные уступки Запад отнюдь не стремится к возобновлению родственных уз, мало того, даже с учетом значительных территориальных сокращений, краха экономической системы и развала военной мощи Россию на Западе продолжают воспринимать как угрозу просвещенному и процветающему миру демократии и прогресса. В своей же практической политике развитые страны стремятся подальше дистанцироваться от нестабильной, криминальной и непредсказуемой России, отодвинув ее подальше в угол Азии и отгородившись от нее своими новыми союзниками из числа постсоциалистических и постсоветских государств. Комплекс неизгладимой виновности как проклятие повис над Россией и никакие мазохистские действия российских демократов по его преодолению не позволили снять настороженной враждебности Запада.

Чтобы завоевать хоть какое-то доверие своих новых демократических покровителей, отечественные демократы были готовы играть по заокеанским постоянно меняющимся правилам и сверять любой внутриполитический шаг с требованиями западных кредиторов, приводить законодательство в соответствие с мировыми стандартами, вводить льготный режим для иностранных предпринимателей и идти на многое другое, что по меркам международных отношений ассоциируется с ущемлением суверенитета. Однако ожидаемого прощения не наступало, наоборот, требования становились все более жесткими, а окрики — суровыми. Снятие презумпции виновности России не наступало.

Попытки поиграть мускулами или вспомнить о былом имперском величии успеха во взаимоотношениях с развитыми странами тоже не имели, поскольку ни мускулов, ни величия у новой России практически не осталось. Россия оказалась совершенно иной страной, нежели Советский Союз. Бесспорно, генетическая связь, особенно в памяти народа, сохранилась, но по всем остальным параметрам новообразованное демократическое государство значительно уступало своему великому предку.

Значительно сократились территория и население, утратились или разрушились экономический потенциал и военная мощь, страна оказалась в военно-политической изоляции, наиболее выгодные части пространства остались за пределами национальных границ, практически не осталось свободных выходов в мировой океан и удобных сухопутных транзитов к потенциальным экономическим партнерам. Товары из Индии приходится завозить через Финляндию, а нефть перекачивать через Латвию. Со всей остротой встала проблема государственных границ, значительная часть которых является спорными и требует международно-правового оформления. К этому следует добавить серьезный экономический кризис, этнополитические конфликты и сепаратизм со стороны субъектов Федерации и тогда картина современного состояния России окажется более или менее полной.

Кроме этого следует учесть и серьезные изменения, которые произошли в системе международных отношений на рубеже третьего тысячелетия. Суть их состоит в том, что разрушение мировой системы социализма и устранение с международной политической арены такого мощного актора, которым длительное время являлся СССР, привело к формированию принципиально нового миропорядка, основанного на имперской модели, который уже на протяжении полутора тысячелетий был не типичен для европейской и мировой системы отношений.

Со времен распада римской империи на Восточную и Западную имперская модель миропорядка, казалось, навсегда канула в Лету, ей на смену пришла Вестфальская система миропорядка, опирающаяся на принцип «баланса сил» в международных отношениях. Все последующие преобразования касались лишь конкретного воплощения этого баланса сил, не затрагивая его сущности. В наиболее рафинированном виде «баланс сил» закрепился в период «холодной войны», воплотив исторический паритет двух социально-политических систем и стоящих за ним государств и союзов.

Однако «победа США» в «холодной войне» уничтожила одну из сторон баланса сил, но не нашла ей достойной замены. В результате этого в мире осталась лишь одна держава, способная управлять миром и строить его, исходя из своего понимания прогресса и справедливости. Такие вероятные «центры силы», как Западная Европа, Япония, Китай, Индия и другие, не обладают сопоставимой мощью и волей для успешной конкуренции за власть над миром.

Теоретически идея современного имперского миропорядка нашла свое развитие в концепции «униполярности», согласно которой США составляет ядро современного мира, вокруг которого концентрическими кругами группируются остальные страны в зависимости от уровня социально-экономического развития и соблюдения демократических прав и свобод. Чем выше уровень развития государства, тем оно ближе к центру униполя и тем на большее количество благ оно вправе рассчитывать.

Эта концепция предполагает, что по мере социально-политического и экономического развития государства будут подтягиваться к центру униполя и получать расширенный доступ к получению благ. Однако часть государств таких прав не получит никогда. Причем здесь речь идет не только о так называемых несистемных государствах, но и о тех странах, чьи народы не успели вскочить на подножку уходящего поезда с «золотым миллиардом», т. е. о тех странах, которые отстали «навсегда». Их удел — сырьевой придаток, экологическая помойка, резервуар дешевой рабочей силы для развитого мира и не более того. Во многих сценариях западных специалистов подобная роль отводится и России.

Таким образом, оценивая роль и место России на геополитической карте современного мира правомерно сделать вывод о том, что вследствие значительного сокращения пространственного, людского, экономического, военного и политического потенциала наша страна стала в большей степени сухопутным, азиатским, слаборазвитым государством, обладающим социально-политической и экономической системой переходного типа.

Очевидно, что современный миропорядок с его тенденциями к глобализации, универсализации и формированию имперской модели международных отношений не может в полной мере устраивать современное российское руководство, поскольку обрекает нашу страну на роль производителя сырья и колониальных товаров. Вполне очевидно и то, что время бездумного следования за рекомендациями, выработанными в Вашингтоне, а иногда и впереди их, кануло в Лету вместе с ушедшими с политической арены политиками. Россия стремится стать полноправным членом мирового сообщества, одним из центров силы современных международных отношений, о чем, в частности, достаточно ясно сказано в одном из первых указов нынешнего Президента РФ, утверждающего Концепцию национальной безопасности РФ. В ней отмечено, что «национальные интересы России в международной сфере заключаются в обеспечении суверенитета, упрочении позиций России как великой державы — одного из влиятельных центров многополярного мира». Насколько успешно можно будет реализовать данное направление национально-государственных интересов России — зависит не только от мастерства дипломатов, но и от того, насколько быстро нашей стране удастся решить проблемы социально-экономической модернизации и вступить в ряды развитых государств современного мира. Но в любом случае современный миропорядок бросает вызов системе национально-государственных интересов России и от ответа на него в немалой степени будет зависеть характер и направленность внешнеполитической деятельности нашей страны и, следовательно, ее место и роль в системе современных международных отношений.

Однако здесь возникает еще одна проблема, выступающая в форме объективной реальности современного геополитического положения Российской Федерации. Суть ее состоит в том, что, будучи правопреемником СССР, Россия таковым по сути своей не является. Это совершенно иное государство, имеющее демократическую форму политической власти, становящуюся рыночную систему экономики, весьма размытую и деиделогизированную систему ценностей, социально неоднородную структуру. Да и чисто внешние отличия весьма существенны. Так, при распаде СССР на долю РФ пришлось 76% территории, 52% населения и 60% экономического потенциала. В результате всех реформ по самым скромным подсчетам ВВП России составляет лишь 12% советского 1990 г., т. е. ущерб, нанесенный народному хозяйству, превосходит даже ущерб от Великой Отечественной войны, когда ВВП СССР сократился на 21% (2). Очевидно, что исходя уже из этих внешних параметров Россия не в состоянии претендовать на ту же роль в мировом хозяйстве, на которую мог претендовать и претендовал СССР. При этом необходимо учитывать и тот факт, что ментальность российского общества в плане собственной самоидентификации на мировой арене во многом еще сохранилась с советских времен. Об этом, в частности, свидетельствуют периодически прорывающиеся на международной арене внешнеполитические акты российского руководства, как, например, знаменитый бросок десантников на Приштину, свидетельствующие о живучести великодержавных элементов в российской политической культуре.

Экзамен, зачет или даже коллоквиум по политологии (геополитике) может стать серьезной проблемой. В этом случае хорошим выходом станут дистанционные занятия с репетиром, которые позволят в короткие сроки получить необходимые знания, и тем самым получить отличные результаты.

Похожие работы