Публикации

Христианско-языческий синкретизм в общественном сознании восточных славян

 Дипломная работа по философи и религиоведение на тему: Христианско-языческий синкретизм в общественном сознании восточных славян 

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА 1. ГЕНЕЗИС СИНКРЕТИЗМА В СОЗНАНИИ ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН 11

1.1. ЯЗЫЧЕСТВО ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН КАК РЕЛИГИОЗНО-МИФОЛОГИЧЕСКОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ 11
1.1.1. Уровни славянской мифологии 11
1.1.2. Система противопоставлений в славянской мифологии 13

1.2. ВВЕДЕНИЕ НА РУСИ ХРИСТИАНСТВА 16
1.2.1. Проблема культурно-исторического выбора 17
1.2.2. Проникновение христианства на Русь и первая религиозная реформа князя Владимира 24
1.2.3. Крещение Киевской Руси 30

1.3. ФОРМИРОВАНИЕ В НАРОДНОМ СОЗНАНИИ СИНКРЕТИЗМА ЯЗЫЧЕСКИХ И ХРИСТИАНСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ 35
1.3.1. Православно-языческий синкретизм как мировоззренческая основа духовной культуры Древней Руси 35
1.3.2. Становление православно-языческого синкретизма в общественном сознании Древней Руси. 38

ГЛАВА 2. ХРИСТИАНСКО-ЯЗЫЧЕСКИЙ СИНКРЕТИЗМ НАРОДНО-БЫТОВОГО СОЗНАНИЯ. 54

2.1. СПЕЦИФИКА РУССКОГО ПРАВОСЛАВИЯ 54

2.2. СИНКРЕТИЧЕСКИЕ ФОРМЫ РЕЛИГИОЗНО-МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ 58
2.2.1. Православные святые и церковные праздники в народно-бытовом сознании 58
2.2.2. Религиозно-бытовые и мировоззренческие представления православно-языческого синкретического комплекса 67

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 86
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ИССЛЕДОВАНИЙ 90 

Введение

Десять веков прошло с тех пор, как князь Владимир приказал построить церковь на том месте, где стоял деревянный Перун. Низвергнутый идол будто бы вопил: «О горе! Ох мне! Достахася немилостивым сим рукам». Еще в 980 г. древний бог Перун стоял на кургане во главе языческого пантеона восточнославянских племен, а уже в 988 г. его идол, обугленный, поруганный, привязанный к хвосту лошади и протащенный перед киевским людом, сброшен в Днепр. События 1000-летней давности ярко иллюстрируют то, как при помощи силы легко можно сжечь идола на кургане; но и последующий ход истории не менее ярко показывает, как тяжело его сжечь в сознании людей.

Именно этой проблеме посвящена данная дипломная работа - проблеме христианско-языческого синкретизма, возникшего в общественном сознании восточных славян в результате крещения языческой Руси.

Актуальность темы дипломной работы. Становление православно-языческого синкретизма в общественном сознании восточных славян, его конкретно-исторические формы, содержание и особенности являются чрезвычайно актуальными и научно значимыми проблемами в современной историко-философской науке, поскольку задачи и перспективы современного развития не могут быть определены без опоры на исторический духовный опыт. Без глубокого знания духовной истории, специфики духовного мира наших предков становится невозможным реализовать одну из главных современных задач - духовное возрождение нации. Без знания духовной истории своего народа невозможно обеспечить идеологическую безопасность нации, а ведь именно сегодня, как никогда, такая опасность существует. В условиях современного информационного общества возникает реальная угроза духовной, идеологической экспансии. Становится очевидным, насколько актуален для Запада и Соединенных Штатов не только рынок сбыта низкосортных потребительских товаров, но и рынок сбыта продукции массовой культуры, начиная от боевиков и порнофильмов, аудиокассет и концертных программ, и кончая дешевыми проповедями религиозных шарлатанов и лжепророков, стекающихся к нам на поживу со всех концов Земли.

Не следует забывать, что если вырастет «поколение Пепси», то впереди нас ожидают тяжелые времена нравственного беспредела, ибо разложившийся дух не поддается такой быстрой реанимации, как пораженная экономика. Мы сами должны нечто противопоставить губительному валу западной массовой культуры, насильственному духовному порабощению белорусского народа, как и других восточнославянских наций.

Важнейший элемент отечественной культуры, нашего духовного прошлого – русское православие, со своей уникальной спецификой и традициями. Это обстоятельство во многом определяет путь социокультурного развития. А потому исследование духовной культуры, вероисповедных традиций наших предков является одной из приоритетных задач современной науки.

Исследование поставленной в дипломной работе проблемы позволит глубже постичь дух и творческие возможности восточнославянского этноса.

Цель и задачи исследования. Цель дипломной работы – раскрыть феномен христианско-языческого синкретизма, показать дуализм религиозного сознания восточных славян в диалектике противоречивости и органического синтеза языческого и христианского мировоззрений. Данной целью обусловлены конкретные задачи дипломной работы:

  • реконструировать генезис христианско-языческого синкретизма в сознании восточных славян, т.е. показать его истоки, проследить процесс становления и развития синкретического мировоззрения в Древней Руси;
  • выявить сложный комплекс отличительных черт восточнославянского православия от ортодоксального православия в византийском варианте;
  • проанализировать и раскрыть содержание синкретических форм религиозно-мировоззренческих представлений в контексте общественной жизни и духовной культуры восточных славян.

Объект и предмет исследования. Объектом изучения является христианско-языческий синкретизм в общественном сознании восточных славян X-XIX стст., проявляющийся в социальной жизни и духовной культуре, зафиксированный в религиозных представлениях. Предметом исследования – его становление и эволюция, конкретно-исторические формы, содержание, особенности.

Доступ к материалу ограничен

Оформите покупку для приобретения полноценной работы

Глава 1. Генезис синкретизма в сознании восточных славян

1.1. Язычество восточных славян как религиозно-мифологическое мировоззрение 

Язычество, или древнерусская ранненациональная вероисповедная система - совокупность религиозно-мифологических представлений восточных славян дохристианской эпохи. Корни многих языческих представлений восходят к отдаленной первобытности (палеолиту, мезолиту). В целом мифология восточных славян сложилась из переплетения элементов первобытных воззрений, индоевропейской, славянской, угрофинской, скандинавской, тюркской мифологических систем.

Языческая мифология реконструируется с большим трудом, поскольку она совпала с дописьменным периодом культуры, а целостность Древ­них верований была разрушена во время христианизации. Главными источниками сведений по раннеславянской мифологии выступают ар­хеологические материалы (раскопки языческих святилищ, захоронений), отдельные изображения (Збручский идол и др.), фольклорно-этнографические данные (мифологические мотивы, персонажи устных преда­ний, народных традиций и обрядов и т.п.), а также некоторые докумен­тальные свидетельства западных, византийских и арабских авторов, славянские христианские сочинения (поучения, летописи, "Слова" про­тив язычников и др.) [56, с. 60, 61].

Согласно верованиям славян, вся природа была одухотворена и населена духами добрыми и злыми. У древних славян сформировался культ земли, солнца, дождя, рек, источников, то есть всего того, что было связано с про­изводственной деятельностью земледельца. Зависимость величины урожая не только от вложенного труда, но и от природных, прежде всего погодных, условий, от правильного выбора времени работ придавала особое значение годовому сельскохозяйственному циклу и подчи­няла ему всю жизнь древнерусского хлебопашца [61, с.10].

1.1.1. Уровни славянской мифологии

Как известно, социальное усложнение общества спо­собствовало и возникновению разных уровней богов. Уровни внутри славянской мифологии можно выделить по функциям мифологических персонажей, по характеру их связей с коллективом, по степени индивидуализированного воплощения, по особенностям их временных характеристик и по степени их актуальности для человека

Высший уровень характеризуется наиболее обобщенным типом функций богов (ритуально-юридическая, военная, хозяйственно-природная), их связью с официальным культом (вплоть до раннегосударственных пантеонов). К высшему уровню славянской мифологии относились два праславянских божества, чьи имена достоверно реконструируются как Perunъ (Перун) и Velesъ (Велес), а так же увязываемый с ними женский персонаж, праславянское имя которого остается неясным. 

Доступ к материалу ограничен

Оформите покупку для приобретения полноценной работы

1.3. Формирование в народном сознании синкретизма языческих и христианских представлений

1.3.1. Православно-языческий синкретизм как мировоззренческая основа духовной культуры Древней Руси

«Люди же, крестившись, разошлись по домам», - этими словами подытожил Летописец тот далекий день на Днепре (или на берегу Почайны), в который крестили киевлян. Вслед за Киевом, как нам известно, настала очередь других городов, где христианство было введено тем же порядком, что и в Киеве; в Новгороде пришлось даже пустить в ход военную силу — «Путята крестил Новгород мечом, а Добрыня огнем». А в отдаленном Ростове, где крещение прошло, по-видимому, без особых инцидентов, очень скоро насту­пили жестокая реакция.

Если так было в городах, то в селах и лесах было, вероятно, еще хуже; к сожалению, летопись, интересующаяся исключительно княжеско-боярской и церковной аристократией, ничего не говорит о ходе обращения в «истинную» веру крестьянской массы тогдашнего населения.

Это обращение, конечно, могло быть и было только чисто внешним. Христианская мифология и культ совершенноне подходили к условиям жизни Приднепровья. Христианство возникло на почве ожесточенной социаль­ной борьбы I в.; оно было сначала эсхатологической ре­лигией рабов и только впоследствии было переработано в богословскую отвлеченную религию искупления с могу­чей церковной организацией. Приднепровье жило совсем в других хозяй­ственных и социальных условиях, чем Византия. Поэтому главный мотив христианской догматики, мотив искуп­ления, остался чужд новообращенной массе. Иисус Христос как спаситель и искупитель был для нее непо­нятен, не трогал ее; и вся остальная философско-теософская система, сотканная александрийцами вокруг дог­мата о Христе, осталась столь же чуждой и странной для славянского уха. Но в церковном византийском христиан­стве были еще другие элементы, которые дали возможность обращению укрепиться. Церковная организация давала в руки дифференцировавшегося от массы славян купеческо-дружиннического слоя новое орудие для эксплуатации подвластных ему племен. Греческий священник с крестом, сопутствуемый дружинником с мечом, проповедовал не только новую религию, но и подчи­нение во имя этой религии княжеской власти. С другой стороны, содержание византийского христианства никогда не огра­ничивалось богословскими отвлеченными концепциями [45, с. 77-78]. Христианство многими корнями уходит в культуру древнего Востока, откуда оно черпало свой богатый мифо-поэтический и ритуально-догматический потенциал [8, с. 89]. Ангелы и бесы, иконы и мощи, таинства и процессии, наконец, даже религиозные гимны и их напевы — все это столь же мало было оригинальным созданием христианства, как и христи­анская догматика, эта причудливая смесь иудейского мессианизма с греческим неоплатонизмом [45, с. 78]. Более того, сам образ Иисуса Христа, по мнению многих ученых, является результатом синкретизма новых идей с язычеством. Так, оказывается, что среди древнеиерусалимских божеств был и бог умирающей и воскресающей природы, бог – податель здоровья Шалем-Дод (Дауд), аналогичный Таммузу, Мардуку, Осирису и Дионису. Впоследствии именно Шалем-Дод был отождествлен с древнесемитическим богом Иешуа (Иисусом) [73, с.56-57]. В дополнение ко всему можно сказать, что сама троица совсем не христианское изобретение, она встречается во многих дохристианских культах. Так, например одна из нескольких древнеиндийских троиц со­стоит из небесного солнечного божества Савитри (бога-отца), бога огня Агни (сына божьего) и бо­жественного ветра Ваю—бога-духа святого. В дру­гую древнеиндийскую троицу входили Брама (бог— творец мира), Вишну (бог, сохраняющий мир) и Шива (бог—разрушитель мира). Несколько божественных троиц мы находим и в Древней Вавилонии. Одна из этих троиц состоя­ла из бога неба Ану, бога воды Эа и бога всего остального мира Бэла. Представления о троичности божества получили развитие в религиозных верованиях Древнего Египта, Скандинавии, народов Америки. Многие исследователи склоняются к тому, что троицы были своеобразным и, по-видимому, закономерным этапом, определенным переходным моментом в процессе развития религий от политеизма к монотеизму. Этим божественным троицам отдавали предпочтение как главным, верховным богам. Поклонятся продолжали и другим богам, но эти другие боги считались менее могущественными и находящимися в подчинении у трех главных богов. Таким образом, коренной и основной догмат христианства, - троица – не является оригинальным изобретением христиан. Таких «родимых пятен» язычества в христианстве можно обнаружить великое множество [69, с.139-140,141,143]. Другими словами, уже на византийской почве возник тот самый синкретизм, двоеверие которое официальные русские историки церкви считали почему-то оригинальным русским явлением. Это двоеверие и было той плоскостью, на которой произошло слияние днепровской религии с ви­зантийским христианством [45, с.78].

В результате, духовная жизнь на Руси стала определялась явлением, которое принято обозначать как православно-языческий синкретизм. Возникшая на Руси уже к XI в. ситуация «двоеверия» — «двукультурья» сказывалась на всех уровнях средневекового общественного созна­ния, накладывая свой отпечаток на поведение, ценностную ориен­тацию и практические стороны деятельности людей. Двоеверие не замыкалось в кругу верований и обрядов, оно оказывало боль­шое воздействие и на развитие философско-мировоззренческих идей, включая этическое и эстетическое сознание, историческое мышление, представления об обществе. Памятники материальной культуры и письменность, устная словесность в своих древней­ших слоях, живопись, данные исторической лингвистики и многие другие источники свидетельствуют о взаимодействии и взаимопроникновении в культуре Руси нескольких мировоззренческих традиций [10, с.263,264].

Для дальнейшего раскрытия феномена христианско-языческого синкретизма, необходимо рассмотреть соотношение понятий: двоеверие и синкретизм. Установившийся в исторической литературе термин «двоеверие», характеризующий состояние религиозного сознания восточных славян в течение нескольких столетий послеиххристианизации, в последнее время подвергался пере­смотру.

Доступ к материалу ограничен

Оформите покупку для приобретения полноценной работы

Глава 2. Христианско-языческий синкретизм народно-бытового сознания.

2.1. Специфика русского православия

В современной науке бесспорным является тот факт, что в любой религиозной конфессии богословская доктрина и церковный культ, преломившись сквозь призму народных верований и бытовых традиций, принимали специфические, конкретные формы. Сливаясь с архаическими религиозными представлениями и обрядами, они образовывали сложный синкретический комплекс, который существовал прежде всего в рамках «массовой», народно-бытовой религии. В этом смысле не являются исключением прошлое и настоящее восточнославянских народов, языческое сознание которых тысячу лет назад соприкоснулось с христианством. В результате крещения Руси славяне-язычники были вынуждены усваивать новые религиозно-мировоззренческие формы, новые ценности и идеалы. И все-таки крещение, как это было показано выше, не смогло перечеркнуть предшествующую традицию язычества, господствовавшего в течение многих столетий. Более того, православие так и не утвердилось на Руси в своем ортодоксально-догматическом виде. Оказавшись не в состоянии полностью подавить и искоренить древнеславянские верования и культы, оно постепенно приспосабливалось к языческим общественным и идеологическим принципам, отчасти ассимилируя их, отчасти видоизменяя и подчиняя строгому контролю. В течение нескольких столетий православие преломлялось сквозь призму языческих религиозных воззрений. В этом процессе оно приобретало новую специфику, новую форму. Так образовался бытовой вариант православия, весьма отдалившийся от образца православия, насаждавшегося церковью [46,  с. 3, 4].

Рассуждая о специфике русского православия необходимо помнить что, изначально произошедшее слияние восточно-христианской церковности с традиционным укладом древнерусской культуры привело к возникновению такого типа религиозной жизни, который воплотил в себе весьма специфическое понимание православия.

Прежде всего обнаруживается, что охранение начал право­славия выходит за церковно-богословскую сферу и превраща­ется в важнейшую функцию государства. Неуклонность следо­вания вероучительной парадигме выступает уже не только кри­терием «православности», но и свидетельством лояльности мир­ским властям. Те, в свою очередь, обеспечивают духовную мо­нополию принятой версии христианства.

В российской истории периода XIV - XVII веков эти об­стоятельства способствовали, в конечном итоге, бесповоротному возобладанию «царства» (в образе становящегося самодер­жавия) над «священством». Позднее, при синодальном возглавлении XVIII - началаXX веков, русская церковь и вовсе утрачивает остатки независимости, а православие превращается в официальную идеологию самодержавной монархии. В этом ка­честве оно входит во все структуры государства и общества, становясь универсальной санкцией и оправданием действовавших порядков российской жизни.

Совершавшаяся на протяжении тысячелетия ассимиляция православной церкви авторитарным, по многим своим чертам, российским государством привела к воспроизводству особого типа религиозной организации, способной адаптироваться к любым разновидностям отечественной политической системы.

Вряд ли это свойство объяснимо только естественной потреб­ностью в самосохранении. Скорее всего, испытывая воздействие неискоренимых «тра­диционных факторов», русская церковь оказалась подвержена закономерной эволюции в этноконфессиональном направлении. В результате, она неизбежно стала дистанцироваться от фунда­ментальной космополитической установки христианства, пре­вращаясь в сугубо национально-государственный институт.

При таком положении церкви, греко-византийская ортодок­сия образовала лишь как бы верхний, концептуальный уровень вероисповедания, получившего название русского православия. В глубине же массового религиозного сознания сложился этнически окрашенный православно-языческие синкретизм.Не случайно, что для объеденного восприятия православие зачастую выступает как «национальная религия русских», а в числе доминант культового поведения всегда присутствует насыщенное магизмом обрядоверие [31, с. 162-163].

Культивирование православием у своих приверженцев обрядоверия - восприятия обряда не как средства выражения вероучения, а как самостоятельного и притом центрального объекта веры и поклонения, - другая важная особенность русского православия. Религиозность по существу сводилась к «благочестию» — чисто внешнему соблюдению обрядово-культовых предписаний православной церкви без осмысления их догматических оснований. Как указывает Н.С. Гордиенко в своей книге «Современное русское православие»: Многие номинальные прихожане православных храмов мало что знают об исповедуемой ими религиозной вере и плохо разбираются в содержании православного вероучения, а тем более в тонкостях христианской догматики, даже модернизированной с учетом их духовных запросов. Поэтому усиливается разрыв между довольно высоким теоретическим уровнем идеологии современного русского православия и весьма низким уровнем обыденного религиозного сознания рядовых приверженцев этой религии [16, с. 21, 298]. Причины этого явления, на наш взгляд, уходят корнями в сложный процесс эволюции и становления русского православия как национальной религии восточных славян. С одной стороны, сложные религиозно-философские идеи и догматы христианства, изначально нацеленные на потусторонний мир, в принципе не могли занять достойное место в массовом сознании славян-язычников, для которых первостепенную роль играл естественный, посюсторонний мир. Христианская идея спасения и другие сложные догматы никогда не были понятны обыденному сознанию и всегда оставались уделом узкого круга богословов и специалистов. С другой стороны, православие в процессе своего становления на славянской почве не могло не воспринять языческой обрядности, для которой свойственна формальная сторона, торжество внешнего над внутренним, традиции над смыслом.

В свою очередь, и дохристианская религия восточных славян, чтобы сохраниться в борьбе с правосла­вием, заимствовала из него тождественные и родственные ей элементы и черты

В этом процессе социокультурного синтеза двух мировоззренческих систем, - язычества и христианства, - можно выделить три этапа.

1. Обособленное существование христианства и язычества (конец Х—начало XIII в.). Христианство господствует в городах — княжеских цент­рах, на окраинах же государства сохраняется пок­лонение старым богам при полном неприятии христианства. В годы неурожаев в некоторых об­ластях происходит временное восстановление язы­ческой религии. 

Доступ к материалу ограничен

Оформите покупку для приобретения полноценной работы

2.2. Синкретические формы религиозно-мировоззренческих представлений

2.2.1. Православные святые и церковные праздники в народно-бытовом сознании

Особую область в бытовом православии представляет народная интерпретация образов христианских святых, в которых отчетливо просматриваются следы языческого влияния.

Под именами святых в православном пантеоне продолжали свое существование древние славянские боги — патроны различных областей человеческой деятельности, божества плодородия, управители природы, боги целители и защитники.

На святых крестьянское население переносило в пер­вую очередь хозяйственные функции древних божеств. При этом абстрактные трафаретные персонажи христиан­ской мифологии переосмыслялись, наделялись земными свойствами, приспосабливались к реальной действитель­ности. Духовенство учитывало «земные» потребности масс и рекомендовало искать помощи у бога и святых в раз­личных повседневных нуждах, хозяйственных делах. Во многих губерниях дореволюционной России распростра­нялись сказания и справочники, в которых распределялись «служебные обязанности» между святыми, конкретно указывалась специализация того или иного святого угод­ника. Молебны о дожде и ведре адресовывались пророку Илье, просьбы об избавлении от падежа рогатого скота — святым Модесту и Власию, о сохранении стада от хищных зверей — святому Георгию. Другая группа молитв каса­лась устройства личных дел и предотвращения семейных несчастий: так, желавшие выйти замуж молились святой Параскеве, нелюбимые жены — мученикам Гурию, Самону и Авиву и т. п. С просьбами об излечении от определенных заболеваний обращались к святым-исцелителям, об облег­чении родов — к богородице Феодоровской и великомуче­нице Екатерине, об исцелении младенцев — к богородице Тихвинской и Симеону Богоприимпу, от родимца — к ве­ликомученику Никите, от головной боли — к Иоанну Пред­тече, от зубной боли — к мученику Антипию, от лихорад­ки — к преподобному Маронию, Фотинье Самарянке, Ва­силию Новому, от оспы— к Конону Саврийскому, а также Пантелеймону Всецелителю и иконе Скорбящей божьей матери. Повсеместно в церквах встречалась икона «Св. Сисиний и двенадцать лихорадок», на которой были изоб­ражены: сверху — бог, под ним — святой Сисиний и му­ченица Фотинья Самарянка; внизу, в пропасти — двенад­цать нагих женщин, олицетворявших различные виды лихорадки [46, с. 90-91].

Принесенные на Русь христианские святые совместились и сознании наших предков с древнеславянскими божествами-покровителями и стали вос­приниматься не в православном контексте, а в чисто языческом [15, с.102].

Ярким примером может служить ветхозаветный пророк Илия, который обладал способностью, обратившись к Богу, низводить огонь с неба, дождь, а земную жизнь он закончил вознесением на небо в огненной колеснице. У русского народа сло­жился такой образ Ильи-пророка: «На огненной колеснице могучий, седой старец, с грозными оча­ми, разъезжает из конца в конец по беспредель­ным небесным полям, и карающая рука его сып­лет с надзвездной высоты огненные каменные стрелы, поражая испуганные сонмы бесов и пре­ступивших закон Божий сынов человеческих. Куда ни появится этот грозный старик, он всюду несет с собой огонь, ужас, смерть и разрушение. Его непреклонное сердце не смягчат ни вопли, ни сто­ны пораженных, и взор его грозных очей не оста­новится на зрелищах земных несчастий. Совершив правосудие неба, он, как бурный вихрь, мчится на своей сверкающей колеснице все дальше и даль­ше, и по могучим плечам его только рассыпаются седые кудри да по ветру развевается белая, сереб­ристая борода».

Как видим, фольклорный образ Ильи-пророка во многом схож с образом языческого бога гроз и молний Перуна. Илье, как и Перуну, народ при­писывает самые страшные, но вместе с тем и бла­годетельные силы природы. Илья распоряжается грозовыми тучами, поэтому от его воли зависит плодородие полей [11, с. 260-261]. Интересно, что в Новгороде были даже две церкви, посвященные Илье, - Ильи мокрого и Ильи сухого. В засуху, когда нужны были дожди, толпы верующих шли к Илье мокрому, поднимали на поля «мокрую» икону. А когда лили безвременные дожди, службу правили Илье сухому [52, с. 33].

В Ильин день по народным приметам обязательно идет дождь. Он имеет очис­тительные свойства, им умываются от болезней, колдовских чар, наговоров. Гроза в Ильин день — бесопрогонительница. От карающих стрел-молний Ильи бес не спрячется ни в доме, ни в скотине, ни в человеке. Вот почему гроза в день Ильи-пророка наиболее страшна. Карая бесов, Илья может убить и человека, и скотину, сжечь дом и даже церковь [11, с. 261]. Известный исследователь славянских верований С.В. Максимов писал: «если гром ударит в человека или в строение, то никто не станет их спасать, считая это сопротивлением воли божией. Предрассудок этот распространен как в целой Литве, так и в Белоруссии, и понятно, что он порожден верою в Перуна. Тот же предрассу­док можно наблюдать и в Великороссии: если молния зажжет строение, то крестьяне считают это божьим наказанием, ниспосланным свыше. Противиться ему невозможно, но надо вос­принимать с чувством умиления и благоговейной покорности; точно так же людей, убитых молнией многие считают святыми» [35, с. 124].

Календарно Ильин день (20 июля по старому стилю) закрывает собой языческий праздник Перуна, день жертвоприношений богу-громовержцу. Обычай приносить в этот день жертвы громоверж­цу Илье существовал в селах еще в начале XX в. Крестьяне «на Илью» несли в церковь мед, пиво, колосья ржи, горох, баранину. Во многих дерев­нях России, Украины, Белоруссии откармливали к Ильину дню барана или быка для общинной тра­пезы.

Часть функций Перуна народное сознание пере­несло на образ святого великомученика Георгия. Почитание святого Георгия Победоносца как пок­ровителя воинов пришло на Русь из Византии. В языческом пантеоне князя Владимира Перун был богом княжеской дружины, богом воинов. Это явилось одной из причин перенесения культа Перуна на культ св. Георгия. Но главной причиной выступает другая: житие св. Георгия повествует о победе святого над драконом. Этот сюжет стал одним из излюбленных в русской иконографии («Чудо Георгия о змие»). Мотив змееборчества считается одним из важнейших в мифологии Пе­руна, поэтому не удивительно, что образ змееборца Перуна слился с образом змееборца Георгия.

Но для крестьян св. Георгий был прежде всего покровителем рабочего скота, а уж потом святым воителем и змееборцем. Связь культа св. Георгия со скотоводческими и земледельческими культами уходит корнями в ранневизантийскую традицию и дает богатое разнообразие вариантов у народов Европы и мусульманского Востока (у мусульман он известен под именем Джйрджис).

Доступ к материалу ограничен

Оформите покупку для приобретения полноценной работы

Заключение

Завершая дипломную работу по проблеме христианско-языческого дуализма, можно с полной уверенностью сказать, что в славянской Руси вере Христовой суждено было приобрести особую окраску и новый облик. По словам известного церковного деятеля Александра Меня, «свет истины, преломившись сквозь призму русского национального характера, вылился в одно из самых ярких и значительных явлений христианства — русское (восточнославянское) Православие» [37, с. 167]. Именно это явление удивительной линией прошло через всю историю восточнославянских народов. Постепенно забывалась первоначальная вера предков, прежние обычаи уходили в прошлое. Христианские ценности и образы вхо­дили в народную культуру, вытесняя язычество, но чаще - пере­мешиваясь с ним. Славяне привыкали к христианской религии, но старые языческие верования и боги окончательно не исчезли, продолжая существовать в сознании людей веками.

Доступ к материалу ограничен

Оформите покупку для приобретения полноценной работы

 

Похожие работы